Поделиться
Любовь матери к детям подобна заботе Бога о каждом из нас. Картина «Молодые матери» — одна из последних работ Владимира Гаврилова. Живописец больше десяти лет вынашивал план создать полотно, посвящённое материнству, и ему это удалось, слава Богу!
«Молодые матери» Владимир Гаврилов, 1970 г. Из собрания Третьяковской галереи
— Маргарита Константиновна, а почему вы пригласили меня именно в этот филиал Третьяковской галереи, на Крымский вал? Почему не в Лаврушенский переулок?
— Потому что именно здесь, в Новой Третьяковке, находится картина, которую я хочу показать тебе, Наташенька. Ведь ты же хотела найти художественное произведение, о котором можно рассказать школьникам в День матери? Мне кажется, я знаю, что тебе подойдёт.
— Это работа кого-то из советских художников? Ведь здесь большая коллекция полотен того времени.
— Владимир Гаврилов, действительно, работал в середине двадцатого века. Но назвать его советским художником у меня не поворачивается язык. Содержание творчества Владимира Николаевича многогранно. А вот и картина, ради которой мы пришли в Новую Третьяковку. Называется она «Молодые матери».
— Маргарита Константиновна, да это же настоящий шедевр! Всё просто, понятно, и глаз оторвать невозможно, хочется смотреть и смотреть. Три молодые мамы сидят на завалинке у стены деревянного дома. У двоих на руках младенцы, ребёнок третьей женщины спит в коляске.
— Художник изобразил солнечный весенний день. Героини картины нежатся на пригреве — им выпала минута покоя. Дети спят, мамочки любуются чадами, и взгляды их полны ласки.
— Сюжет, вроде бы, незамысловатый, но сколько в картине тепла!
— Это верно! Неспроста в тройном портрете Владимир Гаврилов использовал богатую палитру тёплых тонов. Алый, оранжевый, жёлтый, несколько оттенков охры создают ощущение, что возле картины можно согреться.
— Но тёплыми красками выполнена только верхняя часть картины.
— Очень меткое замечание. Полотно поделено по горизонтали на две равные части. Матери с детьми изображены вверху, а в нижней половине картины — лишь снег. И какой это снег! Лиловый, сиреневый, голубой. В нём отражается яркое весеннее небо, и длинные синие тени деревьев похожи на сеть, в которой запутались облака.
— Интересная какая идея — вот так разделить картину!
— Не просто интересная — гениальная! Этот приём создает ощущение, что героини картины поднялись над землей, парят в воздухе. И весь их немудрёный быт причастен не только к земле, но и к небу.
— К небу — значит, к Богу?
— Я не знаю, был ли Владимир Гаврилов верующим человеком, но на картине «Молодые матери» он запечатлел любовь в одной из её величайших сторон. А любовь — это свойство Бога.
— А почему вы назвали материнскую любовь одной из величайших?
— Потому что отношение матери к ребёнку бескорыстно и самоотверженно.
— Вы думаете, Владимир Гаврилов задумывался об этом?
— Безусловно! Он больше десяти лет вынашивал план написать картину о материнстве, а значит, и размышлял на эту тему.
— Больше десяти лет?? Но почему он так долго не приступал к работе?
— Владимир Николаевич брался за кисть, когда уже чётко видел будущую картину. У художника не было случайных работ, и с каждым полотном он становился более зрелым. «Молодые матери» — одно из последних произведений Владимира Гаврилова. Живописец закончил его в 1970 году, за полгода до смерти. Картина о любви стала венцом его творчества. Теперь она — часть достояния Третьяковской галереи.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
