Поделиться
С. Т. Конёнков, Женщина в русском сарафане (Н. Плевицкая), 1924
По широкому лугу, раскинувшемуся за околицей небольшого села в Курской губернии, разносилась громкая, весёлая песня. Прохожие останавливались, заворожённые глубоким, чистым, переливчатым голосом певицы. Казалось, ему не хватает этих бескрайних степных просторов, и он, отрываясь от земли, быстрокрылой птицей взмывает к облакам.
- Опять наша Дёжка распелась! - улыбались сельчане. – Дал же Господь девке голос - заслушаешься!
Юная Надя Винникова – родные и знакомые ласково звали её Дёжкой – пасла на лугу гусей. Она смотрела на окрестности любимого села, синюю кромку леса на горизонте, и песня сама лилась из её сердца. Она даже не сразу заметила остановившийся неподалёку экипаж, из которого вышла по-городскому одетая барыня, и с восхищением слушала Дёжкино пение.
- Девочка, - наконец обратилась она к Наде. – Как ты чудесно поёшь!
Дёжка вздрогнула от неожиданности. Она поклонилась барыне и смущённо поблагодарила за похвалу. А барыня протянула ей большой кулёк конфет.
- Вот, возьми, - сказала она. - Хотя это слишком маленькая награда за твой удивительный дар!
Так замечательная русская певица, исполнительница народных песен, Надежда Васильевна Плевицкая получила свой первый в жизни гонорар.
Конфеты Дёжка раздала подругам. И в этом тоже проявился характер будущей звезды русской сцены, которую Император Николай Второй назовёт «курским соловьём»; певицы, восхищавшей Шаляпина и Собинова, Есенина и Блока. Свои внушительные гонорары она тратила на благотворительность, не стремясь при этом заработать себе дополнительную славу, а искренне считая, что таков долг каждого верующего христианина.
А верующей Надежда Васильевна была далеко не только на словах. В отрочестве она два года прожила послушницей в монастыре, а самыми яркими воспоминаниями Плевицкой были Пасхальные и Троицкие крестные ходы в родном селе и паломничество в Курскую Коренную Пустынь. В своих песнях она старалась донести до слушателей ту органическую связь русского народа с православной верой, которую сама ощущала с детства.
Путь Надежды к большой сцене был нелёгким. Долгие годы она выступала в третьесортных труппах за мизерные деньги. Казалось, после безвестности, успех, свалившийся на неё в одночасье, должен вскружить голову и затмить глаза. Но не тут-то было! Получив первый крупный гонорар, Надежда Васильевна потратила его, заказав колокол для церкви в родном Винникове. А когда в тысяча девятьсот четырнадцатом году там случился страшный пожар, оставивший без крова почти всех её односельчан, Плевицкая дала несколько благотворительных концертов, средства от которых пошли на строительство новых домов для погорельцев. Надежда Васильевна похлопотала и о том, чтобы в селе открылась библиотека, и постоянно пополняла её фонды, покупая редкие и дорогостоящие издания.
Её сценическая карьера была на пике, когда началась Первая Мировая война. Плевицкая без колебаний решила оставить сцену, чтобы помогать там, где помощь была нужнее всего – на фронте. Она поступила сестрой милосердия в Николаевскую общину, работала сиделкой в лазарете, самоотверженно ухаживала за раненными, причём, не в тылу, а в действующей армии. За отвагу и преданность Родине Надежда Плевицкая была награждена боевым орденом Святой Анны.
В гражданскую войну Надежда Васильевна не делила людей на «красных» и «белых», «своих» и «чужих». И те, и другие, были русскими людьми, и она болела сердцем за то, что брат идёт на брата. Ей случалось выступать и перед белогвардейцами, и перед красноармейцами. Она давала благотворительные концерты в пользу голодающих детей новой Советской республики, и, как настоящая христианка, думала не о политике, а только о милосердии. «Эта моя милостыня гибнущим детям, наверное, записана у Господа!» - написала Плевицкая в своём дневнике.
Надежда Васильевна умерла вдали от родины, во французской тюрьме, куда её поместили по абсурдному сфабрикованному обвинению в шпионаже. Но песня её по-прежнему звучит – сильная и искренняя, как сама жизнь этой удивительной певицы и милосердной женщины.
Псалом 83. Богослужебные чтения
Поделиться
Наверное, вам знаком процесс выжимания сока из винограда — потрясающее зрелище! Если не вживую, то хотя бы в видеозаписи, всё равно оставляет сильное впечатление — как спелые грозди превращаются в жмых, а их «кровь» — то есть сок — становится впоследствии вином.
Сегодня в храмах читается 83-й псалом — который давайте попробуем послушать именно через призму превращения винограда в вино.
Псалом 83.
1 Начальнику хора. На Гефском орудии. Кореевых сынов. Псалом.
2 Как вожделенны жилища Твои, Господи сил!
3 Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце моё и плоть моя восторгаются к Богу живому.
4 И птичка находит себе жильё, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих, у алтарей Твоих, Господи сил, Царь мой и Бог мой!
5 Блаженны живущие в доме Твоём: они непрестанно будут восхвалять Тебя.
6 Блажен человек, которого сила в Тебе и у которого в сердце стези направлены к Тебе.
7 Проходя долиною плача, они открывают в ней источники, и дождь покрывает её благословением;
8 Приходят от силы в силу, являются пред Богом на Сионе.
9 Господи, Боже сил! Услышь молитву мою, внемли, Боже Иаковлев!
10 Боже, защитник наш! Приникни и призри на лице помазанника Твоего.
11 Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи. Желаю лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия.
12 Ибо Господь Бог есть солнце и щит, Господь даёт благодать и славу; ходящих в непорочности Он не лишает благ.
13 Господи сил! Блажен человек, уповающий на Тебя!
Не просто так я начал с образа винограда: одна из версий толкований надписания прозвучавшего псалма имеет именно такую линию — направляя мысль к «точилу» или «виноградному давильному станку». Но как же этот образ помогает нам глубже понять сам псалом?
Тот, кто держал в руке спелую ароматную гроздь винограда, знает, насколько в ней всё прекрасно: и цвет, и аромат, и форма, а как приятно раскрывается весь этот букет, когда ягода оказывается во рту! И вот здесь возникает вопрос: не является ли жестокостью сознательно разрушать всю эту красоту и гармонию — бросать в жёсткий, неумолимый пресс — который разделит гроздь на сок и жмых? Казалось бы, лучше оставить гроздь в неприкосновенности — но есть нюансы.
Гроздь сама по себе — не очень устойчива. Любое малейшее повреждение ягоды — и она тотчас загниёт. Да и целая, всё равно долго храниться не может. А вот вино — может, и не только годами, но и десятилетиями — только ещё больше повышая своё качество. И, конечно же, самое главное — вино — это уже совершенно иной уровень пищевого продукта: это целое искусство виноделия, одно из тонких и древнейших.
К чему столь пространное введение? Всё дело в том, что 83-й псалом — про то, что в нашей жизни сердце порой ровно так же сжимается, как гроздь под неумолимым прессом — и именно тогда из сердца проистекает настоящая молитва. Больно? Очень! Но и результат этого процесса — в виде отдачи самого драгоценного — молитвы — тоже впечатляет.
И когда псалмопевец говорит, что «Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце моё и плоть моя восторгаются к Богу живому» — образ превращения грозди винограда в благоуханное вино — очень хорошо подходит! Человек не «застревает» в своей самодостаточности, он не цепляется всеми силами за состояние комфорта, понятности, предсказуемости — всё то, что представляется неверующему важнейшей ценностью. Он не пугается процесса «сжатия» в виде ограничений поста, уменьшения развлечений, обострения различных житейских обстоятельств: напротив, именно в этом он видит действие Живого Бога, к Которому устремляется всей своей душой. И вместе с поэтическим прозрением Максимилиана Волошина восклицает:
«Надо до алмазного закала
Прокалить всю толщу бытия.
Если ж дров в плавильной печи мало,
Господи, — вот плоть моя!»
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Н. Готорн «Дом о семи фронтонах» — «Золото будничных дел»
Поделиться
Фото: Johnny McClung / Unsplash
Можно ли наполнить повседневные бытовые дела высшим смыслом? Фиби, героиня романа «Дом о семи фронтонах», написанного в девятнадцатом веке американским писателем Натаниэлем Готорном, незаметно для самой себя поступает именно так. Девушка приезжает из провинции к тётушке, поселяется в её мрачном доме... и принимается за бытовые дела. Фиби готовит завтраки, моет посуду, печёт лепёшки на продажу в лавке тётушки, убирается, ухаживает за садом. Привычная к труду, Фиби легко справляется с этими делами, но главное другое. Вот что бросается в глаза её тётушке: Фиби любую работу выполняет так, словно её простые бытовые действия имеют духовный смысл. Она умеет, говорит о ней автор, в ткань будней вшивать золотую нить одухотворённости.
Протоиерей Всеволод Шпиллер, известный проповедник двадцатого века, в одной из своих проповедей затронул тему золота и будней. Каждая душа в глубине своей имеет золото. Это золото есть творческая — то есть созидающая сила. И она может осуществляться даже самым простым образом, в бытовых делах и обязанностях, освящая целую жизнь. И именно эта любовь, служение человеку есть в то же время служение Богу.
Слова отца Всеволода перекликаются с тем, как Фиби сумела превратить свои дни в золото.
Все выпуски программы ПроЧтение:
А. Яшин «Спешите делать добрые дела» — «Не откладывать добрые дела»
Поделиться
Фото: Towfiqu barbhuiya / Unsplash
«Дорожите временем!» — призывает нас святой апостол Павел. Но как правильно дорожить временем? Может быть, потратить его с максимальной пользой, предельно интенсивно? Время, потраченное на пустоту, уходит в небытие. Время, потраченное с пользой для души, уходить в вечность. Это-то и есть разумное его употребление.
И один из способов такого разумного употребления времени — добрые дела. Поэт Александр Яшин, говоря о добрых делах в стихотворении «Спешите делать добрые дела», призывает не откладывать их. Почему? Да потому что дни, как опять же говорил святой апостол Павел, лукавы. Что это значит? Время быстротечно. И опоздать с добрыми делами очень легко. Вот герой стихотворения собирается порадовать отчима, построить дом бабушке, накормить старика. Но не успевает. Отчима уже нет и бабушка умерла, а с едой для старика в блокадном Ленинграде герой опаздывает всего на один день и «дня того не возвратят века».
И тут на память приходят слова митрополита Антония Сурожского, проповедника двадцатого столетия, слова, может быть, на первый взгляд ошеломляющие, но если вдуматься, окрыляющие:
— Если бы мы думали постоянно, трепетно, — говорил владыка, — о том, что стоящий рядом с нами человек, которому мы сейчас можем сделать доброе или злое, может умереть, как бы мы спешили о нём позаботиться!
Если помнить эти слова митрополита Антония, то, наверное, не придётся, как делает это герой стихотворения «Спешите делать добрые дела», жалеть о безвозвратно утраченных возможностях.
Все выпуски программы ПроЧтение:
