Поделиться
Фото: Ron Lach / Pexels
20 ноября 1788 года в семье мелкого дворянина, коллежского асессора Николая Михайловича Иванова и его супруги Елизаветы Алексеевны родился сын. Вместе с господами появлению первенца радовалась вся деревня — Ивановы жили в своём небольшом имении Железняки на орловщине. С крыльца их дома открывался чудный вид на зелёную долину, по которой петляла быстрая речка. Чуть дальше, на холме, высился Лаврентьев монастырь, и звон его колоколов долетал до деревни. Среди этой умиротворяющей красоты появился на свет будущий монах и духовный наставник множества людей — старец Макарий Оптинский, которого Церковь прославила в чине преподобного.
В крещении мальчика нарекли Михаилом — в честь святого благоверного князя Михаила Тверского. Одним из первых и самых ярких воспоминаний детства будущий старец называл случай, который произошёл с ним в том самом Лаврентьевом монастыре. Николай Михайлович и Елизавета Алексеевна часто посещали обитель, и как только сын подрос, стали брать его с собой. Семья Ивановых была очень дружна с настоятелем монастыря, архимандритом Феофаном. Он был крёстным отцом Михаила, и мальчик очень его любил. Однажды, во время Литургии, Миша тихонько стоял рядом с родителями. Вдруг малыш увидел в алтаре своего крёстного. И так обрадовался, что стремительно вбежал к нему через открытые Царские врата. Отец и мать журили проказника, а отец Феофан напомнил им поверье, согласно которому ребёнок, прошедший в алтарь Царскими вратами, станет священником или монахом.
Предчувствие, что её сыну уготован особенный путь, Елизавета Алексеевна испытывала с самого рождения Михаила. «Сердце мое чувствует, что из этого ребенка выйдет что-нибудь необыкновенное», — часто говорила она мужу. Вслед за Мишей у Ивановых родились ещё четверо детей — сыновья Алексей, Пётр, Павел и дочь Варвара. Но старший выделялся среди всех своей кротостью и тихим нравом. Миша не отходил от любимой матери. Вместе они клеили из картона домики, вырезали из бумаги разные фигурки. Миша любил, когда Елизавета Алексеевна читала ему вслух. Особенно нравились мальчику рассказы о святых и угодниках Божьих. Когда Михаилу исполнилось пять лет, Ивановы перебралась в Москву. Переезд был вынужденным: Елизавета Алексеевна серьёзно заболела, ей требовалось постоянное наблюдение опытных врачей. Кончина матери спустя три года, в 1797-м, изменила привычный семейный уклад. Отец не захотел возвращаться в Железняки, где всё напоминало ему о прежней жизни с любимой супругой. Вместе с детьми Николай Михайлович поселился в Щепятино — другом своём орловском имении. Спустя 9 лет ушёл из жизни и он. После смерти отца братьям пришлось думать, кто станет распоряжаться хозяйством. Жили они между собой очень дружно, поэтому споров и обид не было: единодушно решили избрать главой семьи старшего, Михаила. Было ему тогда 17 лет. Молодой хозяин быстро прославился на всю округу своей добротой и безотказностью. Соседи постоянно обращались к нему то за одним, то за другим. Его сестра вспоминала: «Мы, бывало, говорим: что ты, Миша? Самим надобно будет. А он отвечал: Бог пошлет. Как же я скажу, что нет, когда я имею?»
Осенью 1810 года Михаил отправился на богомолье в Площанскую Богородицкую пустынь в 40 километрах от Щепятина. А вскоре домашние получили от него письмо, в котором он сообщал, что остаётся в монастыре, а имение предоставляет братьям, ничего себе не желая. Михаил принял монашеский постриг с именем Макарий. В 1834 году из Площанской пустыни он перейдёт в Оптину, где вскоре станет духовником братии и наставником прихожан. Среди тех, кто обращался за духовным советом к старцу Макарию Оптинскому, был писатель Николай Васильевич Гоголь. В назидание приходящим старец часто повторял Божью заповедь о любви к родителям: «Чти отца и матерь твою!»
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
1 Кор., 149 зач., XI, 23-32
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Сегодня в храмах читается отрывок из 11-й главы 1-го послания апостола Павла к Коринфянам. И свой комментарий мне хочется предварить словами из одного стихотворения греческого поэта Константина Кавафиса:
Должно случиться то, потом другое,
и незаметно время небольшое
пройдёт (полгода или год примерно) —
и мы сочтём, что всё закономерно.
Какие мы старанья ни приложим,
чтоб сделать мир на прежний не похожим,
мы лишь вконец развалим всё, что сможем,
и, убедившись в этом, руки сложим.
Давайте послушаем теперь текст апостола — который имеет прямую связь с этими стихами.
Глава 11.
23 Ибо я от Самого Господа принял то́, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб
24 и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание.
25 Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание.
26 Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет.
27 Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней.
28 Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей.
29 Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем.
30 Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает.
31 Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы.
32 Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром.
Всё, что сказал апостол Павел, было сказано совсем неспроста: он находится в самой гуще острейшего конфликта в коринфской общине. Апостол вставляет рассказ об установлении Вечери Господней в самый центр своего упрёка коринфянам, потому что их общая трапеза перестала быть знаком единства: богатые ели отдельно и обильно, а бедные оставались униженными. Для ранних христиан Таинство Евхаристии ещё было связано с общей трапезой, и потому такое социальное неравенство сразу становилось откровенной богословской ложью.
Перед нами — не просто «благочестивое литургическое наставление», а самый настоящий суд над общиной, которая превратила святыню в продолжение обычной социальной иерархии. Как же быстро коринфяне «сползли» в прежнее неравенство — от которого вроде бы как и должны были избавиться! Точно по Кавафису:
Какие мы старанья ни приложим,
чтоб сделать мир на прежний не похожим,
мы лишь вконец развалим всё, что сможем,
и, убедившись в этом, руки сложим.
Апостол Павел как бы говорит: если за столом распятого Мессии вы опять строите мир привилегий, значит, вы ещё вообще не поняли, что именно происходит с хлебом и вином, возносимыми во имя Христово.
Заметим, насколько остро и беспощадно апостол возвращает мысль коринфян к установлению этого Таинства: не мы придумали его, а Сам Господь! Не на пике торжества и славы — а в самый момент предательства! Светильник Евхаристии зажигается в момент предельного сгущения человеческой подлости и тьмы греха.
И именно в этот момент Бог в Лице Своего Единородного Сына заключает новый договор с человечеством: «завет в Его крови». Сын Божий отдаёт Свою непорочную жизнь на Кресте как «печать» этого договора — а вам сложно умерить жадность своих желудков на евхаристической трапезе и поделиться с неимущими? О чём тогда вообще вам говорить?..
Евхаристия — это окно, через которое вечность входит во время. И она совсем не обязательно будет «приятной»: она будет настоящей, обличающей, срывающей любые «защиты» и «тряпочки» оправданий, которыми мы зачастую прикрываем собственное непотребство и греховность. Тому, кто не побоялся обнажить свою уязвимость, неправедность, удобопреклонность ко греху — обнажить навстречу Божественному Свету — это и называет апостол «самоосуждением» — с того «срывать» уже нечего: он уже открыт, распахнут навстречу Богу. А вот для того, кто всячески держится за «мнимую правильность» — придётся несладко.
Дай Бог каждому из нас, приступая к Таинству Евхаристии, иметь мужество честно осуждать самих себя, чтобы не быть подвергнутым Божественному осуждению!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Страстная среда». Священник Николай Конюхов
Поделиться
о. Николай Конюхов
Гостем программы «Светлый вечер» был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.
Разговор шел о смыслах и евангельских событиях Великой среды, в частности о предательстве Иуды.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных дням Страстной седмицы.
О Великом понедельнике мы говорили со священником Владиславом Береговым (эфир 06.04.2026)
О Великом вторнике мы говорили со священником Павлом Лизгуновым (эфир 07.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Память смертная». Протоиерей Андрей Рахновский
Поделиться
У нас в гостях был настоятель храма Ризоположения в Леонове протоиерей Андрей Рахновский.
Разговор шел о том, почему святые отцы часто призывают помнить о часе смертном, как это помогает в духовной жизни, что ждет человека после смерти и как в христианском учении говорится о вечной жизни.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Светлый вечер
