Поделиться
«Прошел месяц. От карты тихонько отвалилась Камчатка. Отпуск закончился. Решение, конечно, уже давно созрело во мне. Наверное, оно было готово с самого начала – судя по тому, как по пути на вокзал я мечтал не возвращаться в город, а приехав, в первый же день заявил сестрам, что буду жить здесь всегда...
И мне оставалось лишь принять все как свершившийся факт. Ведь втайне я давно думал о чем-то подобном. О бегстве. О другой жизни, где все по-настоящему. Но это казалось чем-то невозможным. И сознательно я бы никогда не решился на такой шаг. А тут все случилось само. Помимо моей воли. От меня требовалось только согласиться и не противиться судьбе.
Тем не менее за день до выхода на работу я погрузил в дедовский вещмешок книги, к которым так ни разу и не притронулся, подмёл пол, закрыл на щеколду ставни и направился к трассе…»
Это был фрагмент рассказа современной писательницы Натальи Ключаревой «Один год в Раю». «Рай» – с большой буквы, название глухой деревни, куда спасаясь от уныния, приехал в свой отпуск, а точнее, попал, подвыпив – молодой горожанин, от которого недавно ушла жена. Обычно прозу действующих литераторов у нас читают они сами, но эту, искусно и достоверно написанную от лица мужчины, я доверил молодому же человеку, жителю пригорода – Кириллу Брыкину.
По ходу рассказа, герой, застрявший в старом «Раю» (а ему там и дом-развалюху по дешевке навязали) часто думает о своем предке, который без вести пропал на войне, возможно, и в этих местах. Дедушка, семейный расклад которого схож с раскладом внука, является к нему и во сне, когда, вернувшись в город, молодой человек, старается забыть о своей нелепой поездке, о странном навязанном доме.
Но именно в этот дряхлый дом, на стене которого ветшает карта Отечества, от которой все время отваливаются куски, – и зовет его дед из сна. Спустя месяц после возвращения в Рай, герой, как вы слышали, опять пробует сбежать в город, но возвращается с полдороги, даже не став догонять рейсовый автобус.
Эта изящная, поэтичная, чуточку сказочная проза заставила меня думать о том, как важно жить, прислушиваясь к себе и оглядываясь вокруг, жить внимательно, помня, что слово судьба пишется в нашем сердце с большой буквы. И тогда Господь обязательно подаст знак и подскажет, зачем мы здесь.
…Может, и для того, чтобы закопать на заброшенном кладбище найденную в лесу, простреленную солдатскую каску. А неподалеку, спустя время – и старого кота, который сбежал когда-то от своих хозяев, переезжавших в каменные дома, и с полдороги вернулся доживать в опустевших пенатах… Но это всё – подступы.
В конце рассказа именно нашему герою выпало, приехав однажды в ставшую родной, но уже опустевшую деревню, провожать в последний путь древнюю жительницу Рая, отошедшую к Господу на его глазах. Провожать одному. К Кому она отошла, он понял не сразу, и сделал свое дело почти безотчетно, не думая, больше-то было некому.
Опыт, конечно, страшноватый, трудный, но вот – пришлось.
Вода, чистая рубаха, прикрыть глаза, сложить руки, отыскать домовину…
«…Я похоронил ее рядом с неизвестным солдатом и котом Василием. На дощечке так и написал: “Тетя Мотя”. Не смог сообразить даже, как ее полное имя. Я стоял над свежей могилой и никак не мог уйти, чувствуя, что сделал еще не все.
Неожиданно я подумал про Хому Брута, и меня осенило. Но искать богослужебные книги дома у тети Моти было бесполезно. Она была атеисткой. А сам я не знал наизусть ни одной молитвы. Разве что…
– Отче наш… – неуверенно произнес я. И вдруг понял, что откуда-то помню и следующую строчку: – Иже еси на небесех…
Как там дальше? Я напрягся. Но в голове было пусто. Тогда я перестал вспоминать. И тут же без всяких усилий произнес всю молитву. Потом еще раз. И еще. Три раза. Начал накрапывать дождик. Я ощутил, что теперь могу идти…»
Искусство есть искусство, конечно, но сжившись с этим безымянным молодым человеком из рассказа Натальи Ключаревой, я думаю о том, что идет он – в правильную сторону. Как жаль, что с ним нельзя познакомиться.
С вами был Павел Крючков
15 июня. «Девятый вал»
Поделиться
Фото: Art Institute of Chicago/Unsplash
Все опытные мореходы знают об этом опасном для судов явлении, о котором мы ведаем по шедевральному живописному полотну Айвазовского. Проходят первая, третья, пятая волны и наконец является он — девятый вал, несущий с собой гибель, встреть он на своём пути борт небольшого корабля. В жизни духовной, всеусердно храня мир сердца, мы, тем не менее, должны быть всегда настороже, памятуя об «огненном искушении», которое норовит застигнуть врасплох христианина, потерявшего бдительность и вознамерившегося «опочить на лаврах» мнимого преуспеяния.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
15 июня. Об одиночестве
Поделиться
О важности человеческого общения — клирик московского храма Иерусалимской иконы Божией Матери за Покровской заставой священник Вадим Бондаренко.
Православная модель назидания уделяет много внимания тому, чтобы описать соблазны, которые ждут христианина на пути к Богу. Здесь всё понятно и на поверхности. Никому не удастся совместить следование за Христом с развратом, воровством, злом другому человеку. Всё это всегда было в жизни человечества, поэтому не теряет актуальности.
Но что-то и меняется. Уклад общества, сама модель жизни очень изменились за последние десятилетия. Я бы сказал, что это сформировало другой, гораздо более опасный соблазн, неплохо накладывающийся на внешнюю модель благочестия и религиозности. Этот соблазн — выбор одиночества.
Другой человек воспринимается нами как проблема, как лишнее обстоятельство, как то, что выводит нас из равновесия, покоя и гармонии. Мы ограничиваем контакты, оценивая их необходимостью и функциональностью. Мы забываем, что не можем видеть Бога и что-либо сделать для Него, но зато Он разговаривает с нами через других, которые Его образ и творение.
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 июня. О мечтах
ПоделитьсяО вреде пустых мечтаний — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
Мечтательность, несомненно, относится к признакам нашей падшей природы. «Мечтательность, способность к воображению, — называет святитель Феофан, — самой чернорабочей стороной нашей души». Мечтательность может привести человека к необыкновенным заблуждениям, из которых очень трудно возвращаться, если эту свою чернорабочую способность воспринимает он за некоторую духовную реальность.
Представляя что-либо желанное, он воспринимает это за действительное в отношении самого себя и своего состояния, в отношении невидимого духовного мира, в отношении невидимых сторон жизни и близких людей: «а я-то знаю, а я-то подозреваю, что на самом деле кроется за теми или другими словами или действиями близких моих».
Так вот, эта самая мечтательность, эта склонность к воображению, оказывается, заполняет душу человека необыкновенным мусором, хотя с виду и благообразным. Поскольку это не реальность, которая открывается особым образом проницательному и чуткому, а это как раз порождение собственного падшего разума, собственной вот этой способности строить воздушные замки и какие-либо конструкции и концепции внутри своей души.
Потому святые отцы призывают и при наших молитвенных трудах, и при общении с ближними, и при уповании на какие-то будущие свершения всяко беречься мечтательности, вот этой способности к воображению, которая в результате определённым образом формирует и наши чувства, ибо то, что ты себе намечтал, тем ты потом либо восхищаешься, либо боишься, либо, наоборот, вдохновляешься этими совершенно неосновательными плодами твоего собственного воображения.
Все выпуски программы Актуальная тема:
