Поделиться
Казанский храм великомученицы Параскевы, постороенный на средства купца Ивана Михляева
Благотворительность - это не только материальное содействие нуждающимся. Она может быть направлена на возведение памятников культуры, больниц, церквей. Именно строительству храмов посвятил свою жизнь казанский купец Иван Михляев.
Иван Афанасьевич владел суконной мануфактурой, кожевенным и винокуренным заводами. Он успешно торговал в России, и даже в Китае. В одной только Казани Михляев имел 34 магазина и был одним из первых богачей города.
Но не только этим знаменит Иван Афанасьевич. Он был лично знаком с Петром Первым. В 1722 году царь, остро нуждаясь в деньгах, приехал в Казань и посетил суконную фабрику, на которую возлагал большие надежды. Они рухнули после первых минут пребывания Петра на предприятии, которое кроме убытков не приносило ничего. И тут в дело вступил Михляев. Он пригласил Петра к себе и преподнёс ему блюдо золотых и серебряных денег на нужды российского флота. Подарок тронул императора. Михляев рассказал ему о своей суконной фабрике. Царь тут же кинулся её осматривать, нашёл, что предприятие процветает и подарил казённый завод Ивану Афанасьевичу. В письме, которое Пётр отправил Михляеву, говорилось:
«Мы, ведая доброе ваше состояние, отдаем казанский шерстяной завод с готовым домом и со всеми станами и инструментами: только вы приложите своё старание об оном, размножить для своего интереса».
Михляев соединил личную фабрику с дарованным предприятиям. В умелых руках промышленника дела пошли исключительно хорошо. Михляев быстро богател. Но сундуком, в котором положено прятать деньги, не обзавёлся. Напротив, Иван Афанасьевич активно занялся благотворительностью. Всю свою энергию он направил на строительство и поддержание храмов. Тем более, что дал слово императору возвести в городе Петропавловский собор. Строительство не обошлось без происшествий. Сначала собор возводили казанские мастера. Он был уже почти готов и вдруг неожиданно рухнул. Причиной обрушения стали ошибки при закладке фундамента. Пётр Первый, узнав о беде, прислал в Казань своих мастеров. Они-то и построили здание, которое радует глаз до сих пор. В своё время под сводами этого собора молился Александр Сергеевич Пушкин, храмом любовался Александр Дюма, сюда приезжали все российские императоры и императрицы.
Петру Первому Казань обязана и строительством нового Пятницкого храма. Царь обратил внимание Михляева на то, что церковь, расположенная возле его фабрики давно обветшала. Иван Афанасьевич не стал реставрировать старое здание. На его месте он выстроил новый храмовый ансамбль.
Церковь святой Евдокии тоже появилась на средства Михляева. Названа она в честь жены купца - Евдокии. Церковь была небольшой, скромной. Именно это помогло ей сохранять свой первоначальный облик почти три века. Большие храмы реставрировались или уничтожались, а до маленькой церквушки у властей не доходили руки. Так что в десятку уцелевших после революции казанских храмов, входит и церковь святой Евдокии.
Ещё один собор, возведённый на деньги Ивана Михляева – Богоявленский. До революции он считался самым большим собором Казани. Сюда приходили и аристократы, и крупные промышленники, и простые люди. Храм знаменит ещё и тем, что в нём крестили маленького Федю Шаляпина - будущего великого певца.
На пожертвования Ивана Афанасьевича в Казани и окрестных сёлах было построено около десяти церквей. Все они сохранились до наших дней во многом благодаря завещанию Ивана Михляева. Купец, промышленник и храмостроитель наказал своим наследникам продолжать строить новые церкви и реставрировать старые. Поэтому не удивительно, что сегодня имя Ивана Михляева ассоциируется у казанцев с упорным трудом и щедростью.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
