Светлый вечер с Роксаной Бабаян (30.05.2018)

У нас в гостях была Народная артистка Российской Федерации, певица Роксана Бабаян.

Наша гостья рассказала о своем творческом пути и пути воцерковления, о том, как она приняла недавнюю смерть своего мужа Михаила Державина, и как вера в Бога поддерживает ее.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья! В студии Константин Мацан. С трепетной радостью приветствую нашу сегодняшнюю гостью, сегодня в «Светлом вечере» на светлом радио народная артистка России России Роксана Бабаян. Добрый вечер!

Р. Бабаян

— Добрый вечер!

К. Мацан

— Я рад, что сегодня у нас есть возможность вас поздравить с днём рождения, вашим сегодняшним праздником, от лица радио «Вера» мы вас поздравляем и желаем больших творческих успехов и помощи Божией во всех начинаниях!

Р. Бабаян

— Спаси Господи, благодарю вас! Я очень рада.

К. Мацан

— Поговорим, надеюсь, сегодня о многом, о разном, но начать всё-таки хочется с такой, может быть, главной вашей ипостаси профессиональной, по которой все мы вас знаем, и наши радиослушатели, безусловно, помнят и ваш голос, и ваши роли в кино, знают ваши песни — вот это ипостась именно музыкальная. Вы представитель той громадной, колоссальной традиции, которую сегодня можно назвать советской эстрадой. Не знаю, может быть, вы со мной не согласитесь, но сейчас принято говорить «качественный продукт». Вот это был очень качественный продукт своего времени, безусловно, советский как минимум хронологически, потому что начинали вы в те годы, когда Советский Союз ещё здравствовал, существовал. Насколько для вас то, что происходит в музыке популярной современной сегодня приемлемо? Есть ли какая-то надежда на то, что вот те высокие образцы, которые звучали на концертах и которые показывали по телевизору, этот уровень исполнения вернётся сегодня? Ведь мы сегодня видим совсем другое: мы сегодня видим в основном фонограммные концерты, тогда было как-то по-другому. Я этого не застал, но я просто помню, хотя бы что-то, по архивным записям. Вот как вы с позицией своего такого того опыта смотрите на сегодняшний музыкальный контекст?

Р. Бабаян

— Знаете, на самом деле я человек, который всегда двигается вперёд. Я оборачиваюсь на прошлое как на базовые какие-то вещи, но это абсолютно, так сказать, воздушная подушка, которая дала мне всегда двигаться вперёд и развивать разные направления своего движения. Я пробовала многие вещи и отходила, и делала паузы, когда менялась конструкция телевидения, когда вместо государственной машины, которая работала и где были определённые законы, она разрушилась, пришли новые участники, которые стали владельцами сегментов, и уже это была другая система взаимоотношений, в которую я никогда не вписывалась и ни по желанию, и ни по возможностям. Поэтому я сразу в этот момент, как бы предвосхищая это, меняла ракурс: я опять шла учиться. Как Михаил Михайлович говорил: «Ну куда дальше пойдём? — учиться».

К. Мацан

— А чему вы пошли учиться?

Р. Бабаян

— Я, вообще, инженер-строитель, архитектор — это была моя первая профессия, папа заставил. Но всё равно своя история всегда бывает выше начерченных родительскими желаниями, поэтому для меня музыка была приоритетной историей. И в институте это было абсолютной доминантой, и так образовалось, что со мной поступали ребята-музыканты, обожающие музыку, и пришёл человек, который обожал музыку и сделал маленький биг-бэнд такой, такой средний биг-бэнд, но тем не менее оркестр.

К. Мацан

— Маленький биг-бэнд — так очень хорошо звучит.

Р. Бабаян

— Да-да. И мы, в общем, процветали, и к нам невозможно было попасть, и я там была просто... тоже училась, и для меня моё существование в институте было от концерта до концерта — от праздника к празднику, потому что мы к праздникам всегда... к нам попасть было невозможно. Поэтому для меня институт был как бы параллельно: вот это ощущение радости от музыки, от того, что мы всё-таки... при том это была такая компания, причём это всё первокурсники, и там ещё подтянулись и старшекурсники. То есть мы сразу как бы образовали вот это сообщество, и которое продолжало быть до конца. Потом я уехала, они все стали гипами, гапами — они все стали начальниками, но наши дружеские отношения сохранялись. Потому же страна распалась, они разъехались, и уже будучи на гастролях за рубежом, уже с концертами, я всё равно с ними встречалась и мы начинали разговаривать, как будто это было вчера в аудитории. К чему я говорю? Вот это призвание было всегда доминантное — музыка. И вот этот невероятный симбиоз возможностей, который я получала от разговора с мамой — мама была блестящий музыкант, композитор, с блестящим голосом, с музыкальным вкусом. И вот это домашнее музицирование — потому что я ни школу не заканчивала, в консерваторию меня не приняли, посмотрели, сказали: кто это такая вообще, разве она может петь? Что-то вот такое нечто, с такими косичками...

К. Мацан

— Так обычно и бывает. Консерватория, которая в своё время не приняла к себе на учёбу Джузеппе Верди, через несколько лет боролась за право называться его именем.

Р. Бабаян

— Да-да. Но я, конечно, на это не претендую ни в коей степени. Но в принципе этот профессор, которого я помню, как сейчас, он просто нелицеприятно маме сказал, что «она заблуждается, и серьёзно». Поэтому когда папа меня просто за шкирку притащил, сказал: «Нет! Ты должна быть инженер-строителем — это профессия», — я сдалась, мне деваться было некуда. Но вот эта внутренняя искра всегда меня разогревала, подогревала. И когда у нас такое музыкальное содружество образовалось, и все ездили хлопок собирать, а мы с концертом туда ездили. И деньги мы зарабатывали, мы ездили... и на демонстрациях денежку зарабатывали: кто играл на литаврах, кто на чём, кто-то пел... Вот эти вот вещи такие студенческие, потому что для меня работа, движение, вот эта невероятная энергия развития, она была заложена, наверное, просто Божией милостью.

К. Мацан

— Вы сказали, что вы вот в новые реалии, если я правильно понимаю, в такие постперестроечные, 90-х годов, решили не вписываться.

Р. Бабаян

— Нет.

К. Мацан

— А куда вы двинулись тогда? Как вы это сами для себя формулировали?

Р. Бабаян

— Я поняла, что условия игры изменились. И я поступила экстерном, поскольку у меня был всё-таки диплом технического вуза, на административно-экономический факультет ГИТИСа — хотела уйти в эту профессию.

К. Мацан

— Продюсирование.

Р. Бабаян

— Продюсирование, да — в театральную сферу. Даже не продюсирование, может быть, а работать администратором, возможно, директором, то есть что-то такое: дважды два — четыре, — это я понимаю. Я поступила сразу на третий курс, это были первые, начальные моменты, когда продюсерский факультет образовывался при ГИТИСе, на заочный, естественно, и очень честно этим занималась. У нас преподавали все директора московских театров. Мало того, у меня был фантастический, потом мы уже с ним делали диплом, он с меня три шкуры снял, но невероятную мне дал основу понимания театра — такой Зилов. Вообще, все пути переплетены, вот Божией милостью. Он был вахтанговский, тех времён, артист — театра Вахтангова. И он служил с Михаила Михайловича отцом — с Михаилом Степановичем Державиным. А мы с Михаилом Михайловичем как раз только поженились. И он понял, что с меня надо снять не три, а семь шкур. И он был моим руководителем, и мы с ним сделали по 10 театрам Москвы социологические исследования. А тема диплома: влияние посещаемости театра от репертуара.

К. Мацан

— Социология театра настоящая.

Р. Бабаян

— Да. Это был ужас! Причём каждую минуту он мне звонил: посмотри это, вот это... Но мы с ним сделали настоящий труд и очень многие вещи выяснили — то, что сейчас вообще, как говорится, даже не обсуждается. Конечно, у меня сердце скрипело внутри там, я понимала, что это я тоже могу, но всё-таки без музыки мне было скучно, плохо. А так как я очень много работала с «Мелодией» в своё время, так случилось, что мы познакомились с Володей Матецким и как-то сели, поговорили... Миша Шабров, которого я знала ещё по «Мелодии». И они говорят: «Роксана, хватит тебе петь джаз... Это всё хорошо, конечно, но эту твою интонацию твою надо менять». Вот слово «менять» — это лейтмотив моей жизни. Вот моя жизнь вся: надо менять, надо менять, надо менять. На самом деле это спасает меня всегда. И он мне написал песню «Счастье близко, счастье далеко». А я ещё, когда писала диплом... вот сегодня я писала диплом, а завтра я улетела на Кубу — на конкурс кубинской песни, потому что меня Госконцерт... а я на Кубе была несколько раз, и они меня знали. И они в первый раз сделали международный конкурс... вернее, у них международный джазовый конкурс был всегда, но они, естественно, решили пригласить из Советского Союза, и зная меня, позвали меня. А у меня диплом. А это первые дни августа, и я параллельно писала диплом с Зиловым — пресс-папье он у меня такой был. И вот 10 песен, которые они мне прислали, в посольстве мне их выдали, я выбрала самую такую, она такая джазово-интонационно очень красивая песня. Вся наша жизнь — это некие пазлы, истории, приключения, ничего просто так не бывает. Я, конечно, могла мимо этого пройти, сказать, что я не могу, у меня сейчас диплом. И музыка — я подумала: ой, как интересно. И я поехала к ребятам-кубинцам, они мне выдали вот эти плёночки, где были 10 песен, из которых я должна была выбрать. Я выбрала, они мне дали написанный текст, и русскими словами, и так, и так, потому что это нужно было очень точно спеть — она такая многочастная. И вот написав диплом, защитив, я через четыре дня улетела на Кубу — на конкурс латиноамериканской музыки. В первый раз в жизни они позвали нас...

К. Мацан

— Не латиноамериканцев.

Р. Бабаян

— Да. Там все были латиноамериканцы. И этот Ремберт Эгуес, потом он стал моим другом, конечно, когда услышал, что его песню будет петь певица из России, он рвал и метал, как не знаю кто, потому что он себе представить не мог. И я прилетела когда... просто я хочу сказать, что это не просто рассказы, а как вообще вся наша жизнь существует в пазлах, вот такой системе взаимоотношений, не просто так. Надо быть просто внимательным и слушать это. И когда я пришла туда на репетицию и пела, а его не было. Вот у всех были свои авторы, а у меня не было. И вдруг уже в конце, когда я уже заканчивала репетицию, допевала, как говорится, песню, я увидела, как этот чёрный человек бежал. Я, по-моему, даже об этом рассказывала как-то — эту историю. И вот он бежал... а он высокий и чёрный абсолютно, такой мулат-кубинец. Он блестящий музыкант, сейчас, кстати, в Америке живёт. И он вот этими семимильными шагами летел ко мне, в охапку меня взял. И с этой песней я выиграла. И я получила гран-при и так далее. Вот эти все конкурсы, которые я выигрывала... я даже в Монголии выиграла конкурс: я туда поехала на гастроли, оказывается, они решили сделать конкурс. Мне за день пришлось выучить эту монгольскую песню, строчки из которой я до сих пор помню. Поэтому всё время это были такие ситуации ежесекундные, как говорится. Но к чему говорю? Конечно, я скучала, понятно, что можно было, и мне предлагал сейчас покойный уже директор бывший Моссовета пойти туда младшим администратором сначала — как по иерархической линии. Я понимала, что диплом — это хорошо. И вот этот диплом... он у меня лежит второй, а потом, значит, мы с Вовой написали песню, и как-то началась новая волна, новая волна — «Счастье близко, счастье далеко».

К. Мацан

— Роксана Бабаян — народная артистка России, певица, музыкант сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Вот вы сказали, что слово «менять», «надо меняться» — это такой лейтмотив вашей жизни.

Р. Бабаян

— Да.

К. Мацан

— Я, насколько знаю, можно это применить и к вашему, скажем так, духовному пути, потому что человек в следствие какой-то перемены иногда приходит именно к вере, именно вследствие перемены. В жизни, в себе в какой-то ситуации что-то происходит и в человеке что-то меняется. Вот как это было у вас? Что-то здесь изменилось, чтобы человек, в общем-то советского воспитания, пришёл не просто к вере, а к церковной вере?

Р. Бабаян

— Я всегда говорила о том, что в моей жизни, даже тогда, когда не очень понимала, я всегда ощущала... вообще, я человек ощущения. Я ощущала, что в моей жизни происходит всё как бы очень непросто, но гармонично я могу двигаться вперёд. И я стала понимать, я стала читать, я стала думать. И я потом стала обращаться, говорила: «Господи, помоги мне!» Я понимала, что есть высшие духовные ценности, которые человека определяют. Я тогда ещё была невоцерковлённая, я тогда только как бы на ощупь... но это всегда меня сопровождало, и наверное, Господь меня таким образом подготавливал. И Он мне давал такие сложные задания, иногда я их проваливала, конечно, как любой человек. Но в принципе, если говорить по развитию, я понимала, что есть вещи, которые невероятные по тому, как они совпадают, как они получаются. Так вот, как мы с Михаилом Михайловичем встретились, и все мои музыканты...

К. Мацан

— На борту самолёта.

Р. Бабаян

— Ещё на земле даже, ещё до того как — в аэропорту. Все мои движения не во имя, а вопреки: я всегда шла поперёк, я никогда не шла в потоке.

К. Мацан

— И в этом угадывался какой-то Промысл.

Р. Бабаян

— Да. Я, конечно, и нос разбивала, всё у меня не получалось, я и торопилась. Я — человек эмоциональный: я что-то торопилась, что-то делала не так, какие-то вещи. Но это естественно: ребёнку для того, чтобы научиться ходить, нужно пару раз нос разбить. Так и мы: мы же тоже дети на самом деле, нам кажется, что мы такие все взрослые. Мы зачастую дети...

К. Мацан

— Наверное, вот этими словами, что чувствовался какой-то Промысл, в то время так не формулировали. К этому же нужно ещё как-то прийти.

Р. Бабаян

— Я тогда не формулировала, я чувствовала это. Я всегда шла. Вот как меня мой внутренний компас вёл — теперь я могу сказать Божественный Промысл, — вот как он меня вёл, так я... и как только я что-то стопорила или делала не так, получала по носу, тогда я возвращалась. И, конечно, экспериментировала, конечно, многие вещи можно было не делать, но за счёт эксперимента — мне нужна деятельность была, мне нужно было пробовать, где мой путь. И вот тогда, когда закончилась — вот то, с чего мы начали — телевизионная история, я сидела, думала, что мне делать. А тут раз — предложили мне сделать «Завтрак с Роксаной». Потом ещё на НТВ «Мужчина и женщина». Но это же невероятно. И это дало мне время перекомпоновать себя и пойти опять учиться в институт.

К. Мацан

— Вот кто-то, может быть, например, живёт и ощущает вещи, сходные с вашими: вот что-то меня ведёт — внутренний компас, некие такие психологические состояния. Но ведь, условно говоря, до Церкви в этом смысле всё равно остаётся ещё шаг. Можно так всю жизнь, как мне кажется, и прожить — именно формулируя эти ощущения просто как ощущения. А вы совершили шаг и пришли именно к Церкви. Вот где была эта перемена?

Р. Бабаян

— А я хочу сказать, что я всегда слышу, почему у меня вот это происходит. И тоже Божий Промысл, абсолютно спонтанно мы с Машей — Михаила Михайловича дочкой — она воцерковлённая была, и у неё был тогда первый мальчик, он ещё маленький был, Пётр, и мы с ней шли по Арбату. И я вдруг сказала: «Мань, ты знаешь, вот я бы так хотела причаститься!» — потому что я в храме была всегда, и мы же уже крещённые были, мы же покрестились дома все: и Михаил Михайлович, и я, и его сестра, и Мишка Владимиров. Я уже как бы этот этап прошла, и у меня ощущение было, что мне надо двигаться дальше, а как — я не понимала. А Маня была очень духовный и воцерковлённый человек. Я говорю ей, что вот так и так, она говорит: «Ну давай зайдём в храм». А у нас на Старом Арбате старинный этот храм, и мы туда зашли, и была служба. И мне Пётр маленький, ему было восемь лет, показывал иконы — он был воцерковлённый с детства, совсем с младенчества. И вот он мне что-то там показывал, и я ходила... И там служил молодой священник — такой статный. Я просто не буду говорить подробности, но факт в том, что там я в первый раз причастилась в этот день. Я исповедовалась там на следующий день с Маней пошли, и она как бы была моим плечом, так и осталась. И для меня это было вообще озарение: я постилась несколько дней... Вот это всё, вся вот эта процедура, если это можно назвать процедурой, весь этот процесс меня совершенно заворожил. Я была настолько ошарашена внутренне, эмоционально от этого Таинства. И вот так произошло это. Потом я стала более осознанно реагировать на многие вещи, я стала ходить в храм, я очень много читала — у меня очень много книг. Я как-то старалась развиваться по мере своих возможностей. Потом таким образом возник храм Преображения Господня на Песках, который является таким нашим основным храмом, но не то чтобы основным, я во многие храмы захожу и прихожу, и езжу по возможности с моей приятельницей к Кресту Господню. Но я хочу сказать, что храм Преображения Господня на Песках — это наш такой семейный храм. И отец Александр Туриков замечательный, блестящий — он просвещённый человек, такой очень жёсткий в своих... потомственный, династийный и очень требовательный. И храм он преображал на самом деле — там же была кукольная анимация так называемая, поэтому это были руины...

К. Мацан

— В советские годы, пока храм снова не открыли.

Р. Бабаян

— Да. Он из руин воздвиг. Он — носитель вот этой истории. И матушка его замечательная, которая... у него своя маленькая капелла. Но самое феноменальное, что потом я ему как-то сказала, он на меня так посмотрел, у него были такие глаза, я не забуду, но это человек, к которому я пришла вот в этом маленьком храме — это был тот отец Александр, который сейчас возглавляет храм Преображения Господня на Песках.

К. Мацан

— Тот же самый?

Р. Бабаян

— Да. Представляете?

К. Мацан

— Не бывает совпадений, есть Промысл Божий.

Р. Бабаян

— Вот понимаете? Я ему тут недавно сказала, но поскольку там было людно... но матушка знает об этом. И вот эти вещи — что это такое? Только тогда он был рыжеволосый, такой яркий. Сейчас он взрослый и совершенно фантастически талантливый человек, у него определённая должность в Патриархии. В общем, он абсолютно просвещённый, блестящий художник, прекрасный человек, у него семья замечательная. И вот эти вот вещи — то, о чём говорим.

К. Мацан

— Я напомню, что сегодня в «Светлом вечере» на светлом радио Роскана Бабаян — певица, музыкант, народная артистка России. В студии Константин Мацан. Мы прервёмся и вернёмся к вам буквально через минуту.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается, ещё раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии Константин Мацан. Сегодня с нами и с вами в этом часе «Светлого вечера» народная артистка России, певица, музыкант Роксана Бабаян. И мы в прошлой части перед перерывом заговорили о том, может быть, в каком-то смысле самом главном таком, что есть в человеческой жизни — это о приходе к вере, о пути в вере. Самом главном, потому что это в какой-то степени определяет все остальные грани жизни и все остальные человеческие ипостаси и влияет на всё, что происходит с тобой. Вы рассказываете про это желание зайти в церковь, зайти в храм, приступить к Таинству. Я думаю, что для кого-то это может показаться даже странным — мы же все часто слышим фразу «Бог в душе». Вот Бог в душе — тогда зачем идти в храм? У вас были эти мысли? И как вы сегодня такому человеку ответили бы, зачем идти в храм?

Р. Бабаян

— Я думаю, что вообще, как в любом деле нужно трудиться, так и в духовном окормлении себя нужно трудиться. Не всегда это хочется, мы все люди, мы все ленные и дел полно, иногда нас вообще зашоривают какие-то ситуации, но трудиться надо. Поэтому надо читать молитвы, чтобы просвещать себя, как человек в профессии, в любой профессии: для того, чтобы развиваться, нужно трудиться. Я думаю, что духовное пространство требует труда, и ничего в этом такого странного нет. Труд человека — поднять одно своё место, взять книгу, почитать. Не всегда это получается, иногда — ну ничего, надо отодвинуть, потом опять. Как говорят: нудить себя, понуждать себя. На самом деле в любом деле нужно себя понуждать, как домашней хозяйке: ей хочется полежать, неохота, но сейчас муж придёт, дети придут, надо их кормить, а ей хочется и полежать, и телевизор посмотреть, и книжку почитать, но всё равно она встаёт и делает. Надо всегда себя за шкирку, как говорят в простолюдии, поднять и вести, заставлять.

К. Мацан

— Вот вы уже сегодня не раз это произнесли, что для вас очень важным является понятие перемены — менять себя. А вот опять-таки обращаясь к этому пути к вере, в вере: часто приход к вере требует в человеке что-то в себе менять, даже много в себе менять.

Р. Бабаян

— Обязательно.

К. Мацан

— А что тяжелее всего в себе менять вот вам, например?

Р. Бабаян

— Менять в себе? Я всё время стараюсь. С чем-то я сладила — сама с собою. Я, например, стараюсь никогда не говорить, что вот он такой, она такая, то есть вот это осуждение, обсуждение. Я и раньше как-то так старалась поменьше быть в гуще таких человеческих событий. Мы с Михаилом Михайловичем вели довольно свой образ жизни, мы были вне так называемой тусовки. Не потому, что они плохие, а они хорошие — нет. Но по разным причинам: так складывалось, и он был более домашний, потому что всё время люди, люди, люди, и сцена, сцена, сцена... Публичная профессия требует такого выдоха, отдыха. Ну и в принципе, если идти просто в контексте того, что нужно просто... и ничего тебе ни для души, ни для сердца нет никаких ситуаций, а просто быть в контексте того какого-то события, которое происходит, как-то у нас не было такого, Бог отводил — мы никого никогда не обижали. Естественно, были мероприятия, на которых мы были, на которые приходили и которые, естественно, нужны были. Но вот так, чтобы существовать в бесконечном потоке, в пространстве такого светского образа жизни — у нас этого не было вообще принято. У нас же профессия публичная: всё время люди, люди, люди. Я могу как-то ещё контролировать, а он, человек, у которого и театры, и спектакли, и если он идёт по улице — а он такой человек, к которому если подойдут, то он остановится, он со всеми разговаривает, он всем что-то напишет, они его очень любили. Он то какую-то скульптуру притащит — ему подарят, то ещё чего-то. Он всегда приходил, я говорила: «Тебе хорошо — ты всегда отовариваешься!» Но если не смеяться на эту тему, он был очень общительный, для него это было важно: он любил людей, он с ними общался. Я в этом смысле более закрытый человек: для меня эти вещи не важны.

К. Мацан

— Вот вы заговорили про вашего супруга Михаила Михайловича Державина, недавно от нас ушедшего. И мы, конечно, не можем о нём не сказать, не поговорить в этой нашей беседе. Уход близкого, может быть, самого близкого человека — всегда событие скорбное, безусловно. Но я смотрю на вас и мне кажется, что вы, находясь в этой скорби, тем не менее не находитесь в унынии.

Р. Бабаян

— Нет, конечно.

К. Мацан

— А какого это? Как это удаётся? Что для этого нужно, чтобы переживать уход близкого, несмотря ни на что, как всё-таки событие... нельзя сказать светлое, нет, но как событие, которое можно пережить без уныния?

Р. Бабаян

— Опять это духовная помощь, вот прикосновения к знаниям духовным дают возможность понять, что, во-первых, уныние — большой грех. Человек унынием себя разрушает — это непродуктивно, это ничего не меняет. Мы должны для своих близких делать всё для них возможное здесь, и до последнего момента, до того, когда Господь его призывает. Вот от того, что с Михаилом Михайловичем произошло всё именно так: он всегда был обласкан, он всегда был ухожен, всегда был под надзором врачей, — но у него такая болезнь, она трансформировалась... это ещё, видно, какие-то генетические... мы же многие вещи не знаем. Плюс нагрузка, плюс то, что профессия предполагает, что ты больной, не больной, но должен работать, ты должен ехать на гастроли, а он ещё гипертоник был. И вот эти узловые моменты, когда они накапливаются, уже поглощая один узел другим и становятся невероятно огромным камнем, который уже поднять никому невозможно, вот это является самым трагическим моментом для этого человека — этот камень, который останавливает его жизнь, он уже не может подняться, он его прибивает — этот камень, камень болезни. Но, может быть, это не очень образное сравнение, извините, что это сейчас мне пришло в голову, но в принципе количество болезней — и все врачи пытались сделать всё, и всё делали: они ему продлевали жизнь. Потому что у него были прогнозы очень плохие очень давно, но он шёл, шёл, шёл. И самое главное, что он был воцерковлённый — самое главное, что мне даёт возможность вздохнуть, понимать, что у каждого человека существует отмеренная его жизнь. Господь ему продлевал жизнь, однозначно, многократно, потому что у него были очень кризовые ситуации, врачи просто разводили руками, и Господь опять его поднимал, он опять шёл, опять двигался. И были у него просто успехи в этом преодолении, но всему свой час. Но он всегда был в духовном окормлении, всегда его причащали, всегда он исповедовался, всегда его соборовали. И до последнего, даже когда он лежал уже в больнице, до последнего мгновения — практически за день до этого мы его опять и причастили, и пособоровали. И эти вещи дают вещи мне дают возможность мне спокойное сердце иметь. Мы же не даём жизнь — это воля Божия, и только Господь знает, когда надо взять и когда надо ещё продлить, и для чего это. Но, наверное, для родных, может быть, для него, для того, чтобы он ещё больше в духовном пространстве развился, может быть, ещё поднакопил этих духовных сил. Но это таинство, которого мы не знаем, но в принципе я предполагаю, что это так, это мой такой взгляд на это. Конечно, это очень тяжело, потому что Михаил Михайлович был таким ярким огнём, около которого очень много людей, согреваясь его огнём, его теплом, его светом — он человек был очень хороший, очень чистый. И вот это даёт возможность... и потом, все обряды, то есть даже захоронение. Понятно, что душа — это душа, а тело — это тело, но даже вот всё нужно сделать так, как положено. И нам это удалось с Машей. И театр здесь — невероятный вообще ему поклон... Они его тоже все очень любили, вообще Михаила Михайловича очень любили там и уважали. И он был, конечно, такой отдельный парень.

К. Мацан

— Нередко когда речь идёт об уходе близких, чтобы как-то человека утешить, иногда, насколько это возможно в принципе сделать в словах, звучит фраза: «У Бога все живы». Далеко не всегда она должна прозвучать сразу, может быть, её вообще не нужно её иногда произносить, но если как-то пытаться осмыслять христианское отношение к смерти, а особенно к смерти близких, то приходит на ум вот это евангельское «Бог не есть Бог мёртвых, но живых». И всё-таки когда все эти слова звучат в момент самого такого события, где-то около него, их, наверное, очень трудно воспринять как утешение, они выглядят фигурой речи, риторическим таким приёмом — правильными словами, но, может быть, не очень согревающими сердце. Вам приходилось самой себе это говорить или от кого-то слышать? И как вы вот сейчас изнутри своего опыта эти слова осмысляете?

Р. Бабаян

— Я абсолютно осмысляю, и надо сказать, что это та платформа, которая с самого начала была опорой. Это раз. А во-вторых, каждый человек проходит свою жизнь, и у него есть начало, и есть конец. И никто не знает, почему начало — это так, и почему конец — это так. Я недаром говорила, что Господь ему продлевал жизнь — это было абсолютно очевидно. И я, как никто другой, это знаю. И до того момента, когда уже было понятно, что кроме страданий, даже если бы по мановению палочки ему ещё продлили жизнь, но эта жизнь — не жизнь, а страдания. И поэтому я думаю, что мудрость и Промысл Божий в этой ситуации всегда важный и точный. И даже в каких-то мелочах, которые мы сейчас не будем обсуждать, происходило всё так, как невозможно было, чтобы это произошло так. Понимаете? Поэтому, конечно, это болевая история, конечно, это потеря, конечно, это эмоции и так далее. Но когда мы говорим о духовном мире, когда мы говорим, что мы понимаем вещи очевидные, и когда мы понимаем, что человек тут оставляет своё тело, а душа — она вечная, а тело, как костюм, который отработал, костюмчик. Но если это не цинично, но это так. И тогда мы должны сделать всё правильно и с этим, что остаётся нам как некая данность, светлая душа уходит. И самое главное, сделать всё нам, ближним вокруг, так, чтобы до последней истории, которая заканчивает практическую вот эту часть жизни, и мы как родственники, как близкие, мы должны сделать всё так, как нужно, как Господь нам велел, завещал. А душа вечная — я в это верю, я даже в этом не сомневаюсь.

К. Мацан

— Вы с Михаилом Михайловичем венчались, и уже спустя много лет после того, как поженились.

Р. Бабаян

— Да.

К. Мацан

— Что приводит семью, двух людей, к мысли о том, что необходимо или просто желанно венчаться? Почему вдруг это решение вызревает, ведь вроде без него был какой-то период семейной жизни, казалось бы?

Р. Бабаян

— Надо сказать, что это я была инициатором этой истории. Как-то тоже Божией милостью. Как-то это витало-витало, а потом раз вдруг это сформулировалось. И мы очень быстро это сделали, опять в нашем храме — отец Александр нас венчал, очень красивое было Таинство. И там были все наши близкие, потом мы посидели в ресторанчике, отметили это, и я улетела в Ташкент с моим братом, улетели на несколько дней. А потом прилетели — там были спектакли, надо было уже быть в спектаклях. А Михаил Михайлович остался — он терпеть не мог летать и даже пароходы — это всегда была для него трагедия. У него сразу поднималось давление и всё...

К. Мацан

— Как же он снимался в фильме «Трое в лодке, не считая собаки»?

Р. Бабаян

— Ну тогда они ещё были ого-го — эти три персоны были будь здоров. А уже потом мы снимались на корабле — это просто было очень трудно, и все эти полёты. Это уже было давно, это ведь 90-годы были, 97–98-й, но всё равно ему было очень трудно — давление сразу. Поэтому он был такой довольно хрупкий. Возвращаясь к тому, что вы говорили о музыке, о том, что вот то-то и то-то сейчас, я думаю, что среди очень большого... музыкальная моя карьера сейчас опять возобновилась, уже давно, но я очень внимательно к этому отношусь, как вы понимаете. Но я всегда по ветру нос свой держу, потому что очень много хорошей музыки молодой. Я сейчас записала новый диск «Чего хочет женщина». Не знаю, может слышали, я сделала клип, ещё когда Михаил Михайлович был дома.

К. Мацан

— В этой песне рефрен «чего хочет женщина, того хочет Бог». Вы рассказывали в одном интервью, что даже к своему духовнику обращались — можно ли так спеть.

Р. Бабаян

— Да, и он меня благословил. Он сказал: «Конечно!» Я её спела, она такая какая-то... Диск я практически очень быстро записала, но там очень много хорошей музыки. Я прошу прощения, что я так говорю про...

К. Мацан

— Это ваши авторы?

Р. Бабаян

— Это авторы не мои...

К. Мацан

— В смысле не ваши, а те авторы, которых вы исполняете.

Р. Бабаян

— Да, это молодые авторы, это новая стилистика, новые аранжировки, слово новое такое как бы... такая традиционная, но всё равно это новьё. Мне это было очень интересно, мне это очень нравится. Поэтому среди огромного количества разного есть очень много хороших ребят. Просто когда колонизируют пространство... это всегда было — в Советском Союзе тоже было. Но в том пространстве можно было найти свою дорогу. В этом — должны быть, наверное, какие-то другие законы, я этого не понимаю, я не про себя в данном случае. Но жизнь, знаете, она такая — очень разная и, наверное, что-то должно быть так, а потом что-то меняет форму, а потом что-то уходит, чтобы пришло новое что-то. Наверное, надо просто двигаться в своём направлении, а там — как Бог даст.

К. Мацан

— Роксана Бабаян — певица, музыкант, народная артистка России сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Вы начали перед интервью, ещё до эфира, рассказывать о том, о чём я как-то совершенно не знал и нигде эта информацию не встречал: что у вас в роду были священники Армянской Апостольской Церкви.

Р. Бабаян

— Да, высокого сана. Я сама это знаю как кроху — вот маленькую крошечку из этой информации. И то мне мои родственники её дали, которые копают, копают — пытаются чего-то найти. Во-первых, по бабушкину роду: Тер-Григорян. Тер — это уже то, что он священник, указание на принадлежность к священническому роду. Бабушкин дедушка, то есть прапрадед мой и бабушкин отец... нет, бабушкин дядя — у него родная сестра была, значит, её отец... нет. Я запуталась в этих корневых историях. В общем, это Тер-Григоряны. Моя линия Тер-Бабаяны, а это — Тер-Григоряны, по маминой линии, по бабушкиной линии. Вот он был армянским патриархом...

К. Мацан

— Каталикос всех армян.

Р. Бабаян

— Да, как наш Патриарх — для того, чтобы было понятно. Он был по линии развитии новых территорий. Он строил очень много разных храмов, кстати, одно время он служил в Карабахе — то, что я знаю. Это всё такие обрывочки, потому что бабушка в 43-м году, когда деда арестовали, она всё сожгла: все фотографии, всё-всё-всё, — она так боялась. И он построил огромный монастырь под Ростовом — где, в каком месте, я не знаю.

К. Мацан

— Армянской Апостольской Церкви?

Р. Бабаян

— да. И там монашествующая была братия, и очень долго развивалась эта обитель — для странников, для путников — ну, как положено. И он обладал какими-то очень высокими наградами. И эта линия была такая. Но это всё уже отсеклось.

К. Мацан

— Смотрите, у вас такая мощная в роду линия, связанная именно с Арменией, с Армянской Апостольской Церковью — это одна из древнейших христианских Церквей. Я напомню просто нашим слушателям, что в Иерусалиме, на Святой Земле, одна из тех традиций Церквей, которые там уже много веков представлены, как такие, грубо говоря, постоянные резиденты, наряду с Православной Церковью Иерусалимской, Католической Церковью, это Церковь именно Армянская Апостольская. И тем не менее, потому что это, конечно, одна из древнейших христианских конфессий, всё-таки это иная традиция, нежели та, которой принадлежит Русская Православная Церковь. Это расхождение произошло ещё в пятом веке и имеет и свои богословские причины, и политические причины имело тогда. И сегодня мы говорим всё-таки о разных традициях: об Армянской Апостольской Церкви и о Православной Церкви. И нередко здесь возникает такая в чём-то сложная тема, как соотношение веры и национальности. Я сам не раз слышал от людей, от армян, приверженцев своей родной Апостольской Церкви, что они никогда бы из этой традиции бы не ушли просто потому, что это было бы, если совсем сказать строго, то предательством национальных корней — вот своей такой национальной традиции. Это очень тесно связанные вещи. Для вас тут есть какая-то в связи с этим проблема — что вы всё-таки крещены в Православной Церкви, а не в той, которая, казалось бы, по вашим корням могла бы вам быть как-то логичнее, скажем так.

Р. Бабаян

— Вы знаете, я же пять лет жила в Ереване, у меня там есть дальние-дальние родственники, поскольку все, наверное, может быть, по каким-то другим причинам — это вот тоже непонятно, что. У меня так получилось, что по папиной линии все карабахские — карабахская линия. А по маминой — ереванская вот эта Апостольская история. Я была весёлым ребёнком, ничего об этом не знала вообще. И на самом деле никогда в это дело не углублялась, потому что с той стороны... я помню, что ребёнком меня как-то повезли в Карабах. Я помню эти красоты невероятные, я тут же какого-то зайца приучила — мне принесли зайчонка, он у меня там жил, я с ним спала. Потом он убежал, а я страдала. Мне было лет семь, шесть, наверное, даже — ещё в школу не ходила. Это были какие-то красоты невероятные. Карабах — это вообще какое-то фантастическое райское место: эти склоны, зелень, леса, родники. Меня водили то в одну деревню, то в другую. В общем, вот эта картинка ребёнка. А у меня есть в моём характере — у меня такие картинки запечатлеваются, и они как-то остаются со мной всегда. Вообще, надо сказать, что я многие вещи помню даже те, которые можно было бы уже и не помнить. И поэтому вот эти вещи смыслово, как картинки — вот вы вспомнили, и я об этом сейчас рассказываю. Но у меня никогда не было... меня этому не учили, наверное, этого не было у нас как бы дома: у нас не было разговоров о религии, о том, кто есть где; какие где дяди, тёти — никого там вокруг нас не было. Я не знаю, из-за чего это произошло, потому что, может быть, это связано было с моим дедушкой, который пережил этот ужас, и бабушка, которая его там спасала и всё-таки спасла от навета этого, но он всё-таки скоро умер. И вот эта закрытость такая этих тем, может быть, она не была в моей жизни, никогда не присутствовала — ни в детстве, ни в юности. Это само: наступил момент, когда я стала осознанно ощущать в себе какие-то такие сигналы. Может быть, это от того, что это, наверное, какие-то родовые, наследные... Но я не знаю, в чём здесь тайна, но факт в том, что...

К. Мацан

— Гены, наверное, не могли не сказаться.

Р. Бабаян

— Я не знаю. Но хочу сказать, что когда я об этом рассказывала как-то, ещё будучи совершенно только-только на заре воцерковления своего, я говорила, что у меня такое ощущение, как будто во мне... вот меня всегда как будто ведёт. А мне всегда говорили: «Да за тебя молятся!» — потому что наши предки молятся о нас. И это великая сила на самом деле. Даже если это представить себе: что мы находимся под защитой, ничего здесь даже не ведая и не понимая, насколько мы должны слышать себя, насколько мы должны быть чуткими к себе. Мы зачастую так: проскочили — пошли дальше. Да? Умылись, поели, побежали, разбежались. А вообще, наверное, весь смысл духовного восприятия, ощущения в том, что мы должны слушать себя и менять себя, слушая себя. Когда вдруг думаешь: «А вот что-то там сегодня не то», — значит, не то. И вот в каких-то вещах думаю: «Я вот сделаю так и так. Вот я пойду сейчас и сделаю то-то и то-то». Потом чувствую, паузу беру: нет, туда не пойду. И это было всегда, и если я себя не слушала, то я всегда проигрывала.

К. Мацан

— Но вот в 49 году от Рождества Христова состоялся Апостольский Собор в Иерусалиме, собрались апостолы. Одно из первых постановлений, которое они как-то... первых, может быть, элементов учения христианского, которое они провозгласили, было: внимать самим себе как последователям Христа. Кстати, ваша история и то, что мы сейчас обсуждали про разницу историческую сложившуюся между Армянской Церковью и Православной Церковью, это для меня, во всяком случае, не знаю, согласитесь вы или нет, некий пример того, что Христос и вера во Христа — поверх всех барьеров: и национальных, и исторических, и даже временных, хронологических.

Р. Бабаян

— Конечно! Это всё-таки человеческий фактор. Понимаете? Во-первых, это мешает. Эти разногласия, если их посмотреть, они в принципе...

К. Мацан

— Если на них зацикливаться, да, то они, конечно, создают проблему.

Р. Бабаян

— Да, она больше внешняя. И может быть, здесь существует какая-то внутренняя гордыня такая.

К. Мацан

— То, что вы сказали об этом переживании реальности молитвы предков за нас — настолько важная и глубокая вещь.

Р. Бабаян

— Да. Мне сказал один очень мудрый священник, с которым я разговаривала, ещё тогда будучи совершенно вот только в начале пути. Я говорю: «Почему мы вот с Машей шли по Арбату, у нас были совершенно другие планы...» То есть вот эти вещи... моя жизнь состоит из этих вещей. Вообще, у каждого человека это существует — мы просто себя не слышим, мы проскакиваем.

К. Мацан

— Ну вот будем стараться слышать. И пусть наш сегодняшний разговор станет таким напоминанием нам и всем, кто нас сейчас слышит: стремиться к этому ощущению, прислушиваться к себе. И, как говорит митрополит Антоний (Сурожский), в себе, в этих глубинах, попытаться расслышать Бога. Я вам очень благодарен за эту беседу.

Р. Бабаян

— Спасибо вам.

К. Мацан

— Напомню: сегодня в программе «Светлый вечер» на радио «Вера» у нас была в гостях народная артистка России, певица, музыкант Роксана Бабаян. Спасибо огромное ещё раз! Ждём вас снова в нашей студии.

Р. Бабаян

— Спасибо вам тоже. Я вас люблю и всем желаю добра, мира и веры, конечно.

К. Мацан

— В студии был Константин Мацан. До свидания, до новых встреч на волнах радио «Вера».

Р. Бабаян

— Спаси, Господи! Благодарю.

Другие программы

Духовные этюды

20 июня. «Пена на воде»

Скачать

Фото: Evan Jeung/Unsplash

В иные дни морские волны выносят пену, которая застывает бледными жёлто-зеленоватыми кружевами на берегу, чтобы исчезнуть малое время спустя. Священная Библия использует этот образ для описания нечистых и срамных дел, равно и соответствующих им помыслов и мечтаний. Нам христианам, должно всячески радеть о чистоте жизни, как внутренней, так и внешней, зная, что Бог уничтожит всякий грех и никто, творящий нечистоту и скверну греха, не войдёт в горний Иерусалим. Слава Господу, даровавшему нам покаяние!

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Частное мнение

Бог прост. Алексей Шириков

Скачать

«Никто не может устремиться к вечности, если не увидит в глазах хоть одного человека сияние вечной жизни», — писал митрополит Антоний Сурожский. И это сияние мне было показано через митрополита Владимирского и Суздальского Евлогия, иподиаконом которого я был около пяти лет. Двумя историями об этом человеке я бы хотел поделиться.

Первую мне рассказал отец, много лет трудившийся с владыкой. Как-то раз в епархии поссорились два священника. Владыка пригласил их к себе, чтобы помирить, но ничего не получалось: ссора продолжалась уже в присутствии митрополита.

Тогда владыка Евлогий сделал перед ними земной поклон со словами: «Простите меня, братья! Видимо, я плохо за вас молился». Ссора прекратилась, священники помирились.

Вторая история произошла спустя много лет во время моего обучения в Москве. Мне нужно было передать книги одному из бывших послушников митрополита Евлогия — на тот момент уже пожилому архимандриту. Он принял меня как дорого гостя, напоил меня чаем и рассказал, как, трудясь с владыкой, допустил большую и серьезную ошибку, за что получил выговор. Он вспоминал:

— Иду я на следующий день после этого и думаю: «Как же мне быть? Все, теперь не будет мне доверия». А владыка со мной как ни в чем ни бывало начал общаться! И ещё с таким теплом на меня смотрит. И вот тут-то я понял: это он не меня ведь ругал, а мой грех. А меня-то он любит!

И с таким теплом и простотой были сказаны эти слова, что у меня до сих пор наворачиваются слезы на глаза при воспоминании об этом простом, но таком важном открытии.

«Бог прост и препрост!» — любил говорить митрополит Евлогий. И в своей жизни он старался уподобляться Богу.

Автор: Алексей Шириков

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 21 июня (вечер 20 июня) 2026г.

Неде́ля 3-я по Пятидеся́тнице.

Вмч. Фео́дора Стратила́та.

Глас 2.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 2:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 2:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пре́жде век от Отца́ Ро́ждшемуся Бо́жию Сло́ву,/ Вопло́щшемуся от Де́вы Мари́и,/ прииди́те, поклони́мся:/ крест бо претерпе́в,/ погребе́нию предаде́ся, я́ко Сам восхоте́:/ и воскре́с из ме́ртвых,// спасе́ мя заблужда́ющаго челове́ка.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Христо́с Спас наш,/ е́же на ны рукописа́ние пригвозди́в на Кресте́ загла́ди,/ и сме́ртную держа́ву упраздни́:// поклоня́емся Его́ Тридне́вному Воскресе́нию.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Со Арха́нгелы воспои́м Христо́во Воскресе́ние:/ Той бо есть Изба́витель и Спас душ на́ших,/ и в сла́ве стра́шней и кре́пцей си́ле,// па́ки гряде́т суди́ти ми́ру, его́же созда́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Тебе́ Распе́ншагося и Погребе́ннаго,/ а́нгел пропове́да Влады́ку, и глаго́лаше жена́м:/ прииди́те ви́дите, иде́же лежа́ше Госпо́дь:/ воскре́се бо, я́коже рече́, я́ко Всеси́лен./ Те́мже Тебе́ поклоня́емся, Еди́ному Безсме́ртному:// Жизнода́вче Христе́, поми́луй нас.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Кресто́м Твои́м упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ погребе́нием Твои́м умертви́л еси́ сме́рти держа́ву:/ воста́нием же Твои́м просвети́л еси́ род челове́ческий./ Сего́ ра́ди вопие́м Ти:// Благоде́телю Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Отверзо́шася Тебе́, Го́споди,/ стра́хом врата́ сме́ртная,/ вра́тницы же а́довы ви́девше Тя, убоя́шася:/ врата́ бо ме́дная сокруши́л еси́,/ и вереи́ желе́зныя стерл еси́,/ и изве́л еси́ нас от тьмы и се́ни сме́ртныя,// и у́зы на́ша растерза́л еси́.

Стихиры вмч. Феодора Стратилата, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Ве́сь приве́л еси́ себе́ тебе́ Да́вшему, преблаже́нне, жи́знь соверше́нну,/ я́ко всепло́дие жи́во и одушевле́но/ и же́ртву благоприя́тну и пречи́сту./ Те́мже моли́твенник был еси́ благоприя́тен,/ бу́ри изыма́я вся, ве́рою пою́щия тя, му́чениче,// и призыва́ющия тя, Фео́доре.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Се́мя возде́лав приле́жно все́янное Сло́ва/ в чи́стей твое́й души́,/ сие́ умно́жил еси́ боле́зньми страда́ния/ и, му́дре положе́н в Небе́сных жи́тницах,/ нетле́нно обре́л еси́ наслажде́ние,/ его́же ны́не насыща́яся, блаже́нне,/ твои́ми ко Христу́ хода́тайствы// ве́рно пою́щия тя спаса́й.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Му́чениче страстоте́рпче Христо́в,/ и́же в разли́чных ну́ждах спаса́й мольба́ми твои́ми,/ вся́ко у́бо обстоя́ние отрева́я/ и отгоня́ душегуби́тельную печа́ль,/ благода́ть же и ми́лость нам прося́,/ я́ко да моли́твами твои́ми спа́сшиися,/ ра́дующеся, воспое́м вси// честны́я по́двиги твоя́, Фео́доре.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 4, подобен: «Я́ко до́бля...»:

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Страда́лец до́блественный,/ во́ин непобеди́м/ Ду́хом Святы́м показа́лся еси́,/ низло́ж бори́теля/ му́дростию слове́с твои́х/ и дел твои́х, му́дре, терпели́вными явле́ньми./ Те́мже прия́л еси́ венцы́ побе́дныя/ и с Вы́шними ли́ки сочета́лся еси́,// великому́чениче Фео́доре.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху

Стихира: Дне́сь возсия́ па́че денни́цы,/ честна́я па́мять страстоте́рпца Христо́ва,/ ве́рных сердца́ неви́димо просвеща́ющи/ и о́блаки душ отгоня́ющи де́йством благода́ти Ду́ха./ К нему́же, мучениколю́бцы, воззове́м:/ ра́дуйся, и́же ве́рным я́влься Богодарова́нная благода́ть/ и чуде́с мно́жества простира́я/ к тебе́ притека́ющим, Фео́доре блаже́нне./ Христа́ непреста́нно моля́, не оскуде́й,/ ве́чных благ получи́ти// ве́рою творя́щим па́мять твою́.

Догматик, глас 2:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Пре́йде сень зако́нная,/ благода́ти прише́дши:/ я́коже бо купина́ не сгара́ше опаля́ема,/ та́ко Де́ва родила́ еси́,/ и Де́ва пребыла́ еси́./ Вме́сто столпа́ о́гненнаго,/ пра́ведное возсия́ Со́лнце:/ вме́сто Моисе́я, Христо́с,// спасе́ние душ на́ших.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 6, подобен: «Отча́янная жития́ ра́ди...»:

Стихира: Я́же ненаде́жных упова́ние изве́стное,/ и согреша́ющих спасе́ние,/ Мари́е всепе́тая чи́стая Богоро́дице,/ приими́ моле́ние мое́ сие́,/ и испроси́ ми разреше́ния все́х,/ я́же согреши́х в житии́,/ Ма́терними Твои́ми моли́твами,/ и спаси́ от бе́д и бу́дущаго суда́ Влады́чице,// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Стихира: Лука́во вре́мя живота́ моего́,/ лука́во и испо́лнь вся́кия зло́бы,/ сатане́ лука́вому лю́те мя́ смуща́ющу,/ Ты́ мя Богороди́тельнице, изба́ви того́ па́кости,/ Ты́ мя от у́ст о́наго исто́ргни Пресвята́я:/ на Тя́ бо все́ возложи́х ча́яние мое́,// спаси́ мя Твои́ми бо́дрыми моли́твами.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Ра́дуйся, непосты́дная предста́тельнице./ Ра́дуйся, преблага́я Богоро́дице./ Ра́дуйся, очисти́лище ми́ра./ Ра́дуйся, ра́досте скорбя́щих, и приста́нище обурева́емым./ Ра́дуйся, я́же все́м помога́ющая су́щим в ну́ждах./ Ты́ у́бо сохрани́ и мене́ Де́во, все́х ско́рбных,// пренепоро́чная Влады́чице.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 2:

Стихира: Воскресе́ние Твое́, Христе́ Спа́се,/ всю просвети́ вселе́нную,/ и призва́л еси́ Твое́ созда́ние:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Дре́вом, Спа́се, упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ держа́ву сме́рти погребе́нием Твои́м умертви́л еси́,/ просвети́л же еси́ род наш воста́нием Твои́м./ Те́мже вопие́м Тебе́:// Животода́вче Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: На кресте́ я́влься, Христе́, пригвожда́емь,/ измени́л еси́ добро́ту зда́ний:/ и безчелове́чие у́бо во́ини показу́юще,/ копие́м ре́бра Твоя́ прободо́ша,/ евре́и же печа́тати гро́ба проси́ша,/ Твоея́ вла́сти не ве́дуще./ Но за милосе́рдие утро́б Твои́х,/ прие́мый погребе́ние, и тридне́вен воскресы́й// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Животода́вче Христе́, во́лею страсть претерпе́вый сме́ртных ра́ди,/ во ад же снизше́д я́ко си́лен,/ та́мо Твоего́ прише́ствия ожида́ющия,/ исхи́тив я́ко от зве́ря кре́пкаго,/ рай вме́сто а́да жи́ти дарова́л еси́./ Те́мже и нам сла́вящим тридне́вное Твое́ воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в,// и ве́лию ми́лость.

Стихира вмч. Феодора Стратилата, глас 8, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Бо́жиих даро́в я́ко тезоимени́та/ и того́ насле́дника блаже́нства,/ вси восхва́лим, ве́рнии,/ и ублажи́м по достоя́нию Фео́дора, до́бляго великому́ченика,/ вселе́нныя побо́рника:// мо́лит бо ся Христу́ Бо́гу о душа́х на́ших.

Богродичен воскресный, глас 8:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Безневе́стная Де́во,/ Я́же Бо́га неизрече́нно заче́нши пло́тию,/ Ма́ти Бо́га Вы́шняго,/ Твои́х рабо́в мольбы́ приими́, Всенепоро́чная,/ всем подаю́щи очище́ние прегреше́ний:/ ны́не на́ша моле́ния прие́млющи,// моли́ спасти́ся всем нам.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия