Поделиться
У пермского крестьянина Василия Степановича Ершова была сотня детей. Так говорил Ершов в своих воспоминаниях о «Муравейнике» — одном из первых семейных детских домов в России, который он организовал, и на личные средства поддерживал в течение 27 лет. Все силы и, по сути, всю жизнь Василий Ершов посвятил спасению и воспитанию обездоленных, осиротевших детей, к которым относился, как к собственным чадам, и даже официально присваивал им свою фамилию.
Будущий устроитель семейного детского дома появился на свет в августе 1870-го. Он сам воспитывался в большой семье — был старшим из двенадцати детей бедного деревенского ямщика. Отец, по словам Ершова, на собственную лошадь заработать так и не смог. Жили в крайней бедности. Из-за этого Василий смог окончить только один класс сельской школы. «Остальные уроки были от жизни», — вспоминал он. С детства Василий узнал, что такое тяжёлый труд. Работал подпаском — помощником пастуха, подмастерьем у портного. Когда подрос, подался старателем на золотые прииски к берегам Амура, чтобы помочь семье. С золотом дело не задалось, зато Ершов освоил сразу несколько других ремёсел. Василий поднаторел в сельском хозяйстве, выучился сапожному мастерству и даже редкой по тем временам профессии фотографа. «Золото не нашёл, зато руки у меня стали золотые», — так он говорил об этом времени. Ершов поддерживал деньгами родных, но этого ему казалось мало. «Хотелось жить для людей», — говорил Василий. Он всегда жалел беспризорников. Часто покупал уличной ребятне еду, одежду. Но вскоре понял, что непостоянная, разовая помощь, большой пользы не приносит. «Значит, надо делать приют», — решил Ершов.
Местом для приюта Василий Степанович выбрал село Алтайское неподалёку от города Бийска. Арендовал в самом зажиточном доме три комнаты с кухней. Вызвал на помощь сестру Татьяну — скромную, верующую женщину, бывшую монастырскую воспитанницу. Прибил на дом вывеску: «Детский дом В. С. Ершова». И буквально через несколько дней потекли к его порогу обездоленные дети. Вскоре стало понятно, что трёх комнат маловато. Ершов думал, как же быть. Но всё решилось однажды, когда Василий Степанович повёл своих ребят на прогулку. На лугу они увидели большой муравейник. Долго смотрели, как муравьи-трудяги строят свой общий дом. И Ершова вдруг осенило: «Детки, и мы с вами построим свой дом-общежитие», — сказал он.
Удалось скопить нужную сумму, и в 1914 году приют переехал в новый дом в том же селе Алтайском — вместительный, высокий, с большими окнами, просторной террасой. «Какая была радость у моих муравьят, когда мы вошли в своё помещение!» — вспоминал Ершов. В приюте к тому моменту проживало уже больше 20 воспитанников. В новом доме были детские спальни, комната для учёбы, игровая, мастерская. Вместе с детьми Василий Степанович разбил у приюта огород, посадил рощу и устроил пруд. Ребята не сидели праздно без дела. Они ходили в школу, а дома Василий Степанович учил их ремёслам. Дети помогали ему по хозяйству. Шили, ухаживали за скотом и птицей, работали в огороде.
Но главное, чему Ершов учил детей, которых становилось всё больше — дружить, доверять, любить друг друга. В середине 1930-х на необычный детский дом обратило внимание руководство страны. И взяло под своё крыло. «Муравейник» стал государственным. Это, с одной стороны, было очень кстати, потому что Василий Сергеевич, уже пожилой, не мог работать, как раньше. Приют между тем рос. В годы Великой Отечественной войны «Муравейник» принял несколько десятков ребят, эвакуированных из блокадного Ленинграда. А потом случилось то, о чём Василий Сергеевич и подумать не мог: его мягко, но решительно отстранили от собственного детища. Отправили на пенсию. В 1956 году Ершова определили в Дом пенсионеров в городе Бийске. «Маялся я без детишек», — признавался он в своих воспоминаниях. Ребята тоже скучали по воспитателю, писали ему письма, в которых называли отцом. За год до кончины Василий Степанович написал воспоминания о «Муравейнике». Закончил он их такими словами: «Мой путь тернист и труден. Но я детям был как старший товарищ и друг». И подписался: «Старый муравей Ершов».
Все выпуски программы Жизнь как служение
14 мая. «Перелётные птицы»
Поделиться
Фото: Anastasiya Romanova/Unsplash
А вот и пожаловали на родную землю стайки перелётных птиц, благополучно перезимовавших в тёплых странах, но повиновавшихся инстинкту возвратиться восвояси! В этом удивительном обычае пернатых мы усматриваем не только незыблемую истину любви к малой родине, но и духовную тайну... «Куда б нас ни забросила судьбина», во всех жизненных странствиях и перипетиях нам должно всегда умом и сердцем возвращаться в Небесное Отечество, сокрытое внутри нас самих, входя в него посредством внимательной и благоговейной молитвы.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
14 мая. О суевериях
Поделиться
Об отношении Церкви к суевериям — настоятель храма блаженной Ксении Петербургской города Казани священник Александр Ермолин.
Все мы с вами знаем об огромном количестве суеверий, которые охватывают нашу с вами жизнь. И даже зачастую не задумываемся о том, что это суеверие. Все знают про чёрную кошку, все знают про то, что если вышел из дома, что-то забыл, вернулся, нужно сделать какой-то ритуал и так далее. И очень часто люди не воспринимают всё это как что-то плохое.
Конечно же, все знают про традицию, например, закрывать зеркала, когда в доме усопший, наливать воду, водку, хлеб и всё остальное, и многие другие приметы и суеверия, о которых многие даже не задумываются о том, что это плохо.
Но почему же Церковь выступает против суеверий? Потому что у них есть две очень опасные причины. Во-первых, конечно, то, что суеверие это то, что мешает нам идти к вере, то есть суеверный человек как бы промахивается мимо православной веры. Он проходит мимо. Вся его вера остаётся на уровне «закрыть зеркала, что-то налить» и так далее, поплевать, постучать и прочее и прочее.
А второе — ведь это же обращение не туда, это обращение не к Богу. Это обращение как раз к Его противнику, к лукавым духам. И этим оно опасно. Поэтому суеверие опасно отвлекает нас от истинной веры. И нужно стараться бороться, избегать суеверия в своей жизни. И явить собой пример христианина, пример христианской жизни и доверия Богу.
Все выпуски программы Актуальная тема:
14 мая. О богомыслии
ПоделитьсяО богомыслии и важности сохранения молитвенного духа — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
Богослужение, идущее более двух часов, нередко уже тяготит, и не так легко хранить внимание молитвенное. И молитвенные правила келейные не могут быть слишком большими, особенно у мирян. А есть иное продолжение молитвенного делания, которое называет святитель Феофан «богомыслием».
Это способность души, которая приобретается с усилием хранить внимание к некоторым особенно поразившим или достигшим сердца высказываниям, молитвам или Священному Писанию, которые, обращая в уме, человек удобно пребывает вот в тех понятиях, которые нам Божественным откровением явлены, которые содержатся в наших молитвах и молениях.
И вот, будь это 24 молитвы Иоанна Златоуста, которые размещены в вечернем молитвенном правиле, будь это какие-то стихи из Псалтири, которые запоминаются нам особенно и вспоминаются сами собой, всплывают в нашем сознании. Внимательный христианин имеет склонность, которая является благоприобретённой способностью к богомыслию, осмыслению, созерцанию, наслаждению внутреннего человека.
Для меня, например, это чаще всего текст или Малого, или Великого славословия, которое в завершение будничной утрени, а в случае праздничной утрени — Великое славословие, оно поётся, произносится. Так вот, повторяемые там молитвенные воззвания — частью из Псалтири, частью из наследия святых отцов — они могут многократно долго произноситься, как эхо во внутреннем нашем пространстве, и прилепляют к себе внимание человека, оставляя замечательное благоухание в душе от своего затяжного присутствия.
Все выпуски программы Актуальная тема:
