«Требуются учителя английского языка, готовые работать в России», — такое объявление прочёл однажды в газете 24-летний англичанин из графства Йоркшир, Чарльз Сидней Гиббс. Чарльз недавно окончил Кембриджский университет, и теперь подыскивал работу. Отец хотел видеть его англиканским священником. Но протестантизм не находил отклика в душе молодого человека. А вот православная Россия, напротив, очень его привлекала. Чарльз Гиббс откликнулся на объявление. И в 1901 году приехал в Санкт-Петербург.
Он поселился на Невском проспекте. Давал частные уроки детям петербургской элиты — дворян Шидловских и промышленников Сухановых. Параллельно преподавал язык в Императорском училище правоведения — одном из престижных высших учебных заведений того времени. Молва о педагогическом таланте молодого англичанина достигла царской семьи. Император Николай Второй и его супруга, императрица Александра Фёдоровна тогда как раз подыскивали учителя английского для великих княжон Татьяны, Ольги, Марии, Анастасии и цесаревича Алексея. И в 1907 году пригласили Чарльза Гиббса в Царское село.
Он быстро стал своим в царской семье. Император с императрицей и дети звали его на русский манер Сиднеем Ивановичем. Англичанин был поражён тем, какой скромной в быту оказалась венценосная семья. В обеденный перерыв между занятиями цесаревичу Алексею каждый день приносили щи и кашу с солдатской кухни. Младшие великие княжны донашивали платья и обувь старших. Да и сам император годами носил одни и те же костюмы, которые постоянно отдавались в починку.
С началом Первой мировой войны Государь переехал в Ставку, которая располагалась в Могилёве. Вместе с ним туда отправился и цесаревич. Гиббс последовал за ними. За войной наступил Февральский переворот 1917 года. Временное правительство арестовало Николая Второго и его семью. Приближённым, по желанию, разрешили присоединиться к императору. Среди тех немногих, кто отважился разделить с царской семьёй все тяготы, был и Сидней Иванович. Он не был подданным Российской империи. Но остался верен русскому царю.
А в октябре 1917-го, к власти пришли большевики, и события приняли куда более жёсткий поворот. Императора с супругой и детьми под надзором выслали из Петербурга в Тобольск. С огромным трудом Гиббс добился от новых властей разрешения последовать за царём в ссылку. В Тобольске Чарльз старался скрасить жизнь царской семьи. Он устраивал домашние спектакли и продолжал обучать детей английскому. В апреле 1918-го большевики перевезли Романовых в Екатеринбург и поместили под арест в Ипатьевском доме. Гиббсу присоединиться к ним не позволили. Чарльз поселился в неотапливаемом вагоне на железнодорожном вокзале. Каждый день ходил он к особняку, в надежде, что его всё-таки пустят к узникам, или он хотя бы издали сможет увидеть кого-то из них. Увы, когда Сиднею Ивановичу удалось, наконец, проникнуть в дом Ипатьева, русский император вместе с семьёй уже был расстрелян. Эта мученическая гибель потрясла Гиббса, перевернула его мировоззрение. В китайском городе Харбине, где нашли тогда приют многие русские, бежавшие от безбожной власти большевиков, Чарльз принял православие. Произошло это в 1934 году. Его крестили с именем Алексей — в честь цесаревича, его любимого ученика. Он так объяснял свой поступок: «Православие для меня — это возвращение домой после долгого странствия».
В 1935-м Алексей Гиббс принял монашеский постриг с новым именем — Николай, в память о последнем русском императоре, и был рукоположен в священный сан.
В Англию иеромонах Николай (Гиббс) вернулся в 1937-м. В Лондоне он был возведён в архимандриты, и стал первым православным англичанином, удостоенным этого сана. На небольшие сбережения владыка Николай купил домик в Оксфорде. В одной из его комнат он устроил маленькую церковь. А в другой — открыл музей, посвящённый Царской семье. В нём он выставил вещи, которые удалось вывезти из России — ученические тетради великих княжон, иконы, подаренные императрицей. И стихотворение Александры Фёдоровны на английском языке, которое она подарила Гиббсу на Рождество 1917 года. В нём были пророческие строки, которые в переводе звучат так: «Молю, чтоб Христос вас благословил \ И к святости день ото дня направлял».
Все выпуски программы Жизнь как служение
«Метель»

Фото: Mark Rolfe/Unsplash
Метель, похоже, становится ныне архаичным явлением и относит нас едва ли не к пушкинским временам. По крайней мере, это справедливо в отношении Москвы и Петербурга. И всё же — метель прекрасна в её свободном, ничем не сдерживаемом движении. Как не вспомнить здесь гениальную музыку Свиридова! И душа наша, устав от условностей и ограничений человеческого общежития иногда ощущает в себе жажду подобной свободы. Однако обретается эта свобода не во внешней разнузданности поведения, а в глубинах «кроткого и молчаливого духа», когда тот всем своим существом устремляется к Богу в молитве. «Где Дух Господень, там свобода», — говорит апостол Павел.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Дождь. Анна Тумаркина

Анна Тумаркина
Недавно яторопилась навстречу вметро, мне должны были передать теплую шаль ручной работы, связанную назаказ.
Стоило выйти запорог дома, как всерьез пожалела, что неслушала прогноз погоды. Сначала мелкие капли, потом все сильнее, ивот, -— ливень, гроза! Кое-как добралась дометро, перепрыгивая через лужи. Вголове:«Господи, нупочему именно сегодня, сейчас этот дождь?»
Доехала донужной станции, сижу ввестибюле, сволос капает, одежда прилипает. Снова начинаю роптать:«Господи, ну, может быть, вЗемле Обетованной, взасушливом ипустынном климате дождь -— благо, новМоскве... Холодно, Господи... мокро...»Смотрю начасы: пришла начас раньше! Ну, всё, сиди, Аня, час вметро, кайся вгреховных помыслах.
Внезапно подходит молодой человек сгустой бородой иширокой детской улыбкой:
—ВыАнна?
Забываю все печальные мысли ирадостно здороваюсь сним. Молодой человек сбородой привёз мою шаль. Оказалось, его раньше отпустили сработы, исразу поехал нанашу встречу, решив меня дождаться наместе.
Сблагодарностью принимаю унего сверток. Мыпрощаемся. Разворачиваю шаль: она прекрасна, настоящее произведение искусства. Спешу побыстрее закутаться вэту теплую красоту. Забываю, что волосы иодежда— мокрые. Натуральная пряжа воды небоится. Господи, какже хорошо... тепло... мягко...
Только вэтот момент понимаю, что насамом деле произошло. Всю дорогу дометро яроптала. Все этовремя жаловалась надождь, который, между прочим, наверняка ждали растения иживотные после жарких дней. АГосподь. Послал утешение именно тогда, когда явнем нуждалась, нацелый час раньше, чем предполагала. Подарил тепло, радость, красоту иуют, словно доброй отцовской рукой поголове погладил: ничего, мол, дитя, итебе дождь полезен— тепло ценить научишься!
Вспомнила также, что сама, будучи матерью, часто сталкивалась исталкиваюсь сгрубостью ирезкостью сына. Хорошо знаю, что вполне вмоей власти наказать или просто резко осадить его. Ногораздо лучше— вместо порицания просто обнять дерзкое дитя исказать три самых главных слова:«ятебя люблю». Пусть иневсегда, ночасто именно любовь вразумляет лучше всякого наказания.
Спасибо, Господи, за такую щедрую и трогательную милость. Дождь я больше ругать не стану. Постараюсь не ругать. Но зонт впредь буду брать с собой обязательно.
Автор: Анна Тумаркина
Все выпуски программы Частное мнение
18 января. Об истории и значении Переяславской рады

Сегодня 18 января. В этот день в 1654 году состоялась Переяславская рада.
Об истории и значении события — пресс-секретарь Пятигорской епархии протоиерей Михаил Самохин.
Все выпуски программы Актуальная тема











