Поделиться
Фото: PxHere
Немного сохранилось сочинений древнеримских поэтов о христианах, и каждое такое произведение — величайшая ценность для потомков.
Сегодня мы говорим о святом Киприане Карфагенском и книге гимнов Аврелия Пруденция.
Место действия — город Карфаген в Северной Африке.
Время действия — III век по Рождестве Христовом.
Аврелий Пруденций Клемент — это звучное имя поэта IV века, который писал на латыни, хорошо известно разве что знатокам поздней античности. А вот современники называли Пруденция «христианским Горацием», зачитывались его стихами и аллегорическими поэмами.
Особой популярностью пользовался цикл гимнов Пруденция, воспевающий христианских мучеников.
Один из них посвящен священномученику Киприану Карфагенскому, пострадавшему за Христа в III веке по Рождестве Христовом.
Киприан был успешным юристом в Карфагене, крупном городе в Северной Африке. Он был богат, занимал высокое положение в обществе, но однажды Киприан без сожаления всё это оставил и посвятил свою жизнь служению Христу.
Аврелий Пруденций не понаслышке знал, что это такое — решительно переменить свою прежнюю жизнь. Поэт и сам долгие годы занимал высшие государственные должности при дворе императора Феодосия, а в возрасте пятидесяти четырех лет ушел в монастырь, полностью посвятив себя молитве и литературному творчеству.
Вот как пишет Пруденций о разительной перемене в жизни Киприана. В переводе с латыни его гимны для нас звучат как энергичная, ритмизированная проза.
Даже и внешний вид его становится иной, чем был прежде: появляется строгость, обрезываются длинные, ниспадающие с головы волосы. Говорит уже юноша скромно, стремится к надежде на спасение, держится руководства веры, живёт правдою Христовой, исследует наше учение. И вот, вследствие этих похвальных качеств, как достойнейший учитель, возводится даже на епископский престол.
По настоятельной просьбе карфагенских христиан Киприан стал епископом.
Во второй половине 3-го века, во время гонений на христиан римского императора Валериана, епископа Киприана отправили в ссылку в отдалённый городок Курубис. Находясь в изгнании, он и оттуда продолжал управлять карфагенской общиной.
Киприан, просвещённый провозвестник учения Христа, убеждает свой народ, чтобы никто не уклонялся от мужественного исповедания, дабы в своей преступной слабости не устрашился пожертвовать собою за веру. Он внушает, что мучения легко переносятся, если иметь в виду вечное будущее, обетованное от Бога мужам доблестным...
Понимая, что во времена испытаний верующим как никогда нужна его духовная поддержка, святитель Киприан по своей воле покинул место ссылки и вернулся в Карфаген. Вскоре состоялся суд, на котором Киприан Карфагенский спокойно и твёрдо отказался принести жертву идолам, после чего был приговорён к усечению мечом.
В сочинении Пруденция приводится диалог между епископом и проконсулом Карфагена, исполнявшим обязанности судьи.
На вопрос об образе жизни Киприан ответил: «Я чту Единого Бога, сообщаю людям святые таинства Христа Спасителя». Проконсул на это говорит: «Довольно уже и этого преступления; он сам признаётся в вине, отвергая действительность молнии Юпитера. Палачи! Приготовьте меч; пусть Киприан будет усечён мечём».
Услышав приговор, святитель Киприан сказал: «Благодарение Богу!», и весь народ в один голос воскликнул: «И мы хотим умереть с ним!» Но это не помогло христианам защитить епископа — судья был неумолим. Мученическая кончина Киприана Карфагенского произошла в 258 году.
Все эти подробности стали известны, благодаря поэту Пруденцию, рассказавшему в своём сочинении о жизни и смерти священномученика Киприана Карфагенского.
Все выпуски программы Прообразы
Псалом 124. Богослужебные чтения
Поделиться
«Зачем быть хорошим, следовать кодексу чести, держаться правды, если зло регулярно побеждает?» Многие люди задают себе такой вопрос, когда вдруг осознают, что мир полон несправедливости. В такие периоды создаётся ощущение, что Бог спит или Ему нет до нас дела. Накрывает чувство бессмысленности происходящего. Именно в такие моменты человек рискует сломаться, махнуть на всё рукой и пуститься во все тяжкие. 124-й псалом, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, посвящён именно этой непростой теме. Давайте послушаем.
Псалом 124.
Песнь восхождения.
1 Надеющийся на Господа, как гора Сион, не подвигнется: пребывает вовек.
2 Горы окрест Иерусалима, а Господь окрест народа Своего отныне и вовек.
3 Ибо не оставит Господь жезла нечестивых над жребием праведных, дабы праведные не простёрли рук своих к беззаконию.
4 Благотвори, Господи, добрым и правым в сердцах своих;
5 А совращающихся на кривые пути свои да оставит Господь ходить с делающими беззаконие. Мир на Израиля!
Псалом 124-й — это торжественный гимн в честь возвращения евреев из Вавилонского плена. Люди вернулись домой и увидели родной Иерусалим без стен. Город беззащитен, а кругом враждебные народы. В душе тревога и страх. Как же пережить всё это? Чтобы утешить людей псалмопевец использует два ярких образа.
Первый — это образ гор, которые окружают Иерусалим. Для древнего человека гора — это символ непоколебимости. Сколько бурь, сколько врагов, а горы стоят веками. И псалмопевец говорит: человек, надеющийся на Господа, — та же гора. Его не сдвинуть. Не потому, что он сильный, а потому что его опора — Сам Господь. Но на этом автор псалма не останавливается и продолжает расширять образ. Как горы образуют естественную преграду вокруг Иерусалима, так Господь, подобно стене, стоит вокруг Своего народа. Те, кто верен Богу, словно находятся внутри этого благодатного кольца.
Второй образ — это жезл нечестивых. О нём псалмопевец пишет, что «не оставит Господь жезла нечестивых над жребием праведных, дабы праведные не простёрли рук своих к беззаконию». О чём тут речь? Жезл — это символ власти. Даже если нечестивые по какой-то причине оказались на коне, у их власти есть срок. Господь терпит их ровно до того момента, когда праведные могут не выдержать и начать им подражать. То есть псалмопевец словно говорит: «Бог вмешается раньше, чем мы сломаемся. Зло не бесконечно. У него есть свой лимит. И этот лимит определяет не сила злодеев, а наша немощь. Бог не даст нам испытаний сверх нашей меры».
Когда нас одолевают тяжёлые мысли о той несправедливости, которая творится вокруг, приведём себе на память эти два образа. Зло временно. Это палка в руках хулигана. Да, она больно бьёт, но однажды рука устанет, а палка сломается. А горы стоят вечно. Они были здесь до злодеев и будут после. Так и Бог — Он был до всех зол и будет после. И тот, кто помнит об этом, сам становится, как гора. Его можно ударить, но нельзя сдвинуть. Поэтому всё, что от нас требуется, — в минуты скорби и печали самим не протянуть руки к беззаконию. Не соврать, не подсидеть, не предать, не продаться. Даже если нам кажется, что зло пришло навсегда. И в любых обстоятельствах всё своё внимание держать на Боге. То есть почаще задавать себе вопрос: «Как я могу сейчас в этих непростых обстоятельствах исполнить Его волю, как я могу быть полезен ради Него тем людям, которые меня окружают?» Всякий, кто понуждает себя к этой работе, оказывается под защитой Всевышнего, Господь не даст ему страдать сверх меры. Но в своё время пошлёт тот мир, о котором сегодня говорит псалмопевец.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Юрий Новицкий
Поделиться
Среди святых ликов новомучеников и исповедников Российских есть икона с образом молодого человека. Он в пиджаке, белой рубашке, при галстуке. Усы аккуратно подстрижены. В руках он держит горящую свечу. Это новомученик Юрий Новицкий — профессор права, общественный и церковный деятель. Святой юрист — называли его люди ещё при жизни.
Юрий Петрович родился в Киевской губернии, в городе Умань, в 1882 году. В профессии решил пойти по стопам отца, мирового судьи. В 1903-м поступил на юридический факультет Киевского университета Святого Владимира. Пока учился жил в семье дяди, известного историка Церкви Ореста Новицкого. Под его добрым влиянием молодой человек пришёл к Богу. Юрий воцерковился. Стал прислуживать в алтаре, пел на клиросе во время Богослужений. В 1911 году Новицкий получил диплом юриста.
Юрий Петрович начал преподавать право в киевских гимназиях, вёл частную практику. А главным делом для него стало участие в деятельности киевского Патроната, или Общества покровительства лицам в местах заключения. Новицкий посещал арестантов в Губернской тюрьме, Киевской пересыльной тюрьме. Хлопотал о лучших условиях содержания. Изучал судебные дела. И если вдруг видел, что человеку назначено чрезмерное наказание, или произошла судебная ошибка, добивался пересмотра.
Новицкого заботила проблема детской преступности, которая в начале ХХ столетия приняла огромные масштабы. Несовершеннолетних судили наравне со взрослыми. Юрий Петрович считал, что такой подход не побудит малолетних преступников к исправлению. В 1913 году по предложению Новицкого в Киеве начал работать Суд для малолетних. Юрий Петрович разработал основы практики такого суда: индивидуальный подход к каждому ребёнку, назначение таких исправительных мер, которые в реальности смогут принести благоприятный результат. Судьи, по словам Новицкого, должны не столько судить, сколько ставить диагноз и прописывать лекарство.
В 1914 году Новицкого пригласили в столицу — преподавать на юридическом факультете Петроградского университета. Одновременно он читал лекции в Духовной Академии. В 1917-м, в страшные дни октябрьского переворота, Юрий Петрович не покинул город. И в последующие безбожные годы, когда начались гонения на Церковь и закрывались храмы, объединял верующих. В 1920-м Новицкий организовал «Общество православных приходов Петрограда и губернии». Спустя два года, в 1922-м, началась кампания по изъятию церковных ценностей под предлогом помощи голодающим. Юрий Петрович попытался вмешаться в процесс. Взяв на вооружение свой юридический опыт, он вышел на переговоры с властями. В феврале 1922-го, казалось, удалось достичь компромисса. Верующим разрешили следить, чтобы собственность храмов действительно шла на помощь голодным людям, а не на нужды партии. Однако уже в марте эти договорённости были нарушены большевиками. Юрия Новицкого арестовали по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей. В августе 1922-го, после долгого следствия и показного суда, его расстреляли — предположительно, на Ржевском полигоне под Петроградом.
В 1992 году на Архиерейском соборе состоялась его канонизация. Он стал одним из первых святых, прославленных в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Чабахан Басиева
Поделиться
Чабахан Михайловна Басиева, молодая учительница русского языка и литературы из средней школы города Алагир в Северной Осетии, в Великую Отечественную войну совершила подвиг величайшего мужества, любви к Отечеству и ближним. О её жизни сложены поэмы, сняты фильмы. В мае 1965-го она была посмертно награждена Орденом Великой Отечественной войны. По сей день люди в Северной Осетии и далеко за её пределами считают жизнь Чабахан Басиевой примером служения своему народу.
Чабахан родилась в 1912-м году, в высокогорном ауле Верхний Цей. С детства её окружали книги. Отец девочки с юных лет тянулся к знаниям. Самостоятельно выучился грамоте, русскому языку. Любовь к русской словесности передалась и дочери. Чабахан с ранних лет мечтала стать учительницей. Поэтому, когда девочке пришло время получать образование, семья перебралась из аула в город. Басиевы поселились в Алагире. Там Чабахан пошла в школу, с отличием окончила 10 классов. А в конце 1930-х отправилась в столицу республики — город Орджоникидзе, ныне Владикавказ. Девушка поступила на филологический факультет Педагогического института. Через 5 лет с дипломом учительницы русского языка и литературы вернулась в Алагир. Устроилась на работу в родную школу № 1.
В свободное время Чабахан обучала грамоте и взрослых, не только в Алагире, но и в окрестных селениях. Среди горцев-осетинов многие тогда не умели читать и писать. И жили люди бедно. Как-то раз Чабахан заметила, что один из её учеников пришёл в школу в стоптанных, не по размеру огромных ботинках. На перемене отвела мальчика в сторону, расспросила. Оказалось, его единственная пара развалилась. Пришлось надеть старые отцовские. Дома всю ночь напролёт Чабахан вязала. А утром вручила пареньку толстые тёплые носки — чтобы обувь не слетала и не натирала ноги. «Внимательной, сочувствующей была она во всём и ко всем», — вспоминала впоследствии подруга Чабахан, Нина Секинаева. После уроков молодая учительница не спешила домой. Часто она собирала ребят, и шла гулять с ними по городу. Рассказывала о достопримечательностях — например, водила их к алагирскому Свято-Вознесенскому собору.
22 июня 1941 года размеренную жизнь осетинского городка прервала весть о начале Великой Отечественной войны. А 1 ноября 1942-го в Алагир вошли немецкие войска. Многих жителей увезли на работы в Германию. При этом немцы хотели показать миру, что народы Северного Кавказа рады их приходу. Нужно было, чтобы это публично подтвердил кто-нибудь из местных жителей — желательно, уважаемых. Однажды утром к дому Чабахан подъехал автомобиль. В нём сидел офицер гестапо барон фон Кассен. Фашист вошёл, завёл с девушкой разговор о поэзии Гёте и Шиллера. И как бы между делом предложил сотрудничество. Увещевал: «Мы же с вами интеллигентные люди, и найдём общий язык». Но Чабахан отказалась помогать врагам.
Её арестовали. На допросах пытали. Но она так и не согласилась сотрудничать с нацистами. 20 декабря 1942 года молодую учительницу расстреляли. Похоронили её в братской могиле. Сегодня одна из главных улиц Алагира носит имя Чабахан Басиевой. Есть в городе и памятник, посвящённый ей — той, для кого немыслимо было предать Родину.
Все выпуски программы Жизнь как служение
