Поделиться
Проект «Краски России» реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
— Посмотри, Андрей, какой портрет интересный. Молодая женщина в голубом сарафане и шитой жемчугом короне-кокошнике. Рядом девочка, похожая на ангела с итальянских полотен эпохи Возрождения. Я как будто раньше не видел эту картину в истринском музее Новый Иерусалим. Она недавно здесь?
— Нет, Саша. Портрет княгини Марии Барятинской с дочерью Ольгой хранится в Новом Иерусалиме с середины двадцатого века. Полотно, написанное в 1817 году французским художником Робером Лефевром, украшало семейную галерею княжеской усадьбы в Курской области. А после революции 1917 года стало музейным экспонатом.
— Наверное, я сейчас на эту картину внимание обратил, потому что недавно перелистывал художественный альбом с шедеврами Ренессанса пятнадцатого века. А задний план портрета Барятинской — явная отсылка к произведениям современников Рафаэля! Тяжёлая драпировка с кистями, мраморная колонна, за ней — пейзаж.
— Да, действительно, в начале девятнадцатого века в портретной живописи был в моде стиль ампир. Для него характерны детали, на которые ты обратил внимание. А также приметы Древней Греции — постамент с львиными лапами, на который опирается героиня картины, массивная ваза с фруктами. Да и сама фигура Марии Федоровны напоминает античную статую.
— Но почему при этом и княгиня, и её дочь изображены в русских сарафанах?
— А это тоже актуальная деталь. В 1817 году в памяти европейцев еще свежа была победа русской армии над Наполеоном. И сарафан во многих странах стал разновидностью придворного парадного костюма. Робер Лефевр не мог это не отметить, он всегда внимательно относился к историческим подробностям.
— Художник был востребован?
— О, весьма и весьма, и именно как портретист! К Лефевру обращалась вся европейская знать, и русские аристократы тоже.
— Наверное, его услуги дорого стоили?
— Да уж, полагаю, немало! Но князь Иван Барятинский стремился, чтобы у супруги было всё лучшее. Он очень её любил.
— Барятинские жили счастливо?
— Безусловно! Мария Фёдоровна говорила, что замужество было самым светлым временем в её жизни. Супруги много путешествовали. Своё имение князь обустроил по европейскому образцу, как хотела жена, и назвал в её честь — Марьино. Кроме того, Иван Иванович был человеком внимательным, заботливым, добродушным. К сожалению, он рано умер.
— И княгиня больше не вышла замуж?
— Нет, хотя ей не раз делали предложения. Смыслом жизни Марии Барятинской стало воспитание детей. Кроме Ольги, которую мы видим на портрете, у княгини было ещё шестеро. А после того, как от лихорадки скоропостижно умерла одна из дочерей, Мария Фёдоровна посвятила себя благотворительности.
— А кому она помогала?
— Много кому. Княгиня Барятинская учредила в Санкт-Петербурге приют для вдов, оставшихся без попечения. Открыла в городе общину сестёр милосердия, интернат для детей из малоимущих семей, школу рукоделия для бедных девочек.
— Сколько интересных фактов! Зная их, иными глазами смотришь на портрет молодой женщины в сарафане и кокошнике.
— Да. Картина французского художника Робера Лефевра подспудно хранит память о православных традициях милосердия, которые приумножила княгиня Мария Барятинская.
Портрет княгини Марии Барятинской с дочерью Ольгой кисти художника Робера Лефевра можно увидеть в Истре, в государственном историко-художественном музее Новый Иерусалим
Все выпуски программы Краски России:
Храм Спаса Нерукотворного образа, село Венецианово, Тверская область
Поделиться
Село Венецианово стоит на реке Ворожба на севере Тверской области, в тридцати километрах от города Удомля. До 1980 года оно называлось Дубровское, а еще раньше — Дубровский погост. Здесь при кладбище находилась Спасская церковь, объединявшая в приход несколько окрестных деревень.
В одной из них, Сафонково, в конце восемнадцатого — начале девятнадцатого столетия жил живописец Алексей Венецианов. Он вошёл в историю искусства как автор серии крестьянских портретов и как основатель художественной школы для мальчиков из бедных семей, которую он устроил в своём имении. Алексей Гаврилович большую часть жизни провёл в Сафонково и был похоронен на Дубровском погосте. Могила сохранилась до наших дней. В честь художника селу и дали новое название — Венецианово.
Имя Алексея Гавриловича тесно вплетено и в историю здешней церкви Нерукотворного образа Спасителя. Художник жил в то время, когда церковный сруб, построенный в конце семнадцатого века, сильно обветшал, и прихожане решили его заменить. В 1789 году новое здание, тоже деревянное, было готово. В его украшении приняли участие все прихожане, в том числе и семья помещиков Венециановых.
Алексей Гаврилович написал для Спасской церкви несколько икон. Он пожертвовал храму большой ковер зелёного сукна длиной в десять аршин, то есть более семи метров. Супруга художника, Марфа Афанасьевна, заказала для священника облачение, украшенное серебряным шитьём. Свой вклад в общее дело внесла и дочь Венециановых Фелицата. Об этом свидетельствуют записи в приходских книгах.
Храм не сохранился. Через несколько лет после смерти художника здание раскатали по брёвнам и продали в село Змеево, расположенное в семидесяти верстах. А на Дубровском погосте построили новую церковь — белокаменную красавицу с трёхъярусной колокольней. Её по традиции освятили в честь Спаса Нерукотворного.
Спасский храм и сегодня украшает село. Прихожане ухаживают за могилой Алексея Гавриловича и молятся о нём. Он для них не только известный художник, а брат во Христе!
Все выпуски программы ПроСтранствия
31 мая. «Весенняя ночь»
Поделиться
Фото: Da-shika/Unsplash
Отчего не спится майской весенней ночью, когда бодрствуют соловьи, оглашая пространство неподражаемыми трелями, а воздух напоён ароматами цветущих плодовых деревьев и садовых кустарников? Не спится потому, что душа чувствует пробудившиеся после долгого зимнего сна силы природы и сама тянется всеми фибрами своими к Источнику бытия — Богу крепкому и живому. И бывает тогда ночь светлее самого дня, потому что осеняющая душу благодать выводит её за границы времени и пространства в область незримого человеческим глазом света любви Божией.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Дома
Поделиться
Фото: Anastasia Shuraeva / Pexels
Под утро в мой сон ворвался сладкий медовый запах. Я так явно ощутила его, что сразу проснулась. И поняла: мне это не приснилось! Комната действительно была наполнена чудесным, летним и таким знакомым ароматом. Делаю глубокий вдох: кажется, пахнет из кухни. В недоумении шлёпаю босиком по нагретому утренним солнцем паркету. Открываю дверь, и сердце подпрыгивает от радости: мама приехала! Вот так сюрприз! Стоит, как ни в чём не бывало, у плиты, помешивает что-то в большой кастрюле... Варенье! Надо же, целое ведро абрикосов привезла! «Это с нашего большого дерева, сама собирала», — говорит вместо приветствия. Со всех ног бросаюсь её обнимать. С тех пор, как я перебралась из тихого южного посёлка в большой шумный город, мы так редко видимся! Мама ставит на стол блюдце со свежим, ещё горячим вареньем, наливает чай. Мы садимся, смотрим друг на друга, улыбаемся. И я вдруг всем сердцем чувствую, что наконец дома.
Текст Анна Покровская читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
