Поделиться
«Прошел месяц. От карты тихонько отвалилась Камчатка. Отпуск закончился. Решение, конечно, уже давно созрело во мне. Наверное, оно было готово с самого начала – судя по тому, как по пути на вокзал я мечтал не возвращаться в город, а приехав, в первый же день заявил сестрам, что буду жить здесь всегда...
И мне оставалось лишь принять все как свершившийся факт. Ведь втайне я давно думал о чем-то подобном. О бегстве. О другой жизни, где все по-настоящему. Но это казалось чем-то невозможным. И сознательно я бы никогда не решился на такой шаг. А тут все случилось само. Помимо моей воли. От меня требовалось только согласиться и не противиться судьбе.
Тем не менее за день до выхода на работу я погрузил в дедовский вещмешок книги, к которым так ни разу и не притронулся, подмёл пол, закрыл на щеколду ставни и направился к трассе…»
Это был фрагмент рассказа современной писательницы Натальи Ключаревой «Один год в Раю». «Рай» – с большой буквы, название глухой деревни, куда спасаясь от уныния, приехал в свой отпуск, а точнее, попал, подвыпив – молодой горожанин, от которого недавно ушла жена. Обычно прозу действующих литераторов у нас читают они сами, но эту, искусно и достоверно написанную от лица мужчины, я доверил молодому же человеку, жителю пригорода – Кириллу Брыкину.
По ходу рассказа, герой, застрявший в старом «Раю» (а ему там и дом-развалюху по дешевке навязали) часто думает о своем предке, который без вести пропал на войне, возможно, и в этих местах. Дедушка, семейный расклад которого схож с раскладом внука, является к нему и во сне, когда, вернувшись в город, молодой человек, старается забыть о своей нелепой поездке, о странном навязанном доме.
Но именно в этот дряхлый дом, на стене которого ветшает карта Отечества, от которой все время отваливаются куски, – и зовет его дед из сна. Спустя месяц после возвращения в Рай, герой, как вы слышали, опять пробует сбежать в город, но возвращается с полдороги, даже не став догонять рейсовый автобус.
Эта изящная, поэтичная, чуточку сказочная проза заставила меня думать о том, как важно жить, прислушиваясь к себе и оглядываясь вокруг, жить внимательно, помня, что слово судьба пишется в нашем сердце с большой буквы. И тогда Господь обязательно подаст знак и подскажет, зачем мы здесь.
…Может, и для того, чтобы закопать на заброшенном кладбище найденную в лесу, простреленную солдатскую каску. А неподалеку, спустя время – и старого кота, который сбежал когда-то от своих хозяев, переезжавших в каменные дома, и с полдороги вернулся доживать в опустевших пенатах… Но это всё – подступы.
В конце рассказа именно нашему герою выпало, приехав однажды в ставшую родной, но уже опустевшую деревню, провожать в последний путь древнюю жительницу Рая, отошедшую к Господу на его глазах. Провожать одному. К Кому она отошла, он понял не сразу, и сделал свое дело почти безотчетно, не думая, больше-то было некому.
Опыт, конечно, страшноватый, трудный, но вот – пришлось.
Вода, чистая рубаха, прикрыть глаза, сложить руки, отыскать домовину…
«…Я похоронил ее рядом с неизвестным солдатом и котом Василием. На дощечке так и написал: “Тетя Мотя”. Не смог сообразить даже, как ее полное имя. Я стоял над свежей могилой и никак не мог уйти, чувствуя, что сделал еще не все.
Неожиданно я подумал про Хому Брута, и меня осенило. Но искать богослужебные книги дома у тети Моти было бесполезно. Она была атеисткой. А сам я не знал наизусть ни одной молитвы. Разве что…
– Отче наш… – неуверенно произнес я. И вдруг понял, что откуда-то помню и следующую строчку: – Иже еси на небесех…
Как там дальше? Я напрягся. Но в голове было пусто. Тогда я перестал вспоминать. И тут же без всяких усилий произнес всю молитву. Потом еще раз. И еще. Три раза. Начал накрапывать дождик. Я ощутил, что теперь могу идти…»
Искусство есть искусство, конечно, но сжившись с этим безымянным молодым человеком из рассказа Натальи Ключаревой, я думаю о том, что идет он – в правильную сторону. Как жаль, что с ним нельзя познакомиться.
С вами был Павел Крючков
Юрий Новицкий
Поделиться
Среди святых ликов новомучеников и исповедников Российских есть икона с образом молодого человека. Он в пиджаке, белой рубашке, при галстуке. Усы аккуратно подстрижены. В руках он держит горящую свечу. Это новомученик Юрий Новицкий — профессор права, общественный и церковный деятель. Святой юрист — называли его люди ещё при жизни.
Юрий Петрович родился в Киевской губернии, в городе Умань, в 1882 году. В профессии решил пойти по стопам отца, мирового судьи. В 1903-м поступил на юридический факультет Киевского университета Святого Владимира. Пока учился жил в семье дяди, известного историка Церкви Ореста Новицкого. Под его добрым влиянием молодой человек пришёл к Богу. Юрий воцерковился. Стал прислуживать в алтаре, пел на клиросе во время Богослужений. В 1911 году Новицкий получил диплом юриста.
Юрий Петрович начал преподавать право в киевских гимназиях, вёл частную практику. А главным делом для него стало участие в деятельности киевского Патроната, или Общества покровительства лицам в местах заключения. Новицкий посещал арестантов в Губернской тюрьме, Киевской пересыльной тюрьме. Хлопотал о лучших условиях содержания. Изучал судебные дела. И если вдруг видел, что человеку назначено чрезмерное наказание, или произошла судебная ошибка, добивался пересмотра.
Новицкого заботила проблема детской преступности, которая в начале ХХ столетия приняла огромные масштабы. Несовершеннолетних судили наравне со взрослыми. Юрий Петрович считал, что такой подход не побудит малолетних преступников к исправлению. В 1913 году по предложению Новицкого в Киеве начал работать Суд для малолетних. Юрий Петрович разработал основы практики такого суда: индивидуальный подход к каждому ребёнку, назначение таких исправительных мер, которые в реальности смогут принести благоприятный результат. Судьи, по словам Новицкого, должны не столько судить, сколько ставить диагноз и прописывать лекарство.
В 1914 году Новицкого пригласили в столицу — преподавать на юридическом факультете Петроградского университета. Одновременно он читал лекции в Духовной Академии. В 1917-м, в страшные дни октябрьского переворота, Юрий Петрович не покинул город. И в последующие безбожные годы, когда начались гонения на Церковь и закрывались храмы, объединял верующих. В 1920-м Новицкий организовал «Общество православных приходов Петрограда и губернии». Спустя два года, в 1922-м, началась кампания по изъятию церковных ценностей под предлогом помощи голодающим. Юрий Петрович попытался вмешаться в процесс. Взяв на вооружение свой юридический опыт, он вышел на переговоры с властями. В феврале 1922-го, казалось, удалось достичь компромисса. Верующим разрешили следить, чтобы собственность храмов действительно шла на помощь голодным людям, а не на нужды партии. Однако уже в марте эти договорённости были нарушены большевиками. Юрия Новицкого арестовали по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей. В августе 1922-го, после долгого следствия и показного суда, его расстреляли — предположительно, на Ржевском полигоне под Петроградом.
В 1992 году на Архиерейском соборе состоялась его канонизация. Он стал одним из первых святых, прославленных в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Чабахан Басиева
Поделиться
Чабахан Михайловна Басиева, молодая учительница русского языка и литературы из средней школы города Алагир в Северной Осетии, в Великую Отечественную войну совершила подвиг величайшего мужества, любви к Отечеству и ближним. О её жизни сложены поэмы, сняты фильмы. В мае 1965-го она была посмертно награждена Орденом Великой Отечественной войны. По сей день люди в Северной Осетии и далеко за её пределами считают жизнь Чабахан Басиевой примером служения своему народу.
Чабахан родилась в 1912-м году, в высокогорном ауле Верхний Цей. С детства её окружали книги. Отец девочки с юных лет тянулся к знаниям. Самостоятельно выучился грамоте, русскому языку. Любовь к русской словесности передалась и дочери. Чабахан с ранних лет мечтала стать учительницей. Поэтому, когда девочке пришло время получать образование, семья перебралась из аула в город. Басиевы поселились в Алагире. Там Чабахан пошла в школу, с отличием окончила 10 классов. А в конце 1930-х отправилась в столицу республики — город Орджоникидзе, ныне Владикавказ. Девушка поступила на филологический факультет Педагогического института. Через 5 лет с дипломом учительницы русского языка и литературы вернулась в Алагир. Устроилась на работу в родную школу № 1.
В свободное время Чабахан обучала грамоте и взрослых, не только в Алагире, но и в окрестных селениях. Среди горцев-осетинов многие тогда не умели читать и писать. И жили люди бедно. Как-то раз Чабахан заметила, что один из её учеников пришёл в школу в стоптанных, не по размеру огромных ботинках. На перемене отвела мальчика в сторону, расспросила. Оказалось, его единственная пара развалилась. Пришлось надеть старые отцовские. Дома всю ночь напролёт Чабахан вязала. А утром вручила пареньку толстые тёплые носки — чтобы обувь не слетала и не натирала ноги. «Внимательной, сочувствующей была она во всём и ко всем», — вспоминала впоследствии подруга Чабахан, Нина Секинаева. После уроков молодая учительница не спешила домой. Часто она собирала ребят, и шла гулять с ними по городу. Рассказывала о достопримечательностях — например, водила их к алагирскому Свято-Вознесенскому собору.
22 июня 1941 года размеренную жизнь осетинского городка прервала весть о начале Великой Отечественной войны. А 1 ноября 1942-го в Алагир вошли немецкие войска. Многих жителей увезли на работы в Германию. При этом немцы хотели показать миру, что народы Северного Кавказа рады их приходу. Нужно было, чтобы это публично подтвердил кто-нибудь из местных жителей — желательно, уважаемых. Однажды утром к дому Чабахан подъехал автомобиль. В нём сидел офицер гестапо барон фон Кассен. Фашист вошёл, завёл с девушкой разговор о поэзии Гёте и Шиллера. И как бы между делом предложил сотрудничество. Увещевал: «Мы же с вами интеллигентные люди, и найдём общий язык». Но Чабахан отказалась помогать врагам.
Её арестовали. На допросах пытали. Но она так и не согласилась сотрудничать с нацистами. 20 декабря 1942 года молодую учительницу расстреляли. Похоронили её в братской могиле. Сегодня одна из главных улиц Алагира носит имя Чабахан Басиевой. Есть в городе и памятник, посвящённый ей — той, для кого немыслимо было предать Родину.
Все выпуски программы Жизнь как служение
«Русский иконостас». Мария Маханько, Денис Гавриличев
Поделиться
У нас в студии были со-кураторы выставки «Высокий иконостас», научные сотрудники Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева Мария Маханько и Денис Гавриличев.
Разговор шел о значении храмового иконостаса и об истории его развития на Руси, какие иконы обычно входили в иконостас, как складывалась традиция иконостасных рядов, какие смыслы вкладывались в присутствие каждого ряда икон в иконостасе, почему русский иконостас принято делать таким высоким и какие правила были сформулированы после реформ Патриарха Никона.
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
