Поделиться
Героический священник — отец Анатолий Чистоусов — до последнего вздоха сохранил в сердце верность Господу и безграничную любовь к людям.
К 1992 году Анатолий Иванович Чистоусов уже 20 лет как служил России в Вооружённых силах. Спустя два года митрополит Ставропольский и Бакинский Гедеон рукоположил его в священный сан. 21 марта 1994 года отец Анатолий Чистоусов получил назначение штатным священником Михайло-Архангельского храма — единственной православной церкви в столице Чеченской Республики, городе Грозном. В декабре 1994 года в Чечне начались военные действия, и отец Анатолий оказался в самом эпицентре боёв. В то время в Михайловском храме находили приют и утешение жители Грозного — дети, старики, женщины; русские и чеченцы, православные и мусульмане. В январе 1996 года в Грозный приехал на переговоры об освобождении пленника — российского солдата — протоиерей Сергий Жигулин. Отец Анатолий отправился с ним, и в тот день оба священника сами попали в плен. Спустя полгода переговоров протоиерея Сергия Жигулина удалось вызволить. Батюшка Анатолий был расстрелян.
Что вспоминал об отце Анатолии Чистоусове протоиерей Сергий Жигулин?
Армейская форма, безукоризненная выправка, на плечах — погоны майора Военно-воздушных сил. Такой посетитель пришёл в 1992 году на приём к митрополиту Ставропольскому и Бакинскому Гедеону. Майор по-светски представился: «Заместитель командира по воспитательной работе ставропольского лётного училища Анатолий Иванович Чистоусов». А потом рассказал о себе. О том, что двадцать лет служит России в Вооружённых силах, что пришёл к вере — посещает храм, прислуживает в алтаре, и горячо желает посвятить свою жизнь Богу — стать священником. «Я сразу почувствовал, что вера для него — глубокий и осознанный выбор», — вспоминал владыка Гедеон. Спустя два года митрополит рукоположил Анатолия Чистоусова в священный сан. Перед самой хиротонией спросил его: «А если отправят служить туда, где неспокойно, опасно, где стреляют, — пойдёшь?» Анатолий ответил: «Пойду, куда бы Господь ни благословил». На следующий день, 21 марта 1994 года, отец Анатолий Чистоусов получил назначение штатным священником Михайло-Архангельского храма — единственной православной церкви в столице Чеченской республики, городе Грозном.
А в декабре 1994 года в Чечне начались военные действия. Война быстро добралась и до Грозного. Михайловский храм, в котором служил отец Анатолий, оказался в эпицентре боёв, но даже в самые тяжёлые дни богослужения в нём не прекращались. Между тем повстанцы постоянно простреливали церковный двор. Так, однажды под их пули попала пожилая певчая храма. Она неминуемо истекла бы кровью, но женщину вовремя заметил отец Анатолий. Священник крикнул боевикам: «Дайте забрать раненую!» Увидев православного батюшку, бесстрашно идущего к ним под пулями в облачении, с крестом на груди, те опешили и прекратили огонь. Женщина была спасена. Увы, под обстрелами не устоял храм. В один из дней в него попали сразу несколько снарядов, и разрушения оказались слишком серьёзными. Но отец Анатолий не унывал: вместе с прихожанами он обустроил для богослужений хозяйственную церковную постройку. В Грозном тогда не было газа, света, электроэнергии; ударили морозы. Ни на минуту не прекращался грохот орудий. В этих условиях отец Анатолий Чистоусов совершал богослужения и ухаживал за тяжело заболевшим настоятелем — протоиереем Петром Нецветаевым. Батюшка пошёл на риск — призвал полевых командиров помочь больному отцу Петру эвакуироваться из подконтрольного боевикам Грозного. Просьбу священника услышали. Прощаясь с отцом Анатолием, настоятель предлагал ему ехать вместе с ним, но Чистоусов отвечал: «Как же я уеду? Здесь люди». Так в 1995 году отец Анатолий остался в Грозном единственным православным священником.
В то страшное время в Михайловском храме находили приют и утешение жители Грозного — дети, старики, женщины; русские и чеченцы, православные и мусульмане. Отец Анатолий Чистоусов организовывал для них сбор гуманитарной помощи, в одиночку ходил по подвалам разрушенных зданий, где тоже прятались люди. Среди войны и смерти исповедовал, причащал, крестил. Единственный подрясник батюшки был в дырах от осколков...
В январе 1996 годе в Грозный приехал специальный посланник Патриарха Алексия II, протоиерей Сергий Жигулин. Он должен был провести с боевиками переговоры об освобождении пленника — российского солдата. На рискованное мероприятие вместе с ним добровольно отправился отец Анатолий Чистоусов. «Он не обязан был никуда ехать, — вспоминал отец Сергий. — У него был приход, своих забот хватало». В тот день оба священника сами попали в плен. Спустя полгода путём сложнейших переговоров протоиерея Сергия Жигулина удалось вызволить. Отпускать же отца Анатолия — бывшего военного, боевики категорически отказывались. Батюшка пережил жестокие пытки. Взамен на свободу ему предлагали снять крест, отречься от Христа. Но отец Анатолий не дрогнул. 14 февраля 1996 года героического священника расстреляли.
Протоиерей Сергий Жигулин вспоминал, как в плену отец Анатолий ободрял его, утешал. Однажды он сказал: «Ведь это счастье — пострадать за Христа, умереть с Его именем на устах». Священник Анатолий Чистоусов совершил истинный подвиг мученичества. До последнего вздоха он хранил в сердце верность Господу и безграничную любовь к людям.
Все выпуски программы Жизнь как служение
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
