Поделиться
Вот взять — да и лизнуть железку на морозе! Кто из нас не делал этого в детстве? А почему делали? А потому что родители сказали, что прилипнет язык к металлу. И тут же мысль в детской голове: неужели прилипнет? Не верю. Попробую тихонечко...
Отлично помню тот день. Мне было года четыре, и гуляла я одна в дачном саду. Родители дома, мороз, снежок идёт. Подмёрзла, пошла греться, домой. Вот уже взялась почти за ручку двери... И вспомнила : «Не лижи железки — прилипнешь!»
Да ну? Не может быть. Смотрю на эту блестящую ручку — и такая она! Прямо тянет к себе: лизни! Ну и лизнула.
Дальше всё было плохо. Стою, язык высунутый к ручке прилип, потянула — боль адская. А родители дома. И звать их страшно: отругают! Но хуже всего — дверь-то внутрь дома открывается. Если заору, замычу, они услышат, дверь дёрнут — так вообще язык мой оторвут!
Стою, слёзы текут, мёрзну, думаю...
Догадалась: изловчилась, руку вбок, как могла, вытянула, туда, где дверь кончается, а рядом окно уже, и машу рукой, машу! Увидали.
Конечно, всё равно, дёрнули они дверь. Крови было, слёз...
Сладок запретный плод. Но сколько боли, если попробуешь!
Когда у меня уже рос мой сын, я, помня свои беды, постаралась его, как бы, опередить и предупредить. И вот что придумала. Он, годовалый малыш, всё тянулся к горящим лампочкам. Ещё бы — светятся красиво! Но обожжётся же, точно! Сперва объяснила: «Не трогай, больно будет». Всё равно, на кресло влезает, карабкается, тянется к светящемуся шарику...
Вот тогда, зажгла я лампу, подождала, чтобы та в меру нагрелась, подхватила Сашку на руки и подошла. Сын протянул ладошку, тронул, ойкнул, отпрянул. Всё. Урок был усвоен. И теперь я была спокойна.
Конечно, не всегда так выходит. Везде соломки не подстелишь...
А, знаете, мне кажется, что Бог, приглядывая за нами — порой также поступает. Когда начинает человек падать в грех, Бог попустит, и даже не накажет, нет. Но поучит. Не сильно, а как я тогда, даст обжечься. Мол, гляди — запретный плод только на вид сладок, а дальше — боль.
Я по профессии — художник. И никогда не страдала завистью. Но случилась у меня депрессия. Никак не рисовалось мне, целый год не ладилось. А у подруги как раз — всплеск вдохновения. И попалась я на грех зависти. Нет, я не желала ей неудачи. Но, глядя на её картины, прямо вожделела: так же, так же здорово рисовать! Я даже пыталась подражать её стилю! Дальше — захотела одеваться, как она, жить в таком же доме... Всё моё показалось мне тогда ничтожным. И меня стало волочить в такую темень тоски, черноты, безысходности! Но тут спасительница-совесть закричала: «Не смотри, как она! Ты должна только так, как тебе дали! Спасайся!» Отшатнулась я тогда, слава Богу, отпрянула от зависти. Как мой сын от горящей лампочки.
Но послушайте: мы же с вами не дети. Мы взрослые люди, верящие в Бога. И, надеюсь, доверяющие ему, его мудрости, его советам.
Так неужели мы, как маленькие, всё-таки будем всю дорогу лизать холодные железки? Вот это самое «Да ну? А попробую»...
Я стараюсь перестать быть таким нерадивым дитём. Правда, я поздно сообразила. Полжизни уже прошло. Но хотя бы теперь, когда тянет меня к себе искушение, спохватываюсь, вспоминаю то заснеженное крыльцо, блестящую ручку двери... И себя, маленькую, с прилипшим языком. Вспоминаю Божьи запреты. Знаете, а ведь и впрямь, помогает. Может, и вы попробуете? Запомните эту бедную, непослушную девочку. Я для этого вам и рассказала.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
31 октября. Страх Божий
Поделиться
Сегодня 31 октября — Обретение в 1515 году мощей преподобного Иосифа Волоцкого, который наставлял: «Да будет ключом твоим страх Божий: пусть он отворяет уста твои, он же и затворяет».
О страхе Божием — преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии иеромонах Иоанн (Мерзляков):
Преподобный Иосиф Волоцкий — замечательный подвижник, наш с вами соотечественник. В последней четверти XV — начале XVI века оставил нам немало наставлений, и вот у него есть размышление о страхе Божием. Тема, которая всегда волновала и даже автора Ветхого Завета, и тем более Нового Завета.
И преподобный Иосиф, и его ближайшие современники, и более близкие к нам по времени святые отцы и подвижники благочестия пишут о том, что мы должны к такому страху Божию прийти, который не животный страх, который не изгоняет любовь, который, напротив, воспитывает эту любовь. Потому что когда мы любим наших родителей, когда мы любим нашего спутника жизни, то мы имеем страх их обидеть, мы имеем страх сделать им больно, сделать им неприятно.
Вот поэтому от осознания того, что Господь, Бог наш Иисус Христос — живая Личность, которая присутствует с нами: «Иже везде сый и вся исполняяй», — мы будем бояться Его чем-то оскорбить. Но при этом не из-за страха, что Он нам воздаст тут же, вот этот именно животный, рабский страх, нет, мы боимся оскорбить отца, мы боимся оскорбить брата старшего, мы боимся оскорбить своего друга. Потому что Господь Иисус Христос нас таковыми и называет, Священное Писание: «Не называю вас уже слугами или рабами или ещё как-то, называю братьями, друзьями своими».
И вот именно это дружеское отношение, любовное отношение, когда ты боишься оскорбить, когда ты боишься, чтобы трещина, какая-то пропасть между вами не пролегла, а всячески наводишь мосты — именно вот это и приводит нас к правильному восприятию, воспитанию страха Божиего. А если уже есть страх Божий, то, соответственно, мы будем следить за своими помыслами, мы будем следить за своими словами, что наш язык произносит. Как говорит апостол Иаков: это необузданный конь, потому что всё, что в сердце нашем, то будет и через уста.
А если сердце, духовное сердце воспитано страхом Божиим, то оно уже становится благородным, глубоким, а благородное сердце редко может кого обидеть. Будем стараться молитвами преподобного Иосифа Волоцкого, память которого ныне совершается, чтобы в нас воспитывался страх Божий, чтобы действительно совесть нас не обличала, а, наоборот, подсказывала, как сделать так, чтобы не оскорбить, не обидеть, не оттолкнуться, а чтобы быть вместе со Христом и во Христе.
Все выпуски программы Актуальная тема:
31 октября. Память апостола Луки
Поделиться
Сегодня 31 октября — День памяти апостола и евангелиста Луки.
О духовном подвиге святого — настоятель московского храма Воскресения Христова в Толстопальцево священник Дмитрий Кузьмичёв:
Евангелист Лука является одним из авторов Евангелия, и он являлся апостолом от семидесяти. Самое примечательное — он обладал очень многими дарованиями, будучи врачом, иконописцем и образованным человеком. И вот его Евангелие, которое он написал, — оно, как говорят все богословы, является самым историческим Евангелием с точки зрения последовательности описания событий. И это очень важно для нас: следуя Евангелию от Луки, мы как раз наблюдаем все события, которые исторически совпадают со временем пришествия в мир Спасителя, и видим исторический контекст, в котором это всё происходило.
И конечно, в самом Евангелии от Луки делается акцент на жертвенном служении Господа Иисуса Христа: недаром его образ — телец, то есть телец — это жертвенное животное. Ну и конечно, как иконописец: его кисти принадлежит первое изображение Божией Матери, изображение апостолов Петра и Павла. И икона Божией Матери послужила многим на написание последующих икон. С его икон делались потом списки, как говорит церковное предание. Ну и конечно, как многие апостолы, он закончил жизнь мученической кончиной за Христа.
И очень важно, что, когда мы читаем Евангелие, написанное Лукой, мы понимаем подвиг и Иоанна Крестителя, подвиг Захарии и Елизаветы, подвиг Божией Матери, события Благовещения. То есть мы последовательно проходим этап за этапом до крестных страданий Спасителя и Его воскресения. И в том числе плавно через Евангелие от Луки мы переходим в книгу «Деяния святых апостолов», которая является как бы неким таким следствием, продолжением его Евангелия.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Мозаика
2 Кор., 178 зач., V, 1-10
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Современный мир всеми силами вытесняет память о смерти, а потому люди, сталкиваясь с ней, совершенно не понимают, как к ней относиться, как себя вести, что думать и как пережить такое столкновение. Христианство никогда не отрицало трагизма смерти — достаточно вспомнить слёзы Спасителя мира Христа у гроба Его друга Лазаря. Вместе с этим христианство смотрит на смерть как на некое естественное продолжение жизни, причём продолжение несравненно лучшее, если, конечно, человек удостоится милости от Бога. Сегодня во время литургии в православных храмах звучит отрывок из 5-й главы Второго послания апостола Павла к Коринфянам. В этом отрывке апостол Павел размышляет о теле человека: теле временном и теле вечном. Давайте послушаем слова святого апостола.
Глава 5.
1 Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный.
2 Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище;
3 только бы нам и одетым не оказаться нагими.
4 Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью.
5 На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа.
6 Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа,-
7 ибо мы ходим верою, а не видением,-
8 то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа.
9 И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными;
10 ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое.
В только что прозвучавших словах апостола Павла поражает его спокойная уверенность в том, что мы по разрушении нашего земного дома, то есть после смерти тела, имеем от Бога иное жилище — иное тело, которое, во-первых, нерукотворённое, а во-вторых, вечное. Для Павла это не предмет веры, он знает то, о чём говорит.
Апостол Павел сравнивает наше тело не просто с земным домом, а с хижиной, используемое апостолом греческое слово можно также перевести как «палатка», «шатёр» или «навес». Павел описывает понятную каждому реальность, которая состоит в том, что тело человека — это нечто крайне ненадёжное, нечто такое, что может погибнуть в любую секунду. Мы знаем, что это так, но тем не менее предпочитаем пребывать в иллюзии, будто бы наши «палатки» настолько важны и ценны, что ради их сохранения можно пренебречь их содержимым, то есть душой человека.
У апостола Павла нет иллюзий по поводу тела человека, он смотрит дальше — в вечность пребывания с Богом, и говорит о том, что нас ждут новые тела. Здесь Павел отвечает на популярный вопрос относительно тела воскресения: какими будут тела людей после всеобщего воскресения? Как они будут соотноситься с нашими нынешними телами? И как смогут воскреснуть, скажем, те люди, тела которых были кремированы? Ответ апостола прост: новые тела будут нерукотворёнными, то есть тела воскресения не принадлежат этому миру, они будут даны нам Богом. Интересно, что апостол пишет об этих новых телах как об уже существующих, как заранее приготовленных для нас Богом.
Однако не стоит понимать слова апостола как несущие беспримесный оптимизм. Нет, сказав о новых телах, апостол предупредил: «Только бы нам и одетым не оказаться нагими» (2 Кор. 5:3). Преподобный Ефрем Сирин так прокомментировал эту мысль апостола: «Но только бы, когда мы совлечём его, то есть, когда умрём и воскреснем, не нагими оказались мы, как Адам в жилище, которое потерял».
Дальнейшие слова прозвучавшего сегодня отрывка апостольского послания посвящены размышлению о том, как бы нам не оказаться в состоянии утратившего духовное тело Адама. Основание нашей надежды — это данный нам Богом залог Духа Святого, Который даёт нам веру и научает нас жизни по вере, если, конечно, мы не отказываемся учиться.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
