Москва - 100,9 FM

«Православие на Северном Кавказе». Светлый вечер с архиеп. Пятигорским и Черкесским Феофилактом (29.01.2018)

* Поделиться

У нас в гостях был архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт.

Мы говорили об истории православия на Северном Кавказе и о том, как живет Православная Церковь в этом регионе сегодня.


А. Пичугин

— «Светлый вечер» на светлом радио, здравствуйте дорогие слушатели. В этой студии приветствуем вас мы, Лиза Горская...

Л. Горская

— И Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— Сегодня вместе с нами и с вами этот «Светлый вечер», ближайший час проведет архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт. Здравствуйте, добрый вечер.

Епископ Феофилакт

— Добрый вечер, дорогие друзья. Здравствуйте, дорогие братья и сестры.

А. Пичугин

— Пятигорская епархия. Очень интересные места, куда я никак не доеду. Например, я вот последние лет, наверное, десять все время собираюсь поехать в Пятигорск, в Минводы, и все у меня никак не складывается. Поэтому для меня вдвойне интересна, конечно, и какая-то церковная жизнь в этих местах, ну и соответственно как все это там выглядит, развивается. Вы уже несколько лет управляете епархией. Ну соответственно, насколько вообще эти места можно назвать ну вот православными христианскими? Понятно, что храмов много, понятно, что население в массе своей, наверное, советское еще, с советскими традициями живущее. А вот насколько активно люди ходят в храмы, на службы?

Епископ Феофилакт

— Во-первых, надо сказать, что наша епархия была восстановлена в 2011 году, до этого она существовала как самостоятельная в том числе епархия. В разные периоды истории Русской Православной Церкви последних двух столетий она меняла свои границы, но начало всему было положено еще в византийские времена. И мы не случайно, а с точки зрения еще даже исторической, совершенно обоснованно говорим о нашей земле как о Кавказской купели, где по сей день сохраняются храмы IX-X века. Кстати, в которых мы совершаем богослужения и очень радуемся такой счастливой возможности, что ярко свидетельствует о том, что христианская традиция, православная проповедь, проповедь о Евангелии пришла в эти земли Кавказа — как мы называем наш дом, Благословенного Кавказа, — еще тогда, когда, если можно образно так сказать, в Киевскую купель только набиралась вода для будущего крещения киевлян. И в этом смысле слова христианская традиция для Кавказа имеет очень глубокое значение. Почему я об этом говорю? Потому что современные народы, живущие на Северном Кавказе, воспитанные уже сегодня или поддерживаемые современной, иной культурой, в том числе исламской культурой, очень многие традиции, адаты, законы, внесенные в национальные традиции, заимствовали из христианской традиции. Даже названия дней недели совпадают с днями памяти православных святых, которые совершаются в этот день, я уже не говорю о фамилиях и именах современных, скажем так, жителей Северного Кавказа. Конечно, был период после монгольского периода, который сильно оказал колоссальное влияние на эту территорию, и практически глубокой раной и, так скажем, глубокими ударами было поражено дерево, растущее там в православной традиции, но сохранило корни. И вот уже в более поздний период эти православные корни вновь дают свои побеги, свои плоды. И сегодняшняя епархия это не епархия нынешнего времени, а продолжающаяся традиция того, древнего времени. Это и монастыри, и это и православные центры, это гимназии, это детские сады, это все то, что свойственно современной Православной Церкви. Это и семинария духовная у нас на Ставрополье. Ну и, в общем, все, повторюсь еще раз, все то, что свойственно для современной жизни Православной Церкви.

Л. Горская

— Может быть, расскажете подробнее про храмы IX-X веков, в которых до сих пор совершается богослужение?

А. Пичугин

— Возродилось даже, наверное.

Епископ Феофилакт

— Да, они находятся на территории современной Карачаево-Черкесской республики. Это известное Архызское городище, это храмы в соседнем Тебердинском ущелье, где сегодня, благодаря в том числе такой положенной, скажем, на бумагу договоренности с местным музеем, мы имеем возможность совершать регулярно богослужения в этих храмах. Ну конечно, они совершаются чаще всего в летне-весенний, в теплый период. Хотя и в зимний период там совершаются молебны и собираются люди, которые просто приходят в эти места как в святые места для молитвы, для поклонения. Отдельной, может быть, даже передачи или внимания заслуживает вопрос, связанный с поддержкой и реставрацией этих храмов. Полагаю, что, может быть, в рамках сегодняшней беседы мы не успеем об этом поговорить. Но одно то, что эти святыни по сей день сохраняются именно как храмы, а не как бывшие нынешние руины и бывшие церкви, уже вызывает большую радость и серьезную, глубокую, обоснованную надежду, что в таком же виде, как храмы, они будут сохраняться в будущем.

Л. Горская

— А существуют какие-то паломничества? Можно там, не знаю, из Москвы, из другого города приехать, остановиться, ну там какую-нибудь экскурсию посетить или нет? Может быть, мой вопрос дико звучит, но все-таки ваш регион у многих вызывает опасения, когда рассматриваются варианты для отпуска — ну есть же такой стереотип.

А. Пичугин

— Ну в Пятигорск-то, в Минеральные воды спокойно люди едут.

Л. Горская

— Ну не все. Ну пускай владыка расскажет. Ладно, ты у нас знаток.

Епископ Феофилакт

— Вы знаете, я разделю ваше вот такое внутреннее переживание. Конечно, есть большое количество информационных потоков, которые говорят, что Кавказ это особая территория, там нужно быть очень внимательным, да и много информационных поводов дают, к сожалению, не всегда позитивный, а нередко негативный окрас жизни на Северном Кавказе. Недавно возвращаюсь домой, и вот уже самолет идет на посадку, заходит глиссада самолета над городом Минводы, практически над куполами нашего Покровского собора. И рядом пассажиры говорят там, две женщина, одна с другой говорят: смотри, надо же, здесь купола церквей! И я сначала так как-то не обратил на это внимания. Ну а затем мы разговаривали, сколько там можно было поговорить, говорю: а что вас так удивило? Ну мы вот сюда летели с какой-то вот такой внутренней готовностью, что здесь совершенно мы ничего своего не найдем. И вот сегодня храмы нашей Русской Православной Церкви, в том числе и на территории республик Северного Кавказа являются, если хотите, такими знаками вот такой духовной безопасности или знаками «своего». Вот знаете, как бывает: ты попутешествуешь по какой-то далекой земле, и вдруг ты идешь-идешь, там какие-то пальмы, тут березка растет. И тебе кажется: ну вот, вот она почти уже родина, вот оно что-то родное. Вот то же самое. Хотя храмы на Северном Кавказе это не березки среди пальм, они очень часто встречаются, но такую же вот радость вызывают у нашей общины для людей, которые приезжают на Кавказ. Сегодня, слава Богу, действительно и у нас действует паломническая служба, которая называется «Кавказский паломник», и к нам приезжают большое количество гостей, посещают наши древние храмы, о которых я уже говорил, наши монастыри. Посещают храмы казачьи — у нас сохранились уникальные храмы, им по 200 и по 150 лет — деревянные походные казачьи церкви, которые по сей день сохранились и в них совершаются богослужения. И они, конечно, имеют возможность не просто, знаете, так посмотреть со стороны, как на музейный экспонат, а на живую реальную церковную жизнь. Ну и конечно, это община. Надо сказать, что в храмах у нас говорят, конечно, с акцентом. Я всегда это подчеркиваю, говорю, что вот в храмах на Кавказе говорят на русском языке, но с небольшим акцентом, она многонациональна.

Л. Горская

— Ну это не только в храмах на Кавказе с небольшим акцентом говорят. Ничего страшного же нет в этом. Я хотела спросить про контакт с исламским населением. Как вот вообще относятся, какие взаимоотношения?

Епископ Феофилакт

— Очень уважительно. Надо сказать, что мы ведь столкнулись — на Кавказе это особо чувствуется — разный, если так можно сказать, уровень переданных традиций собственных. Ведь и среди коренного населения встречается колоссально большая проблема, когда старшее поколение не всегда может передать свои традиции подрастающему поколению. Вот эта проблема отцов и детей встречается и там, и там она еще более острее актуализирована своими иными тенденциями, в том числе и в исламской традиции, связанной с крайним радикализмом. И, конечно же, недостаточно заметны бывают проблемы, именно связанные с этим внутри и умм. При этом надо сказать, что у нас и с муфтиями, и с имамами очень хорошие, замечательные отношения. Знаете, как проиллюстрировать? Вот, к примеру, на праздник Рождества Христова у нас такая традиция: практически во всех храмах, больших соборах делаются такие живые вертепы, изображающие место яслей Рождества Христова, а живыми участниками этих вертепов являются ягнята, самые настоящие. Так вот, к примеру, в городе Черкесске каждый год к этому вертепу ягнят из своего стада дарит местный муфтий, который таким образом, вот так поздравляет православных жителей республики с праздником Рождества Христова. То же самое на праздники, связанные с исламской традицией: мы вместе оказываем поддержку и помощь нуждающимся людям, собираем продукты питания для таких людей, оказываем какую-то материальную поддержку и помощь.

А. Пичугин

— А просто прийти в гости на праздники друг к другу можете?

Епископ Феофилакт

— Ну конечно. Только нужно понимать в каком пространстве ты должен и можешь находиться. Ну я думаю, что, конечно, будет совершенно неуместно войти в пространство храма...

А. Пичугин

— Или в мечеть.

Епископ Феофилакт

— Да, или в мечеть, и какие-то совершать...

А. Пичугин

— Ну а за стол сесть?

Епископ Феофилакт

— А что мешает нам?

А. Пичугин

— Действительно.

Епископ Феофилакт

— Сесть за стол и вместе посидеть и там потрапезничать.

Л. Горская

— Какая-то очень милая подробность, что у муфтия есть свое стадо.

Епископ Феофилакт

— Да, есть.

Л. Горская

— Большое?

Епископ Феофилакт

— Надо будет спросить у него.

А. Пичугин

— А я хотел узнать про казаков. Кто такие вот казаки, которые сейчас живут на Ставрополье? Потому что в представлении большинства людей казаки — это песни, это если люди живут в Москве и наблюдают казаков в Москве, то чаще всего это вот ребята, которые ходят в странной, непонятной одежде. Ну и понятно, что к Москве это имеет меньше отношения, а там все-таки исторически жили всегда казаки. И вот кто эти люди, что это за сила такая? И чем они занимаются, помимо того, что ходят в своей одежде, в форме, и поют песни?

Епископ Феофилакт

— Ну это знаете, так же само можно сказать о храмах и о монастырях: это там, где в колокола звонят и мужчины ходят в длинных черных одеждах.

А. Пичугин

— Ну да.

Епископ Феофилакт

— Для кого-то может таким это показаться.

А. Пичугин

— А многие так и видят.

Епископ Феофилакт

— Многие так и видят. А это на самом деле люди, которые прежде всего, кстати, тоже есть такая некоторая ошибка: воспринимать казачество исключительно как такое военное сообщество.

А. Пичугин

— Вот.

Л. Горская

— Как такой ЧОП даже уже.

Епископ Феофилакт

— Да. Это совершенно неправильное восприятие. Потому что казаками с самого начала своего становления по сей день являются люди разных профессий, разного выбора — это и врачи, и писатели, историки, священники, архиереи, и люди действительно, которые несут там военную службу. Единственное, что современное общество больше, может быть, иногда требует казачество как некую такую дополнительную общественную, гражданскую силу правопорядка, но это отдельная история. А на самом деле это люди выбора, люди воли. Это люди, которые, к большому сожалению, так же как и все другие традиции, этносы, претерпели очень страшный период гонений и репрессий, и расстрелов, и лагерей, и ссылок — а это не только потеря человеческих жизней, это еще потеря переданной традиции. Поэтому современное казачество, оно так же, как и современная любая традиция, может быть, где-то восстанавливается нередко через какие-то болезни или какие-то промахи и сложности. Но сегодня это, вот если говорить о нашей территории, это не только Ставропольский край, это и республики, где находится Терское казачье войско, в моей епархии это два войска, еще и Кубанское казачье войско, как раз на территории Карачаево-Черкесской республики. Это люди, которые в основной своей массе несут службу. Но среди которых очень много людей, которые, ну вот знаете, просто любят свою культуру, говорят на своем, если можно так сказать, языке, воспитывают детей в своем духе. И для них одеть черкеску — это не нарядиться, это выглядеть вполне естественно, так, как они выглядят вот, в общем-то, всегда. Вести крепкое хозяйство.

А. Пичугин

— Мы напомним, дорогие слушатели, что в гостях у светлого радио сегодня архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт. Помимо того, что там казачье войско, очень интересно, ведь вы начали рассказывать о том, что казаки прошли через очень тяжелые годы, революционные годы, это очень большая трагедия для казачество в целом. А сейчас если мы смотрим репортажи с Кавказа, из Краснодарского края по телевизору, мы видим огромное количество людей в казачьей форме. Как происходило восстановление? Как эти люди снова почувствовали себя казаками? Или они ими никогда не были и вдруг решили приобщиться? Как вот, что это?

Епископ Феофилакт

— Вы знаете, наверное, как-то вот не ответишь одинаково на этот достаточно сложный вопрос. Я знаю разные истории. Я знаю истории, когда люди не переставали себя чувствовать казаками и когда они росли и всегда знали, что их отец был атаманом. И дома сохранялась атаманская папаха, и сохранялась черкеска, и вот там всегда сыну там или внуку показывали потом: вот смотри, это...

Л. Горская

— Черкеска — это что?

Епископ Феофилакт

— Это одежда, верхняя одежда казака.

Л. Горская

— А, то есть все вот это и...

Епископ Феофилакт

— В том числе, да. И конечно, были и такие люди. Но были люди, которые, можно так сказать, вспоминали о своих корнях. Ведь надо же сказать, к большому сожалению, наверное, и к большой трагедии нашего народа, мы действительно нередко бываем иванами, не помнящими своего родства. И надо сказать, что сегодня очень мало мы интересуемся своей собственной историей, историей своей собственной фамилии, своего рода. Вот мы знаем до дедушек, до бабушек. А чаще всего дедушки и бабушки, испуганные в том числе периодом репрессий и жестокими гонениями, боялись рассказывать о своих дедушках и бабушках и если это делали, то делали очень редко и очень неохотно. И когда многие вот и мои и из числа моих знакомых начинали узнавать о своих предках, оказывалось, что их предки были там в казачьих войсках, в казачьих подразделениях, были такими лихими казаками, очень достаточно известными для своего времени, и они оказываются вот потомками такого казачьего рода. Но конечно, есть люди, которые сами вступают в казачьи общины, по принципу того, что община — это общее дело. А казачья община помогает человеку стать на ноги, помогает в своем деле, помогает в воспитании, помогает в дальнейшем, ну если говоря современным языком, там трудоустройстве. И все это тоже, конечно, общинная жизнь поддерживает людей, особенно небольшого этноса, если это касается каких-то таких территорий, о которых мы говорим.

А. Пичугин

— Вы же тоже из казачьей семьи?

Епископ Феофилакт

— Да, совершенно верно, из терских казаков.

А. Пичугин

— И что-то мне так напоминает... У вас фамилия — Курьянов.

Епископ Феофилакт

— Да.

А. Пичугин

— Казачий курень — вот что-то такое, нет, связано?

Епископ Феофилакт

— Может быть.

А. Пичугин

— А вы родились в Грозном. И как раз ваше воцерковление, как я понимаю, пришлось на годы Первой чеченской войны.

Епископ Феофилакт

— Перед началом чеченской войны.

А. Пичугин

— А как все эти события повлияли на ваше мировоззрение, на приход, такой уже осознанный приход в Церковь?

Епископ Феофилакт

— Нет, я уже был в Церкви. И когда началась Первая чеченская кампания, уже был священником. И в первые месяцы после начала этой кампании находился на территории тогда этого, охваченного, конечно, страшным огнем, Грозного. Но как это повлияло... Ну оно просто напомнило память очень многими яркими образами, которые по сей день заставляют жить изо всех сил. Можно так сказать.

Л. Горская

— Как вам удается эти воспоминания сохранять?

Епископ Феофилакт

— Такое не забудешь. Есть вещи, которые невозможно забыть. Не потому, что ты не можешь это простить. А потому что это глубоко вошло в твое сознание, так же как образ матери, образ отца, образ друзей — их же невозможно забыть. Они просто являются уже теперь большой частью твоей жизни, потому что и те события в какой-то степени стали для меня и отцом, и матерью.

Л. Горская

— Я когда готовилась к программе, я наткнулась на интервью с вами давнишнее. И в заголовок авторы интервью вынесли вашу цитату: «Бог любит смелых». Я хотела бы вас попросить все-таки пояснить в нашем эфире еще раз, что это значит и почему так.

Епископ Феофилакт

— Ну, да потому что Сам Христос говорит: «Не бойся, малое стадо, Я с вами». Не бойся — так какие это, в общем-то, те, которые смелые. Это, наверное, и есть суть, убежден в этом, христианской жизни: не бояться встать после падения, не бояться поверить после разочарования, не бояться дружить после предательства. Не бояться любить после того, как ты испытываешь немало боли. Не бояться молиться, после того, как тебе кажется, что твоя молитва не слышится. Вот это «не бояться» и есть быть смелым.

А. Пичугин

— Но ведь все равно мы всегда чего-то боимся. Ну это еще и свойство, наверное, человеческой природы. А есть вещи, которые как бы не страшат одного, страшат другого. Есть люди, ну в соответствии с характером, наверное, с какими-то наследственными вещами, воспитанием, которые боятся там большего количества вещей. Есть кто-то, кто, кажется, ничего не боится, но все равно страх всегда... Страх смерти уж, наверное, присущ любому человеку?

Епископ Феофилакт

— Ну да, конечно. Но этого страха должно быть не больше, чем ты садишься в самолет или, я не знаю, спускаешься в метро. Это всегдашнее помышление о том, что жизнь наша состоит не в том, чтобы выжить, а в том, чтобы сейчас быть достойным человеком и сейчас, в эту минуту, вот даже в минуту, когда мы говорим с вами, с нашими радиослушателями, просто быть хорошим, нормальным, достойным человеком. Именно сейчас. А что касается страха, вы знаете, вот я опять возвращаюсь к началу, мы об этом говорили: чего стоит там бояться, вот все боятся Северного Кавказа. Ну мне кажется, что чаще всего люди боятся не внешнего, а самих себя, которые в этой ситуации могут ну как-то быть неподготовленными что ли. А если ты нормальный человек, если в тебе все по-человечески — ну что тебе бояться оказаться среди людей даже и другой традиции и другой веры там, не знаю, другого языка? Но если тебе нечего, что называется, бояться за себя самого — ну я имею в виду твою какую-то там двойственность, — то тогда тебе бояться нечего. Совершенно нечего. Другое дело, что ты должен понимать, что вот твой собственный образ жизни, он должен быть таким, чтобы и другим людям не было страшно рядом с тобой: чтобы ты вдруг не сорвал с себя одежду, я не знаю, вдруг не начал там выкрикивать там какие-нибудь «зиги» или что-то еще. То есть сам ты должен вести себя таким образом, чтобы тебя не боялись и не боялись всех твоих странностей, начиная с каких-нибудь в подобных вещах, о которых я сказал, заканчивая там какими-то более сложными так называемыми самовыражениями личной свободы, самовыражениями своей личности. Вот это нужно понимать.

А. Пичугин

— Я знаю, что многие люди еще боятся, что о них плохо подумают — вот такой страх распространенный, как ни странно. Хотя чего ж тут странного.

Епископ Феофилакт

— И такой есть страх, да. Ну всегда же нас встречают, в общем-то, по одежке. Уж провожают по уму. И поэтому, наверное, самым непростым являются моментом: а что одеть? Не потому что вот как я буду выглядеть, а именно это является первым впечатлением.

А. Пичугин

— Мне просто это кажется советским что ли пережитком, что важно даже не то, как ты живешь на самом деле, а то, какое впечатление ты производишь, что о тебе думают соседи, например. Или нет, или это мой предрассудок?

Епископ Феофилакт

— Вы знаете, внешнее мнение всегда является не последним фактором. Вот смотрите: я как епископ, когда исследую возможность того или иного кандидата во священники, то естественно, я спрашиваю не только духовника о том, вот вы пообщались с ним, находите ли вы какие-то причины, препятствия к хиротонии. Но я, конечно же, расспрашиваю в том числе, если это выпускник духовной школы, я обязательно поговорю там с инспектором. Не о том, как он учился. Табель важен, я посмотрю на эти выпускные оценки. Но мне важно поговорить о том, как он себя вел, какие были с ним сложности, какие вообще впечатления о нем, какие он послушания выполнял — то есть я все равно спрошу о человеке мнение. И есть понятие того, что относится к репутации человека, когда он просто показывает себя в разных обстоятельствах одинаково, а не по-разному. И если эта одинаковость в разных обстоятельствах складывается — ну вот, этот человек таков. А если это некая такая, скажем, игра или театральность — это же сразу станет понятно, это станет очевидно, — тогда ну возникают вопросы о дальнейшем послушании этого человека.

Л. Горская

— А вот, кстати, какие качества должны быть присущи кандидату в священство на Кавказе, с вашей точки зрения, и какие неприемлемы вообще?

Епископ Феофилакт

— Такие же, как и везде. Одинаковые. Не может быть священников или там верующих людей там Северного Кавказа, или Дальнего Востока, или западной части — это совершенно одинаковые люди.

А. Пичугин

— То есть священник, которого вы рукополагаете на Кавказе, он точно так же должен, если того потребуют какие-то обстоятельства, перейти служить на Камчатку, например.

Епископ Феофилакт

— Конечно. Но единственное, что, конечно, важным и таким обстоятельством заметным является знание человеком местных традиций. Опять я вернусь к тому слову, которое мы уже произносили: он должен не бояться жить в республике, не бояться жить в селе, не бояться жить в ауле. Не бояться не потому, что вот он такой бесстрашный. А потому что он знает, как надо общаться, как надо вести себя, как нужно жить в своей частной, если так можно сказать, семейной жизни. Он просто должен быть в своем пространстве. Знаете, где родился, где крестился — там и сгодился. Вот в этом смысле, конечно, для него такие качества важны.

А. Пичугин

— А вы можете назвать ваше назначение семь лет назад в Пятигорск ну определенным возвращением домой?

Епископ Феофилакт

— Да, я так и сказал, когда первый раз вступил уже, в общем-то, в новом послушании как правящего архиерея одной из северокавказских епархий: я вернулся домой.

А. Пичугин

— А я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт. Мы продолжим нашу программу через минуту. Здесь также Лиза Горская и я, Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию светлого радио. Напомним, что в гостях сегодня у нас архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт. Владыка, вы управляете Пятигорской епархией семь лет. До этого у вас такой внушительный послужной список в качестве архиерея, я даже, наверное, назову: это и Челябинская епархия, и временно управляли и Курганской епархией. Были викарием в Московской епархии с титулом епископ Бронницкий, управляли Смоленской епархией, Владикавказской и сейчас управляете Пятигорской. И у вас еще одно интересное послушание: вы уже десять лет, ну почти десять лет без малого управляете приходами Патриаршего благочиния в Туркменистане. Это вдвойне интересно, потому что, насколько я знаю, когда-то слышал, что назначить постоянного архиерея в Туркмению нельзя, потому что туда принимают только человека с гражданством и родившегося на территории Туркменистана. А что вообще там с православными храмами?

Епископ Феофилакт

— Вы знаете, спасибо большое, во-первых, что вспомнили об этом, потому что для меня Туркменистан действительно за эти десять лет стал уже такой большой, заметной частью собственной жизни. И еще заметной потому, что большое количество духовенства там было мной рукоположено, и выросли дети наших священников, теперь они уже становятся сами, что называется, на крыло. Построены, восстановлены храмы, укрепляются общины, освящены эти храмы. Действительно по действующему законодательству Туркменистана есть определенного рода требования, которые связаны с юридическим вопросами. Назначение руководителя местной организации религиозной возможно только тогда, когда вот есть определенные условия, связанные с его гражданством. Но вот на протяжении десяти лет это не мешает, в том числе мне выполнять послушание Святейшего Патриарха с уважительным отношением со стороны руководства Туркменистана и управлять Патриаршими приходами. Регулярно бываю в Туркмении...

Л. Горская

— Как часто?

Епископ Феофилакт

— Четыре, пять раз в году, если получается.

А. Пичугин

— Ну раз в два месяца почти.

Епископ Феофилакт

— Если не получается, то бывает реже. Все это зависит от какого-то режима, уже теперь там кавказского режима в том числе. Но, слава Богу, как-то не возникает никаких проблем, связанных там с въездом, с выездом и продвижением, передвижением по самой стране. И я очень многие места посетил даже те, которые не все священники местные в Туркменистане бывали в этих местах. Ну вот, к примеру, одно из известных мест — современный город Серхетабад, раньше он назывался Кушка — достаточно известное место. Кстати, в этом городе по сей день сохранился поклонный крест, один из четырех, установленный к 200-летию Дома Романовых, и единственный крест сохранился там, в городе Кушке. Я имел возможность у этого креста совершить и молебны, и помолиться. И там была очень интересная встреча. Детишки набежали, окружили меня, ну с какими-то там подарками, как всегда, какими-то там знаками внимания к ним. И вот они так как-то и благословения просят, ну на туркменском языке, правда. Я спрашиваю там у местного батюшки, который меня сопровождал, говорю: а это вот местные дети? Да, говорит, это русские наши дети. Я когда попытался поговорить с ними на русском языке — на другом-то с ними не могу поговорить, — они русского не знают. Но при этом они продолжают сохранять, по традиции они крещеные, и они со своими родителями посещают — в самом этом городе общины нет, но есть в соседнем городе, куда они выезжают. А так как Серхетабад приграничный город, там достаточно сложно, ну вот поэтому они выезжают в соседний город и там посещают общины, исповедаются, причащаются. Как-то вот постепенно, я знаю, что в том числе изучают русский язык. Кстати, практически при всех храмах, а у нас двенадцать общин в Туркмении, открыты школы — ну если так, сложно назвать их школами, скорее это такие, знаете, даже...

Л. Горская

— Кружки?

Епископ Феофилакт

— Кружки, да. Курсы, кружки по русскому языку, где можно и взять хорошую русскую литературу. У нас во всех библиотеках имеются замечательные сборники и собрания, полные собрания сочинений русских классиков, русской классической литературы на русском языке. И надо сказать, что эти библиотеки пользуются большим успехом и большим интересом. Во многих больших приходах собраны народные библиотеки, когда люди просто меняются книгами.

Л. Горская

— А вот можно, я снова задам свой любимый вопрос про паломничество: существует ли в Туркменистане какая-то возможность поехать туда паломникам, посмотреть вот этот крест, про который вы говорили, например?

А. Пичугин

— Хотя бы просто экскурсии.

Л. Горская

— Ну да.

Епископ Феофилакт

— Ну насколько я знаю, что Туркменистан, конечно, как и все другие страны, радуется туристам, которые приезжают. Единственное ограничение это то, что в Туркмению установлен визовый режим для граждан Российской Федерации, как и для многих других граждан, и это налагает определенные условия получения визы. Но есть какие-то туристические компании здесь, в России, при посредстве которых можно получить такую визу и посетить достопримечательности Туркмении.

А. Пичугин

— То есть храмы православные или каких-то других конфессий христианские существуют в Туркмении свободно?

Епископ Феофилакт

— Да, совершенно свободно.

А. Пичугин

— Потому что несколько лет назад была такая статистика, христианская организация «Open Doors» ее проводила, вернее представляла, международная христианская организация, согласно которой Туркмения, Туркменистан занимал 20-е место среди стран, где притесняют христиан.

Епископ Феофилакт

— Ну я не могу сказать, наверное, подробно о представителях там каких-то протестантских движений, потому что у меня вот за это время даже ни разу и контакта с ними не было...

А. Пичугин

— Их не много.

Епископ Феофилакт

— Как-то они сами не изъявляли желания. Хотя свободно общаюсь там, повторюсь еще раз, передвигаюсь по стране. Есть определенные условности, сложности, да, и мы тоже с ними сталкиваемся. Но я не стал бы их ставить, знаете, в разряд таких острых и невозможных для служения. Все же, слава Богу, одна статистика, то, о которой он сказал, дает возможность говорить, что это не совсем так. Мы рукополагаем священников, местное духовенство, и уже появилась сейчас целая плеяда священников местных, которые выросли уже, вот что называется, в это время, закончили учебные заведения духовные в России и стали священнослужителями.

Л. Горская

— А вот, кстати, давайте вернемся к вопросу, какие качества, с вашей точки зрения, неприемлемы, когда вы рассматриваете кандидата на священство? Вот есть какие-то такие качества, которые вот если они обнаружатся — то всё, извините? Или это совсем секретная информация?

Епископ Феофилакт

— Да ну нет, никакая она не секретная. Вы знаете, наверное, самое первое, что ну не может быть вообще приемлемо, это неинтерес к людям, это нежелание общаться. Вот священник, мне кажется, он так устроен, что когда он видит людей, он сразу должен начинать говорить. Потому что его единственным и главным оружием, солью и смыслом является говорить, проповедовать. «Горе мне, если не благовествую» — говорит апостол. Вот у священника должна быть всегда жажда говорить. Именно говорить, благовествовать. Он должен интересоваться людьми. Он не должен быть безразличным. Ему не должно быть все равно. Вот это самое главное чувство. Вот эта теплохладность — самое страшное явление, которое может погубить любое дело. Поэтому если это очевидно и заметно — какая-то такая вот почти безразличность, — ну навряд ли из такого кандидата может в дальнейшем быть действительно хороший, достойный пастырь.

Л. Горская

— Это как у врача, наверное, да? А где грань между безразличием и просто какой-то здоровой защитой от того, чтобы у тебя сердце не разорвалось, в которое ты вмещаешь горе всех людей и проблемы всех людей, с которыми тебе как пастырю приходится общаться?

Епископ Феофилакт

— Грань? Непростые вопросы вы задаете. Я никогда об этом не задумывался. Где эта грань? Ну вот если священник просто искренне интересуется жизнью своей общины, знаете, как-то это само собой происходит. Это как дома: приходит отец домой — его вокруг детвора облепила, жена вышла навстречу, и какой-то естественный разговор. Он как бы все о семье знает. Он, конечно, спросит, как ты день провел там своего сына, там у дочери, как ты этот день прожила. Но в принципе он все знает, он же как отец для семьи. И какой бы он там уставший ни был, с какими бы своими личными проблемами ни вернулся домой, он понимает, что это пространство, где, в общем-то, все этими проблемами делятся и все друг друга поддерживают, хотя бы в том, что ну мы любим друг друга, нам друг без друга никак нельзя. Когда священник это показывает, становится сам примером — вот это и есть то, что он должен, в общем-то, делать. Мне кажется, так. А что касается грани, ну грань — это когда начинают списывать все, ну все что угодно там, какую-то усталость и что-то еще, и просто вот безразлично отмахиваться рукой, как некоторый, я не знаю там, как начальник что ли. Вот этого нельзя допускать никогда. Тогда нужно уединиться и какое-то время глубоко поразмыслить о своей жизни.

А. Пичугин

— Списывают свое безразличие к людям, например.

Епископ Феофилакт

— Ну не безразличие, а знаете, такое вот...

А. Пичугин

— Бывает же такое.

Епископ Феофилакт

— Такое иногда менторское, назидательный такой взгляд, и я — вот, и вы делайте так.

А. Пичугин

— Ну или да. А выгорание? Вот это очень модная сейчас тема, о которой постоянно говорят, пишут в интернете, даже конференции собирают специальные.

Л. Горская

— Где ты это все читаешь?

А. Пичугин

— Там же где и ты, наверное. Ну есть же, наверное определенная действительно проблема с тем, что священник, который там много или не очень много лет прослужил, чувствует в себе вот эту усталость. Усталость не от служения даже, наверное, а общую какую-то апатию — вот то, что многие называют этим термином «выгорание».

Епископ Феофилакт

— Наверное, есть. Я бы назвал это каким-то искушением или испытанием. Вот я опять вернусь к образу семьи. Уж, наверное, и у матери в семье, и у отца в семье бывают моменты, когда они говорят: как мне вот тяжело. Но если так вот, один на один спросить, глаза в глаза, отцу или матери: ты что, устал быть отцом или матерью? И, наверное, думаю, что никто со всей своей тяжестью не скажет: да, все, я больше не хочу быть ни отцом ни матерью — просто тяжело. Да, бывает тяжело. Бывает, и устал. Потому что вот говорят, знаете, праздник приходит —вот сейчас мы пережили Рождественские, Богоявленские праздники — вот с праздником! Как вы праздник встретили? Да как? С утра до позднего вечера на службе в храме: молебны, люди, службы. Потом еще елки, потом еще посещения детских домов, потом еще дома для престарелых, и прочее, и прочее, и прочее. Да, ты устаешь к вечеру — физически устаешь. Но когда ты, во-первых, молишься и, во-вторых, любишь тех, кто рядом с тобой — ну как это можно от этого устать? Ну не то что устать, выгореть? Не знаю. Мне кажется, Бог не выжигает, если это искреннее общение с Ним. Просто нужно продолжать уметь интересоваться, что-то открывать для себя новое, интересоваться тем, что вокруг тебя. Чуть-чуть дальше в том числе своего собственного прихода.

А. Пичугин

— Мне очень понравилось в свое время, когда я узнал практику Православной Церкви Америки: у них в порядке вещей, что священник служит десять лет, а потом ему оплачивают годичный отпуск за счет епархии...

Л. Горская

— Ну кому же это не понравится!

А. Пичугин

— Который он может провести где угодно. То есть, не знаю, мечтал он всю жизнь поехать на какие-нибудь острова в Микронезию — вот его туда отправят, он туда поедет на год. Может путешествовать по всему миру. Но вот год он как-то вот приводит себя в порядок после десяти лет служения. Если ему нужно, конечно.

Епископ Феофилакт

— У нас практика в Туркменистане: каждый год — два месяца отпуска.

А. Пичугин

— Но это сложные условия.

Епископ Феофилакт

— Сложные условия. Возможность в том числе что-то посетить, попаломничать с семьей. И мы всегда поддерживаем священников, поехать в какую-то паломническую поездку — это очень хорошо.

А. Пичугин

— А кто служит в Туркменистане? Это люди, которые там живут или...

Епископ Феофилакт

— Граждане Туркменистана.

А. Пичугин

— А, то есть это не только к правящему архиерею такая есть, ну к возможному кандидату на архиерейство в Туркмении...

Епископ Феофилакт

— Нет, у нас священники, которые имеют не только туркменское гражданство, есть священники, которые не имеют — один священник не имеет туркменского гражданства. Но в подавляющем своем большинстве, конечно, 99 процентов это священнослужители с туркменским гражданством.

А. Пичугин

— Но это люди, которые в свое время, после распада Советского Союза просто там остались или родились.

Епископ Феофилакт

— Там родились и выросли. Да, это родина для них, они там родились и выросли.

А. Пичугин

— А есть проблемы с тем, что люди оттуда уезжают? Или все-таки Туркмения, она разительно отличается от...

Епископ Феофилакт

— А из Москвы не уезжают?

А. Пичугин

— Уезжают из Москвы, и в Москву приезжают. Но вот мы общались с владыкой Питиримом из Таджикистана, который служит, несет послушание в Таджикистане, он рассказывает, что там действительно проблема, что русские, которые не уехали в начале 90-х, когда там все разваливалось, уезжают сейчас по программе переселения в Россию. Ну я так понимаю, что в Туркмении другая ситуация. Все-таки и другая экономическая ситуация, в первую очередь.

Епископ Феофилакт

— Есть и такие проблемы. И то, что в последние годы действительно большое количество и русскоязычного населения покинуло Туркменистан — да, действительно это так. И молодежь, которая заканчивает обучение и продолжает его в других территориях и странах и уезжает — и эта проблема существует. Но вы знаете, вот я помню замечательное — это уже на Кавказе произошла история, когда там семья они выехали и искали — ну понятно, искали другое место, разные причины тому были. И, в конце концов, вернулись обратно, и вот с таким уже выходом: ну, слава Тебе, Господи, мы опять вернулись домой! Как-то вот, что ни говори, а то пространство, в котором ты вырос, и когда его в тебе действительно очень много, оно всегда тебя оживляет. Знаете, это как точка возврата, если хотите. И вот эта точка возврата, это место в том числе и твоего рождения.

А. Пичугин

— Мы напомним, что в гостях у светлого радио сегодня архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт.

Л. Горская

— А хотела спросить, владыка... У меня какие-то вопросы сегодня странные, но вы уж простите. Вы можете назвать вещи, которые вас в вашей епархии радуют?

Епископ Феофилакт

— Конечно. Многодетные священники. Радует наш, вот, слава Богу, я так радуюсь этому: батюшки наши поддержали проект радио «Вера». Радует то, что есть возможность развивать этот проект, и уже теперь четыре радиочастоты, и совсем скоро появится пятая радиочастота на нашей территории, которая покроет еще большую часть, в том числе восточную часть Ставропольского края. Радует то, что, конечно, это образование, это и Основы православной культуры — очень высокий процент выбора этого модуля в рамках ОРКСЭ. Радуют наши собственные учебные заведения: наши две гимназии, наш детский сад. Радует то, что люди живут у себя дома, любят свой дом. Радует то, что они очень хлебосольные, любят гостей. Поэтому приезжайте в гости и не бойтесь. Радует еще и то, что мы вместе очень часто, слава Богу, с духовенством собираемся и с членами семей на уже традиционные встречи — Рождественские, Пасхальные. И я смотрю, как это само духовенство вдохновляет, когда люди разных поколений — а это особенно важно, когда молодые священники смотрят на старших священников, когда старшие могут посмотреть на молодых и порадоваться, что их старость благословенна, потому что они не зря потратили свое время и воспитали достойную смену — вот такая преемственность очень радует. Конечно, то, что мы открываем новые общины, собираем новые общины. Слава Богу.

А. Пичугин

— У вас социальная работа довольно большая в епархии проходит: «Дом для мамы», центр для детей-инвалидов «Солнечный городок», центр иппотерапии, реабилитационные центры разные. Расскажите про это направление, потому что действительно, я так понимаю, довольно много всего делается. А как вы к этому пришли? А может быть, это и до вас уже работало или это с вашим приходом все как-то развернулось?

Епископ Феофилакт

— Ну, такой на личности акцент... Это просто пришло время этому, вот и все, скажем. Пришло время. Потому что действительно мы просто реагируем на нужды людей. Вот «Дом для мамы». Сейчас там уже несколько сот мамочек, уже почти около сотни родившихся детей, спасенных жизней. Я этот дом называю: это место, где царь Ирод не властвует.

Л. Горская

— Расскажите подробно.

Епископ Феофилакт

— Да. Это когда-то была резиденция, здание было, в общем-то, приспособлено под резиденцию архиерея. Когда была образована епархия, то я понимал, что сейчас там скорее нужна не резиденция. Я нашел себе возможность, место жить наконец-таки в монастыре и живу там. А этот дом мы переоборудовали и сделали его вот как такой сначала кризисный центр для мам. А как оказалось, появилась новая община. Большая община. И матушка Лариса, которая, занимается этим центром, человек очень большой души и какого-то безграничного сердца — поражаюсь ей. Она смогла вокруг себя собрать такое количество единомышленников, которые просто вот с каким-то глубоким, знаете, чувством радости взялись за это дело. Как священник идет на службу и радуется: вот сегодня Пасха, — так и матушка туда со своей гвардией идет и встречает этих наших мамочек, поддерживает их, помогает им. Ну им там разная помощь оказывается: они там могут жить, их выгнали на улицу — они на улице там не останутся. Там никогда не спросят, какой ты веры, какой ты национальности, какого языка. Если нужно тебе переночевать — ты там переночуешь, если нужно тебе помочь — тебе там помогут. Многие девочки прошли через этот центр, те, которые оказывались в разных территориях Северного Кавказа, обманутые ложной любовью, обманутые ложными ожиданиями. А потом нужно было им вернуться домой, не так-то просто это оказывалось, и они тоже проходили через наш дом, и их поддерживали, и им помогали. Многодетные мамочки, теперь уже те, которые родили детишек, туда приходят и уже действительно как к себе домой, потому что «Дом для мамы, и помогают своим подругам, помогают своим друзьям. Там есть бесплатный магазин, где можно одеться, получить лекарства, какую-то еще поддержку — вот все, что можем. Но вы знаете, как-то это вот очень действительно сплотило людей. Вот так он и появился этот «Дом для мамы». И иппоцентр тоже так же.

А. Пичугин

— Иппоцентр — уточните, пожалуйста, потому что я так лихо его назвал, но честно говоря, сам плохо помню, что это такое.

Епископ Феофилакт

— Центр иппотерапии. У нас появился священник, он сначала служил в соседней епархии как-то, и он так искренне любит лошадей, оказалось...

А. Пичугин

— А, точно же, лошади!

Епископ Феофилакт

— Да. Оказалось, он инструктор по иппотерапии для детишек с ограниченными возможностями. И вот как-то так мы задружились и начали заниматься этим. Теперь уже появились и свои лошади, и своя территории. Наши братья-казаки дали нам возможность заниматься на их территории. Теперь там, в этом иппоцентре уже тоже под сотню детишек занимаются. Они занимаются бесплатно — это большая экономия для бюджета семьи, конечно, потому что в основной своей массе это люди малообеспеченные. Это все при поддержке епархиального бюджета осуществляется и друзей: кто-то кормом поможет, кто-то еще чем-то, кто-то конфетами для детей. Мы поддерживаем заработные платы специалистов, работает уже несколько специалистов в этом иппоцентре. И, слава Богу, вот эта работа ведется. Кстати, если вдруг у кого-то из наших радиослушателей будет желание поддержать, будем благодарны: мы думаем сделать крытый манеж. Вот сейчас зима, ограничены в занятиях, потому что нет крытого манежа, собираем на него средства.

Л. Горская

— А как можно помочь? Где-то в интернете есть сайт или...

Епископ Феофилакт

— Ну вот на сайт нашей епархии, и дальше уже мы свяжемся.

Л. Горская

— А вы сами как к природе и к животным относитесь?

Епископ Феофилакт

— Очень люблю животных, вы что. У нас в монастыре такое количество животного мира. Больше кошек, конечно.

А. Пичугин

— Ну их везде больше всего.

Л. Горская

— Подбрасывают?

Епископ Феофилакт

— Нет, ну вот как-то вот появились и живут, и уже их много.

Л. Горская

— А природа? У вас же природа величественная, совершенно необыкновенная.

Епископ Феофилакт

— Да, и лисы, и кабаны, и кого только у нас там не встретишь.

Л. Горская

— Ну просто как-то для меня это очень актуальная тема. Я вспоминаю Антония Великого, Франциска Асиззского, наших преподобных, Серафима. Герасима Иорданского. И даже мечтаю... Ну ладно, не буду всех секретов выдавать. Сейчас же у природы масса проблем — и у животного мира, и просто там у экологии, да, там глобально. Природа же это отражение, ну это же тоже творение Божие?

Епископ Феофилакт

— Конечно.

Л. Горская

— Это же вот Его рука, да запечатлена?

Епископ Феофилакт

— Это то, что Он, более того скажу: это то, что Он нам доверил, сад, который Он отдал нам в управление, в заботу. И оказывая эту заботу, мы, в общем-то, исполняем послушание Ему. И более даже скажу: проявляем любовь к Нему.

Л. Горская

— То есть получается, что это долг каждого христианина?

Епископ Феофилакт

— Призыв каждому христианину, да. Вот, к примеру, у нас в монастыре, он находится на склоне горы Бештау — тоже живописное, красивое место, и большое количество туристов приезжает туда. Не к монастырю, а просто даже на склонах погулять, отдохнуть, называется, посидеть на пикничках. И, к сожалению, после себя оставляют — в своей памяти какие-то воспоминания уносят, а нам на память оставляют то, что оставляют. Так вот, вы знаете, уже появилось — тоже я так этому радуюсь, — большое количество активистов из местных девушек и ребят, такие «зеленые патрули», которые вместе с насельниками нашего монастыря раз в месяц, летом чаще, делают такие рейды, убирают территорию за теми, кто оставил хорошие у себя впечатления.

А. Пичугин

— А монастырь у вас один? Вы говорите: у нас в монастыре, монастырь. Монастырь один, да?

Епископ Феофилакт

— Я говорю о монастыре на территории Ставропольского края. У нас несколько монастырей, у нас и мужские и женские монастыри.

Л. Горская

— Вот вы обронили такую фразу, что у вас наконец-то появилась возможность жить в монастыре — ваша мечта?

А. Пичугин

— Я смотрел ваш репортаж на одном из федеральных телеканалов, где вы показываете журналистам свой дом. Вот в это дом как раз сейчас переехал приют, да?

Епископ Феофилакт

— Нет-нет, я показываю не свой дом, а игуменский дом, в этом доме я продолжаю жить. А приют находится в другой резиденции. Эта резиденция находится в другом городе, находится в городе Ессентуки. А вот я уже живу там, в Бештаугорском мужском монастыре.

А. Пичугин

— Интересно, кстати, мне почему-то подумалось сейчас: а монах может — речь идет о насельниках монастырей, могут держать животных?

Епископ Феофилакт

— Сложный вопрос. И вся сложность этого вопроса заключается в разной традиции. У нас в монастыре не принято держать домашних животных у себя в кельях. Ну потому что есть определенные, знаете, сложности — братский корпус требует особого такого внимания. Но кошек достаточно...

А. Пичугин

— Кошек — да, кошек, я говорю, везде много.

Епископ Феофилакт

— Чтобы взять на попечение кого-то и подкармливать.

Л. Горская

— Какие проекты еще и планы? Вот мы говорили о том, что тот, кто хочет, кому это близко, может поучаствовать в строительстве манежа в иппоцентре. В чем еще можно поучаствовать в жизни вашей епархии? Это вопрос такой, ну наверное, я сейчас спрашиваю о том, чем вам может помочь и благотворитель, у которого нет времени, а есть, например, деньги, он хотел бы их на благо употребить и активист там, волонтер, у которого есть свободное время, есть энергия, есть силы и желание. Вот вы говорили, там мусор люди собирают. Ну вот это про другое. А вот именно что касается епархиальных дел.

Епископ Феофилакт

— Вы нам очень поможете, если приедете в гости. Приезжайте к нам.

А. Пичугин

— Поедемте, Елизавета?

Л. Горская

— Я-то да.

Епископ Феофилакт

— Приезжайте в гости. И просто вот где-то остановитесь, что-то увидите. А там уж Сам Господь подскажет сердцу, где можно приложить свои силы, где можно приложить свои знания, свои умения. Просто приезжайте в гости.

Л. Горская

— А куда бы вы посоветовали в первую очередь, вот обязательно приехать?

Епископ Феофилакт

— Я уже говорил о наших древних храмах. Это Карачаево-Черкесия — древние храмы, Архызское городище, на территории Ставропольского края Бештогорский мужской монастырь. Женский монастырь Георгиевский, где находится приют-пансион «София» для девочек, которые остались без попечения своих родителей и там они в нашем приюте воспитываются. В Кабардино-Балкарии замечательный тоже женский монастырь, Троицкий, где всегда будут рады паломникам и гостям, и матушки очень тепло к ним относятся. Ну везде.

А. Пичугин

— В общем, в гости мы напросились — самую главную цель нашей программы мы выполнили. Час прошел незаметно, все уже, время закончилось. Спасибо вам большое, владыка. Напомним, что в гостях у радио «Вера» сегодня был архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт. Лиза Горская...

Л. Горская

— И Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— Всего хорошего, будьте здоровы.

Епископ Феофилакт

— Спасибо большое за общение. Храни и благослови всех вас Господь.

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Ступени веры
Ступени веры
В программе кратко и доступным языком рассказывается о духовной жизни, о православном богослужении, о Новом и Ветхом Завете. Программа подготовлена по материалам проекта «Ступени веры» издательства «Никея».
Тайны Библии
Тайны Библии
Христиане называют Библию Священным Писанием, подчеркивая тем самым вечное духовное значение Книги книг. А ученые считают Библию историческим документом, свидетельством эпохи и гидом в прошлое… Об археологических находках, научных фактах и описанных в Библии событиях рассказывает программа «Тайны Библии».
Литературный навигатор
Литературный навигатор
Авторская программа Анны Шепелёвой призвана помочь слушателю сориентироваться в потоке современных литературных произведений, обратить внимание на переиздания классики, рекомендовать слушателям интересные и качественные книги, качественные и в содержательном, и в художественном плане.
Актуальная тема
Актуальная тема
Актуальными могут быть не только новости! Почему мы празднуем три новых года и возможен ли духовный подвиг в самой обычной очереди? Почему чудеса не приводят к вере, а честь – важнее денег? Каждый день мы выбираем самые насущные темы и приглашаем гостей рассуждать вместе с нами.

Также рекомендуем