Поделиться
Иван Фёдоров посвятил всю свою жизнь книжному делу. Именно он выпустил в 1564 году тиражом две тысячи экземпляров богослужебную книгу «Апостол», которая стала первой печатной книгой на Руси.
Иван Фёдоров родился около 1510 года и уже в детстве знал, какой это колоссальный труд — создание рукописной книги. Еще студентом Фёдоров заинтересовался книгопечатным делом во время обучения в краковском Ягеллонском университете. Именно Ивана Фёдорова митрополит Московский и Всея Руси Макарий благословил на строительство в Москве типографии и открытие Печатного двора по повелению царя Ивана Грозного.
Какой труд стал вершиной книжного служения Ивана Фёдорова и как с его именем связана первая русская «Азбука»?
В XVI-м веке в Москве побывал итальянский аристократ Рафаэль Барберини. Вернувшись на родину, он изложил свои впечатления от поездки в рукописи «Путешествие в Московию». Одним из предметов восхищения иностранца стала московская типография. «Ввели они у себя печатание. И я сам видел, с какой ловкостью уже печатались книги», — писал Барберини. Итальянцу посчастливилось стать свидетелем того, как в 1564-м году вышла в свет первая русская печатная книга — «Апостол». И увидеть человека, трудами которого это знаменательное событие смогло свершиться — первопечатника Ивана Фёдорова.
О том, что печатному делу Фёдоров посвятил всю свою жизнь, известно доподлинно. А вот о самом печатнике до наших дней дошло не так уж много сведений. По всей вероятности, родился он в Москве, так как часто подписывался Иваном Москвитянином. Приблизительным годом рождения Ивана Фёдорова историки считают 1510-й. И предполагают, что семья, в которой он появился на свет, была образованной. Скорее всего, отец Ивана трудился переписчиком. Поэтому будущий печатник с детства знал, какой это колоссальный труд — создание рукописной книги. Вручную выполнялось всё: текст, рисунки, переплёт. На один лишь экземпляр уходили долгие годы. И стоили такие книги, конечно, очень дорого.
Судя по сохранившимся документам, образование Иван получил в Польше, в краковском Ягеллонском университете. В его архивах есть запись от 1532 года — о том, что Иоанн Фёдоров Москвитянин окончил курс со степенью бакалавра. В университете преподавались латынь и древнегреческий язык. Была своя типография — и, вероятно, ещё студентом Фёдоров заинтересовался книгопечатным делом. Вернувшись в Москву, в начале 1540-х, Иван был рукоположен во диакона в Кремлёвской церкви Святителя Николы Гостунского. А в 1551 году в Москве состоялось собрание духовенства и знати — знаменитый Стоглавый Собор. На нём много говорилось о важности развития книжного дела. Повелением царя Ивана Грозного было решено построить в Москве типографию и открыть Печатный двор. На это важное предприятие митрополит Московский и Всея Руси Макарий благословил дьякона Иоанна Фёдорова.
Начинать ему пришлось фактически с нуля. Печатный станок привезли из Европы, где ещё сто лет назад его изобрёл Гуттенберг. Однако нужно было изготовить свинцовые литеры — буквы, причём, для разных шрифтов. А сначала для каждой из них вырезать деревянную форму. Формы требовались также и для орнаментов, которыми в то время было принято украшать страницы. Когда всё было готово, Иван лично набрал из них текст будущей книги. И в апреле 1564 года тиражом две тысячи экземпляров вышла в свет богослужебная книга «Апостол» — первая печатная книга на Руси. Вслед за ним, спустя два года, Иван Фёдоров выпустил ещё одну книгу «Часовник» — сборник повседневных молитв. Первую русскую «Азбуку», тоже издал Иван Фёдоров в 1575 году. Он не только напечатал учебник, но и сам составил его.
Вершиной книжного служения русского первопечатника стала так называемая Острожская Библия. Она увидела свет в 1581 году при поддержке известного православного благотворителя — Константина, князя Острожского. Отсюда и её название. Это была первая печатная Библия на славянском языке. Иван Фёдоров находился тогда уже в преклонных годах, и князь предложил ему уйти на покой, пообещал подарить дом и землю. Ведь у самого Фёдорова не скопилось никакого имущества, кроме нескольких рабочих инструментов. Но первопечатник отказался. Талантом, который дал ему Бог, он хотел служить людям до последнего вздоха. В послесловии к «Апостолу» Фёдоров писал: «Возлюбленный и чтимый русский народ, если труды мои окажутся достойными вашей милости, примите их с любовью». С любовью к людям и сам он работал всю жизнь.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Сосна
Поделиться
Фото: Иван Кузнецов / Pexels
Раннее июльское утро, на улице уже жарко. Природа и село проснулись, в деревянном храме идёт служба. Скромные подсвечники послушно собирают капли воска, капающие с тонких горящих свечей. В тишине церкви хрустальными нотами тропаря струится с клироса тихое пение матушки. Разноцветные косынки бабушек, как полевые цветы, неспешно кивают в поклонах Спасителю. Мужчины молятся на коленях. Со старинных потемневших икон смотрят на молящихся лики святых. Через настежь открытые окна в полумрак храма проникают голоса птиц и нагретый солнцем воздух. Становится душно, начинает кружится голова. Выхожу на минуту из церкви.
С высоты крыльца открывается вид на цветущий палисадник и высокие сосны, что окружают храм. Взгляд падает на одну из них, засохшую. Она так же высока и величественна, как её соседки, но уже мертва. Будто вырезанный из картона кажется её серебристый силуэт на фоне сестёр с золотистой корой и раскидистой зеленью веток. Она всё ещё красива изгибом ветвей и переливом серых оттенков ствола, но корни больше не питают её, потеряла она свою силу.
Всматриваюсь в неё и ловлю себя на мысли, что боюсь узнать в ней себя. А горит ли лампада внутри моего сердца, или я только стою в церкви, как картонный, и бездумно бегу по жизни? Тревожную мысль, будто порывом ветра, прогоняет возглас священника, и я с радостью перешагиваю порог церкви. Стремлюсь туда, к живительному ручью воскресной службы, что может напитать корни и придать сил. По храму разносится «Верую». Благодарю тебя, Господи, за такую возможность!
Текст Екатерина Миловидова читает Илья Крутояров
Все выпуски программы Утро в прозе
Сухая листва
Поделиться
Фото: Naufal Shidqi / Pexels
Выхожу из дома на работу. Раннее осеннее утро встречает тёплыми лучами солнца. Они скользят по моему лицу и падают на тротуар. Льются на дома и золотистые кроны деревьев, что нехотя расстаются с одеянием. На газонах сухие разноцветные ковры из листьев. Замедляю шаг и останавливаюсь. Внимательно рассматриваю мозаику под ногами. Вот уже высохшие жёлтые с коричневыми крапинками сердечки тополя, что упали давно, наверное, в конце лета. Здесь скрученные листочки ивы. Там зелёно-красные ладошки клёна. Я встаю на землю, усыпанную листвой, и закрываю глаза. Делаю крошечный шаг почти на месте и прислушиваюсь. Потом ещё один. Тихий хруст сухой листвы под ногами мгновенно возвращает в беззаботное детство.
Воспоминание всплывает яркой картинкой. Мне, наверное, семь или восемь лет, я спешу в школу, минуя тротуары. Сухие листья послушно взмывают в воздух, повинуясь мыскам моих коричневых ботинок. Мне весело и радостно. Скоро прозвенит звонок, и вот я уже бегу к школьной калитке, вливаясь в шумную гурьбу детей с ранцами.
Открываю глаза и смотрю на часы. Время спешить на работу, чтобы не опоздать. Ускоряю шаг, навёрстывая упущенное, но не потерянное время. Пусть мой путь сегодня лежит по другому маршруту. И я уже не маленькая девочка. Можно продолжать радоваться простым вещам. Утреннему солнцу и сухим листьям под ногами.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Точильный камень
Поделиться
Фото: Kate Amos / Pexels
Утром в будний день нужно успеть многое. Приготовить завтрак семье, детям в школу перекус собрать. В духовке остался большой яблочный пирог, всем хватит. Запах антоновки с корицей всё ещё витает радостной ноткой в воздухе кухни. Но на душе неспокойно. Среди всех этих утренних забот в голове звучит тихий голос совести, не даёт забыть вчерашний разговор с подругой. С одной стороны, понимаю, что сказала ей правду, с другой, переживаю, что сделала это поспешно, оттого вышло не бережно и даже обидно.
Пока варится кофе, делаю бутерброды. Режу хлеб, он крошится, похоже нож затупился. Переворачиваю пустую керамическую кружку и точу лезвие ножа о каёмку донышка, не залитую глазурью. Почти точильный камень получается из любимой чашки. Погрузившись в мысли, не замечаю, как уже ставшее острым лезвие легонько касается кожи. Ранка на пальце неглубокая, но болезненная.
Клею пластырь на палец, но порез всё равно пульсирует, напоминая о себе. Осознаю, что и я так поранила резким словом сердце подруги. А на душу пластырь не приклеишь... Решаю заехать после работы к ней домой, выслушать и поддержать. Благодарю совесть, что как точильный камень не даёт моей душе притупиться, перестать чувствовать чью-то боль. На сердце становится спокойно, и палец уже, кажется, почти не беспокоит.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
