Поделиться
Св. Филарет (Дроздов)
Девятнадцатый век принёс России особые духовные испытания. В высшем свете распространились идеи вольтерьянства, было сильно влияние католического монашеского ордена иезуитов. Многие дворяне утверждали, что православное духовенство не имеет достаточного уровня образования, чтобы вести диалог с просвещёнными людьми. Именно в этот исторический момент на московскую кафедру Русской православной церкви взошёл митрополит Филарет — один из самых образованных людей своего времени.
Будущий святитель, Василий Михайлович Дроздов, родился в 1782 году в подмосковном городе Коломна. Мать и отец его происходили из духовного сословия, и будущее сына видели в служении Богу и Церкви. Василий окончил философский класс Троицкой духовной семинарии в Сергиевом посаде, где в совершенстве изучил древние языки — латинский, греческий и еврейский. В двадцать шесть лет он принял монашеский постриг с именем Филарет и получил назначение на должность преподавателя философии и церковной истории в Санкт-Петербургской академии. В 1812 году стал ректором этого учебного заведения, будучи уже в сане архимандрита и научном звании профессора богословия.
Во время Отечественной войны с Наполеоном Филарет отдавал большую часть своего жалования на военные нужды. В эти нелёгкие годы он убедился, сколь велика в народе потребность в духовной пище. Архимандрит с радостью согласился принять участие в переводе Священного писания с еврейского, греческого и латинского на русский язык. Это переложение предназначалось для домашнего чтения, в отличие от церковнославянского перевода, используемого в богослужениях. В 1813 году Филарет вступил в только что основанное Российское библейское общество, взял на себя задачу переложить на родной язык Евангелие от Иоанна, выбрал переводчиков других библейских книг. Благодаря его трудам стало возможным издание полной Библии на русском.
В 1817 году состоялась архиерейская хиротония архимандрита Филарета. Спустя еще пять лет он возглавил московскую епархию. В столице митрополит продолжил писать богословские труды, важнейшим из которых стал «Христианский катехизис Православной церкви». По поручению императора Александра Второго святитель создал окончательную редакцию Манифеста об освобождении крестьян от крепостной зависимости.
Но не только высокий уровень образования отличал митрополита Филарета. Талантливый иерарх, учёный богослов и государственный деятель был христианином, внимательным к своей внутренней жизни. Премудрость его была освящена евангельским смирением, и порой это воздействовало на людей сильнее любых аргументов. Однажды во время заседания московского благотворительного тюремного комитета известный филантроп доктор Фёдор Гааз стал говорить о том, что даже на рецидивистов недопустимо накладывать наказание, превышающее меру их вины. Председательствующий святитель Филарет прервал докладчика.
— Что Вы всё защищаете рецидивистов? Без вины в тюрьму не сажают!
— А как же Христос? Вы забыли о Христе, владыка!
— Вскричал в сердцах доктор Гааз. Все присутствующие опешили. В аудитории установилась тишина. И в этой тишине прозвучал тихий голос митрополита.
— Нет, Фёдор Петрович. Это не я забыл о Христе, когда произносил свои поспешные слова. Это Христос меня покинул.
Открыто признав свою неправоту святитель стяжал уважение всех, кто при этом присутствовал.
5 августа 1867 года в Москве отпраздновали пятидесятилетие служения Филарета в архиерейском сане. Присутствовавший на торжестве поэт Фёдор Тютчев написал о юбиляре так: «Маленький, хрупкий, с глазами, полными жизни и ума, он непобедимой высшей силой господствовал над всем, что происходило вокруг него. Перед своим апофеозом он оставался совершенством простоты и естественности; казалось, он принимает все эти почести только затем, чтобы передать их кому-то другому, чьим случайным представителем он теперь является»
Спустя три месяца митрополит Филарет отошел в вечность, отслужив в день кончины свою последнюю литургию. На похороны святителя собралась вся Москва. Шли дни, месяцы, годы — и люди убеждались, что митрополит не оставил их в своем предстоянии перед Христом. Об этом свидетельствовали многочисленные чудеса, совершавшиеся по молитвам святителю. В 1994 году архиерейский собор Русской православной церкви прославил митрополита Филарета в лике святых.
Сухая листва
Поделиться
Фото: Naufal Shidqi / Pexels
Выхожу из дома на работу. Раннее осеннее утро встречает тёплыми лучами солнца. Они скользят по моему лицу и падают на тротуар. Льются на дома и золотистые кроны деревьев, что нехотя расстаются с одеянием. На газонах сухие разноцветные ковры из листьев. Замедляю шаг и останавливаюсь. Внимательно рассматриваю мозаику под ногами. Вот уже высохшие жёлтые с коричневыми крапинками сердечки тополя, что упали давно, наверное, в конце лета. Здесь скрученные листочки ивы. Там зелёно-красные ладошки клёна. Я встаю на землю, усыпанную листвой, и закрываю глаза. Делаю крошечный шаг почти на месте и прислушиваюсь. Потом ещё один. Тихий хруст сухой листвы под ногами мгновенно возвращает в беззаботное детство.
Воспоминание всплывает яркой картинкой. Мне, наверное, семь или восемь лет, я спешу в школу, минуя тротуары. Сухие листья послушно взмывают в воздух, повинуясь мыскам моих коричневых ботинок. Мне весело и радостно. Скоро прозвенит звонок, и вот я уже бегу к школьной калитке, вливаясь в шумную гурьбу детей с ранцами.
Открываю глаза и смотрю на часы. Время спешить на работу, чтобы не опоздать. Ускоряю шаг, навёрстывая упущенное, но не потерянное время. Пусть мой путь сегодня лежит по другому маршруту. И я уже не маленькая девочка. Можно продолжать радоваться простым вещам. Утреннему солнцу и сухим листьям под ногами.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Точильный камень
Поделиться
Фото: Kate Amos / Pexels
Утром в будний день нужно успеть многое. Приготовить завтрак семье, детям в школу перекус собрать. В духовке остался большой яблочный пирог, всем хватит. Запах антоновки с корицей всё ещё витает радостной ноткой в воздухе кухни. Но на душе неспокойно. Среди всех этих утренних забот в голове звучит тихий голос совести, не даёт забыть вчерашний разговор с подругой. С одной стороны, понимаю, что сказала ей правду, с другой, переживаю, что сделала это поспешно, оттого вышло не бережно и даже обидно.
Пока варится кофе, делаю бутерброды. Режу хлеб, он крошится, похоже нож затупился. Переворачиваю пустую керамическую кружку и точу лезвие ножа о каёмку донышка, не залитую глазурью. Почти точильный камень получается из любимой чашки. Погрузившись в мысли, не замечаю, как уже ставшее острым лезвие легонько касается кожи. Ранка на пальце неглубокая, но болезненная.
Клею пластырь на палец, но порез всё равно пульсирует, напоминая о себе. Осознаю, что и я так поранила резким словом сердце подруги. А на душу пластырь не приклеишь... Решаю заехать после работы к ней домой, выслушать и поддержать. Благодарю совесть, что как точильный камень не даёт моей душе притупиться, перестать чувствовать чью-то боль. На сердце становится спокойно, и палец уже, кажется, почти не беспокоит.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Стрекоза-молитвенница
Поделиться
Фото: Erik Karits / Pexels
Выхожу как-то утром на террасу на даче и вижу, как мой 6-летний сын Денис склонился над столом. Он сосредоточенно смотрел на стрекозу, которая сидела на ручке кофейника и, не отрывая взгляда, спросил меня:
— Мама, а стрекоза сидит или стоит?
«Вот так вопрос, — думаю, — неожиданный. И не простой, на самом деле. С одной стороны, стрекоза села на кофейник, а не встала... А с другой, если она так сидит, то как же она стоит?»
Тут замечаю улыбку на лице сына:
— Ну? У тебя появилась версия?
И он выдаёт ответ, который решает эту головоломку.
— Мам, присмотрись к ней, видишь, что она делает?
В этот момент стрекоза сложила свои передние лапки, как люди обычно складывают ладони.
— Похоже, она молится, — выпалил Денис, не дожидаясь моего ответа. — А раз она молится, значит стоит. Ведь молятся обычно стоя.
Я обняла сына и сказала, что согласна.
Текст Клим Палеха читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
