«Смыслы праздника Сретения Господня». Священник Константин Кокора

(14.02.2024)

В нашей студии был клирик Крестовоздвиженского храма в Митине священник Константин Кокора.

Разговор шел о празднике Сретения Господня: о том, что известно нам об этом евангельском событии и его участниках, а также в чем его главные смыслы.

Ведущие: Алексей Пичугин, Марина Борисова

Указом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла № У-02/158 от 15 октября 2024 года иерей Константин Кокора запрещен в служении сроком на три года.

Алексей Пичугин:

— «Светлый вечер».На Радио ВЕРА. Дорогие слушатели, здравствуйте! Это «Светлый вечер» на светлом радио. В этой студии приветствуем вас мы, я Алексей Пичугин...

Марина Борисова:

— И Марина Борисова.

Алексей Пичугин:

— И представляем нашего гостя: сегодня здесь, в этой студии, вместе с вами и вместе с нами, клирик Крестовоздвиженского храма в Митино, священник Константин Кокора. Добрый вечер.

Священник Константин Кокора:

— Добрый вечер, друзья.

Марина Борисова:

— Отец Константин, поскольку мы встречаемся с вами в канун замечательного двунадесятого праздника, Сретения Господня, то как раз вот очень хотелось бы поговорить о самом этом празднике и его смысле, несмотря на то, что на эту тему написано множество толкований, и мы слышим каждый год проповеди в храме, и можно посмотреть в интернете множество проповедей относительно смысла этого праздника. И всё-таки всегда остаются какие-то смысловые нюансы, которые ускользают от такого общего осмысления. Как вам кажется, чего нам не хватает, чего мы не знаем о празднике Сретения?

Священник Константин Кокора:

— Ну, лично вы, я думаю, всё знаете. Наши слушатели могут на какие-то нюансы не обращать внимания. Вы правы, каждый год мы слышим это Евангелие, каждый год мы участвуем в богослужении, но вещи есть такие, которые могут нам, ну, лучше, что ли, раскрыть и сам смысл праздника и как-то по-новому взглянуть на Священное Писание, как мне кажется. Например, такие нюансы, что Пресвятая Дева Мария и Иосиф приносят в жертву горлиц, а не других животных, которых полагалось, в первую очередь, приносить. И говорит это о их бедности, о том, что они действительно были людьми, ну, так скажем, малоимущими, как сейчас это называется. И если посмотреть вот именно через эту призму на Евангелие, мы увидим, что очень много людей, именно бедных окружало Христа, и очень мало тех богачей, которые как раз нуждались в каком-то общении с воплотившимся Богом. Или такой нюанс, когда мы с вами говорим о словах праведного Симеона, обращенных к Деве Марии, когда он говорит, что тебе самой душу пройдет меч, о том, что у тебя были тяжкие испытания, такое толкование общепринятое говорит нам о том, что эта мысль о Кресте, о том, что Дева Мария будет стоять у Креста, и Ей самой будет ужасно, и Ей самой будет плохо. Но древние толкователи находят такое ещё, ну, я бы сказал, скандальное в каком-то смысле измерение вот этих слов о том, что сама Дева Мария будет испытывать искушение и сомнение, как пишет Златоуст. И помните, есть в Евангелии такие свидетельства о том, что домашние, то есть приближенные, члены семьи Христа, физических его родственников, не все принимали его учения, не верили и считали его вообще умалишенным, то есть он вышел из себя, как сказано в Евангелии.

Алексей Пичугин:

— А я почему-то, простите, отец Константин, я всё время... Для меня много лет, я не знаю, уже лет 20, наверное, самое главное толкование вот этого евангельского отрывка и вообще праздника Сретения, события Сретения, это стихотворение Бродского. Каждый раз, когда мы здесь про Сретение говорим, я его вспоминаю, понятно, оно просто действительно очень ёмко раскрывает смысл, и там же как раз и есть вот это:

«В лежащем сейчас на раменах твоих

паденье одних, возвышенье других,

предмет пререканий и повод к раздорам.

И тем же оружьем, Мария, которым

терзаема плоть его будет, твоя

душа будет ранена. Рана сия

даст видеть тебе, что сокрыто глубоко

в сердцах человеков, как некое око».

То есть вот здесь вот рана, сам Крест, все события, предательство, боль, отчаяние и всё, что там видит Мария, да? Вся эта рана в её сердце становится неким оком, которым Она смотрит на человека. Это тоже достаточно интересная, мне кажется, не всегда лежащий на поверхности смысл.

Марина Борисова:

— Знаю, мне кажется, что это всё очень здорово, и, на самом деле, я никаким образом, не хочу оспорить то, что Алексей сказал, но мне кажется, что мы в этих вот очень высоких смыслах, которые мы всё время, естественно, ищем, когда читаем евангельское повествование, упускаем одну, на мой взгляд, важную, может быть, именно сегодня деталь. Это очень семейная история, и это очень человеческая история. То есть Бог воплотился, Он стал Человеком. Чисто умозрительная схема, и да, мы можем почитать святых отцов и все споры, касающиеся двух ипостасей. Я не об этом, я о том, что до того момента, когда Христос стал проповедовать, Он прожил большую, чисто человеческую жизнь, окруженную близкими, именно в человеческом смысле, не по духу, а просто по родству с людьми. И когда речь идёт о том, о той боли, которую может испытывать мать, ну представьте себе вот все наши разговоры о трудностях взаимоотношения родителей с подростками. Вот представьте себе, что в большой семье растёт очень странный мальчик, который всё вроде как все делает, но может вдруг застрять в Иерусалиме, когда вся семья уже пошла домой, и оказывается, что он там в храме кому-то чего-то говорит. Очень много, мне кажется, в этой истории рождественского цикла, и в подготовке к ней, и в самом празднике Рождества Христова, и в текстах, которые его обрамляют, очень много вот этого человеческого. То есть почему, мне кажется, это важно? Потому что у нас часто превалирует иконное восприятие Священного Писания. Мы смотрим, как бы стоя в храме, на некую икону совершенную, которую к себе мы не всегда в состоянии применить. А вот эта семейственность начала, описание жизни Христа на земле, мне кажется, очень важна для того, чтобы понять, что это для всех это возможно. Потому что очень часто бывают состояния, когда ты читаешь Евангелие и думаешь: ну это не моя планка, я не могу это выполнить. Если я не могу это выполнить, зачем я это говорю?

Священник Константин Кокора:

— Ну, мне кажется, любое событие из Евангелия и вообще любой праздник церковный, он в любом случае для каждого личный. То есть именно в этом году, именно в этот день что-то своё открываться должно у каждого человека. Поэтому и семейственность, и церковность, всё происходит в храме. И ещё один такой нюанс, да, объятия Симеона. Как один из святых пишет, что на самом деле, да, в каноне мы это читаем, что наоборот, как бы это Христос обнимает через Симеона весь мир, и всё это произойдёт тоже дальше, когда Бог принимает человека. Помните, в притче у Луки, кстати, сказанной о блудном сыне, об отце, который принимает в объятия этого сына. Вот эти все вещи, они, конечно, у каждого, как мне кажется, свои, и поэтому здесь и может меняться и взгляд на вызывающие в жизни те или иные какие-то вот ситуации, да. Поэтому и иконное, иконное вот это изображение очень важно, и семейственное, да, вот измерение, ну и в принципе, да, встреча двух заветов, встреча Ветхого и Нового, встреча поколений, когда вот эти старые люди: Симеон, Анна, они встречают Младенца, и после этого один из них говорит: ну теперь всё, теперь можешь, Господи, отпускать меня с миром. То есть это очень тоже трогательно, это не только уже семья, можно сказать, род или народ даже, да, вот такой, который и ощущает некую преемственность между собой. Анна, становящаяся евангелистом, да, то есть она же начинает всем в храме говорить о том, что это Мессия, начинает проповедовать. Тоже очень интересный такой, как мне кажется, штрих. Поэтому здесь, кстати, и начало проповеди, то есть начало некой миссии, когда Христа еще приносят Младенцем, но Евангелие уже распространяется по храму, а значит, и среди вот этого богоизбранного народа.

Алексей Пичугин:

— Я, отец Константин, сейчас подумал, вы интересный аспект затронули, но это я вас перебил, мы его касательно только задели, хотя это важно. Вы говорили про семью, ну вот такую семью по плоти Христа, и я подумал: Богородица в Евангелии упоминается всего несколько раз. Ну, там посчитано, сколько раз она упоминается в связи с событиями из взрослой жизни Спасителя. Это порядка 6-7 раз во всех Евангелиях. И вот тут уже вопрос действительно возникает о том, как Она эту проповедь воспринимала на протяжении Своей жизни. Понятно, там стоя у Креста, потом была уже история апостолов, но вот насколько Спаситель был одинок в своем пути земном, в общении со своими родными и близкими. Ведь у нас тоже так часто бывает, что для одного человека в семье церковь занимает какое-то огромное совершенно место, важное, основополагающее, а для других его семейных никакого вообще, никакой роли она не играет. Это не значит, что они не любят друг друга, это не значит, что у них плохие взаимоотношения, но при этом вот эта ценность только одного.

Священник Константин Кокора:

— Мне кажется, это тоже очень важно — почувствовать одиночество Христа на протяжении Евангелия. Ведь и домашние, и ученики, и те, кто требовал от Него чуда, они всё-таки не были полностью вовлечены в Его жизнь. Может быть, это по-человечески было и невозможно. И действительно, на примере Девы Марии, ей-то было это обетование, она-то знала. Но из детства мы не знаем никаких почти подробностей Христа, значит, Он вел себя как обычные дети. И потом события Креста, предательства, заушения, избиения, сфабрикованного вот этого дела, и в конце концов распятие, конечно, наверное, посеяли вот эти сомнения, о которых я говорил, да, по словам Златоуста? А как же это тогда может быть, если было обещано совершенно другое? И, в принципе, измерение вот этого мессианства уже в рамках всего народа, когда это должен быть царь, политический лидер, военный какой-то сильный организатор, который не будет страдать, не может пройти такой путь. И ученики, помните, говорят: «Да не будет этого с тобой, Господи», когда он начинает говорить им о необходимости идти в Иерусалим на крестную казнь. И, в принципе, переворот наступает только после Воскресенья. И, конечно, мы уже спустя столько столетий говорим, ну, наверное, это было вот, когда все уже знали, были в курсе, а нам трудно представить, каково это. Потерять всё, а потом вдруг обнаружить, что это правда.

Алексей Пичугин:

— Да-да-да, вот-вот. Спасибо вам за то, что вы об этом говорите, потому что... Мы действительно это часто воспринимаем спустя века после того, как это произошло через призму написанного, и как же у нас всё схематически выверено. Вот здесь было обетование, вот здесь... Как будто они все всё знали уже про Христа и про Евангелие, и про то, что Он совершенно точно воскреснет. А для них это было настолько неочевидно.

Алексей Пичугин:

— Друзья, напомним, что в гостях у светлого радио сегодня клирик Крестовоздвиженского храма в Митине священник Константин Кокора.

Марина Борисова:

— А как могло быть для Матери Божьей неочевидно после чуда в Кане Галилейской? Ведь Она это чудо инициировала, то есть Она была изначально уверена, что оно Ему по силам. И, собственно говоря, он, идя навстречу её пожеланию, это чудо совершил, как бы даже не Своей волей.

Священник Константин Кокора:

— Ну, вот в этом как раз и загвоздка, что Человек, могущий воскрешать мёртвых, исцелять больных, совершать экзорцизм над бесноватыми, вдруг сейчас не сопротивляется, а идёт на эту крестную смерть и говорит, что это и есть спасение.

Алексей Пичугин:

— Но тем более, что в случае с Канной Галилейской вообще всё было неочевидно. Тут или это не первое чудо, или это... ну, апокрифы не будем брать в расчёт. Или она должна была к нему просто исходя из обетования или еще из чего-то обратиться. Просто, когда я пытаюсь рассуждать о том, о чем вы говорите, мне часто говорят: ну как же так? Все всё знали. Вот давайте посмотрим на посещение храма. Вот юный Спаситель, вот Его потеряли, вот Он сидит в храме и «надлежит быть Мне в доме Отца Моего». Ну вот, не знаю, мне это не кажется таким очевидным.

Священник Константин Кокора:

— Мне тоже даже фразы сами, которые мы слышим в Евангелии, исходящие из уст Христа: «се належит Мне быть в храме Отца Моего», то есть они тоже, как это сказать, не объясняют всей картины, то есть он сказал это, и отсылки вечные к Ветхому Завету, это тоже нужно было как-то интерпретировать, притчи, которые в себе содержат знаки вопроса, как это истолковать, к чему это применить, стеснение учеников, когда они не решаются задать вопрос вообще: «О чём Ты говоришь, и зачем вообще Ты притчами им говоришь?», то есть всё это, как мне кажется, высвечивает вот это человеческое непонимание, незнание, и, в принципе-то, Христос, Он их, конечно, людей, которые не понимают, ругает, то есть Он говорит: неужели и вы не понимаете этого, неужели вы ещё, да, вот такие костные сердцем, да? Но при этом он не говорит, что это противозаконно, в том смысле, что это не приведёт к спасению, да, нечто другое, когда ты начинаешь уже против истины восставать, когда ты намеренно идёшь против вот того, что тебе было открыто, вот это вот Им осуждается. Поэтому по-человечески, как мне кажется, это настолько понятно, и мы, если с вами даже сейчас получим какое-то обетование, но вдруг сами в себе механизмы обетования выстроив, увидим, что всё идёт как-то иначе. Мы говорим, например, что «волос с головы вашей не упадёт», цитируя Христа, и вдруг понимаем, что такие вещи происходят, которые мы объяснить не можем. А как же так-то? Вроде вот я сейчас ехал на эфир, но всё в руках Божьих. А как это соотнести с тем, что столько зла, с тем, что столько происходит насилия, крови проливаемой, что столько вот несправедливости в этом мире?

Алексей Пичугин:

— И сколько христиан гибло и гибнет. И сколько от рук христиан.

Священник Константин Кокора:

— И сколько от рук христиан гибнет. И здесь вот тоже, конечно, возникает вот этот нерешаемый, как мне кажется, вопрос взаимодействия Бога и мира, человеческой свободной воли и воли Бога в этом мире. На всё ли воля Божия? Мы говорим, на всё. Но как же тогда она может быть на зло, на те же катастрофы, войны и так далее? Поэтому здесь мы приближаемся к этому вопросу, в том числе через этот праздник. В нём самом уже вот этот трагизм заключён, в этих словах праведного Симеона.

Алексей Пичугин:

— Трагизм даже в личности Симеона. То есть если мы... У нас очень много праздников, опять же, мне так кажется, что у нас много праздников, когда мы действительно празднуем, радуемся, и вот если мы посмотрим на смыслы всего, что эти праздники окружает, то мы поймем, что трагизма там тоже достаточно. Вот кто такой Симеон, да? Действительно ли ему было уготовано прожить такую длинную жизнь, чтобы встретить Спасителя? Это же тоже, если задуматься, некая... По гамбургскому счёту, такое божественное коварство. А вот ты усомнился. Это не то... Значит, мы как-то... Или мы это неправильно воспринимаем, потому что мы же не будем считать это божественным коварством. Значит, мы как-то неправильно это воспринимаем. Что же это за наказание такое? Прожить невероятно длинную жизнь просто для того, чтобы встретить Младенца в храме, понять это и уйти умереть. Очень трагичная фигура, Симеон.

Священник Константин Кокора:

— Я согласен. И вот это, кстати, усложняет, должно, наверное, усложнять чувство праздника. Ведь одно дело, когда ты празднуешь, и за спиной у тебя, и в уме нету никаких побочных вот таких вот сомнений, знаний о том, что а дальше-то будет всё по-другому, искушений и так далее. А когда ты знаешь, например, что за этим последует, а когда тебе вот именно в этот праздник, представляете, Мария приносит этого Младенца, то есть это радость, это принятие в храм, это начало нового этапа в жизни. И вдруг ей говорят: ну вообще-то будет дальше, да, всё иначе, и всё это превратится в трагедию. Ну, конечно, мы говорим, что после трагедии будет воскресение, но это ещё обетование.

Алексей Пичугин:

— Это же можно воспринимать точно так же, как мы воспринимаем. Ну, что вы там... И некоторые так и говорят, действительно. «Ну, что вы там переживаете? Всё равно потом все воскреснут, потом вечная жизнь».

Марина Борисова:

— Это до тех пор, пока это разговор. Я не видела ни одного человека, который стоит на грани гибели, чтобы он спокойно рассуждал, что вот, а дальше там всё. Независимо даже от очень благочестивой иллюзии. Это очень страшный переход, это неведомый никому переход. И вообще наличие тайны и в нашем мироощущении, и в нашем отношении к текстам Священного Писания — это необходимый атрибут, о котором мы всё время забываем и всё время хотим её каким-то образом разгадать. Это не загадка. Там нету в конце страницы, где правильные ответы на вопросы. Это тайна, и с этим надо смириться, а иначе грош цена вообще всему, что мы называем верой. Мне так кажется, может быть, я слишком категорична.

Священник Константин Кокора:

— Нет, вы правы, я с этим согласен, потому что любые события из Ветхого Завета, из Нового Завета, они не требуют именно разгадки, какого-то ключа. Теперь я понял, о чём этот праздник, теперь мне всё понятно, и расставили всё как бы по полочкам. А это новый вызов, это новое, так скажем, переживание, это новое ощущение. Это Сретение опять состоялось. И, кстати, это повод задуматься о том, как наша встреча произошла с Богом? В каком контексте, произошла ли она в принципе? Мыслим ли мы храм как место встречи человека и Бога? И множество-множество других вопросов. Поэтому вот эти праздники, особенно двунадесятые, они мне представляются в виде, знаете, такого большого кубик Рубика, который можно и так повернуть, и по-другому. И всегда это будет что-то новое, что-то непознанное и что-то неиспытанное.

Марина Борисова:

— Но что касается Сретения в череде других двунадесятых праздников, там тоже всё не очень понятно. Но если исходить из... взять за аксиому, что был первоначально такой синтетический праздник Теофания, Богоявление, который потом начал распадаться на составные части. Когда мы рассуждаем о том, что праздник Рождества Христова стал отдельным праздником, там как-то логически в нашей голове более-менее выстраивается. Но тогда по этой логике Сретение должно было следовать прямо за ним. Оно почему-то оказалось на отшибе после всего рождественско-богоявленского цикла, и вот это его состояние на отшибе тоже очень интересно, мне кажется.

Алексей Пичугин:

— Но там же, простите, пожалуйста, там же ещё помимо Сретения и чуда в Кане Галилейской тоже считается. Вот Теофания, она включает в себя и несколько праздников не только до Сретения, но ещё и чудо в Кане Галилейской.

Марина Борисова:

— Но давайте пока просто про Сретение поговорим, поскольку у нас ведь как? Мы люди эмоциональные, и наши ожидания праздника и переживания праздника — это всё завязано в такую ещё очень эмоциональную схему, которая как-то в нас подогревает вот это чувство, которая помогает нам даже неожиданные какие-то открытия сделать во время переживания праздника. Но вот весь заряд этот эмоциональный выходит у нас на рождественско-богоявленском цикле, а потом начинаются будни, и вдруг посредине этих будней, тем более, что и в календаре зачастую это именно посредине будней в рабочий день, случается праздник Сретения Господня. Да ещё мы узнаём, если начинаем смотреть какие-то комментарии, что появился-то он только в VI веке. И что же это такое за загадочный праздник, который вдруг откололся и всплыл как будто из какой-то пучины морской?

Священник Константин Кокора:

— Отдельно, да. Еще плюс он сугубо связан с Ветхим Заветом и с действиями, которые себя уже как бы исчерпали, что это было прообразовательной такой функцией для Нового Завета. И вы правы, вот об этой эмоциональной стороне я тоже хотел сказать. Когда мы в древности видим вот этот праздник соединённым, наверное, это было более логично, что мы праздновали сразу несколько событий. И многие люди сейчас уверены, что это события одного ряда, да, то есть так всё и шло. А на самом-то деле, между этими событиями, там, например, Крещения, Рождества, сколько прошло времени. И эмоционально очень трудно каждый раз себя готовить к чему-то большому, как Рождеству, так и Крещению Господню, так и Сретению, и поэтому, наверное, и в отношении праздника человек как бы выложился, да, и уже это действительно на обочине находится. И уже к 17-му, по-моему, веку на Руси уже этот праздник, он как бы... менее такое красочное и торжественное исполнение получает. То есть в древности действительно было что-то такое более великолепное, более торжественное. Опять же, я думаю, что именно эмоциональная сторона, именно в физическом плане уже сложно себя опять подготовить к тому, что сейчас будет что-то вот такое гениальное. Плюс связь такая тесная с Ветхим Заветом. И вообще, в принципе, психологически легче праздновать начало и конец. Да, когда вдруг здесь в середине возникает что-то ещё, мы говорим, ну это уже как бы, да, это уже следствие Рождества, это уже как бы второй какой-то ряд праздников. Хотя, повторюсь, любой праздник, он многосмысленен, то есть у него вот эти все измерения, о которых мы говорили, много других измерений, он всё-таки он не просто так, он не просто так вот именно здесь положен, и человек должен взывать к каким-то смыслам, которые есть в его жизни.

Алексей Пичугин:

— Друзья, давайте прервёмся буквально на минуту. Мы напомним, что в гостях у светлого радио сегодня священник Константин Кокора, клирик Крестовоздвиженского храма в Митино. Марина Борисова и я Алексей Пичугин также здесь, и мы через минуту все вместе вернёмся в студию.

Алексей Пичугин:

— Возвращаемся к нашей программе. Ещё раз здравствуйте, друзья. Здесь Марина Борисова, я Алексей Пичугин и священник Константин Кокора, клирик Крестовоздвиженского храма в Митине. Мы говорим о празднике Сретения, о том, что это очень многоплановый праздник с большим количеством смыслов, которые, с одной стороны, нам открывают, дают какие-то ключи к пониманию Нового Завета и событий, новозаветной истории, с другой стороны, а в обратную он смотрит в Ветхий Завет, и при этом Сретение, оно находится, ну вот, на излёте этих рождественских всех праздников, как на излёте, уже сильно за ними. Ну и вообще Сретение как-то всегда в ощущении, это у нас в этом году так получается, что Великий Пост начинается аж в середине марта, даже чуть позже. Так редко бывает. Всё-таки для меня Сретение — это такие двери в Великий пост всегда, по ощущениям. Всё-таки обычно у нас Великий пост где-то через неделю, полторы-две после Сретения наступает, и поэтому всё уже даже богослужебно как-то нас к Великому посту ведёт.

Марина Борисова:

— Не знаю, насколько это всё очень, наверное, индивидуальное восприятие праздников. Вот смотрите, Симеон Богоприимец ждал встречи, ну, если верить Преданию, не одну сотню лет, хотя оставим это как бы на совести автора предания. Но понятно, что долго, поскольку он всё-таки был старец, всё понятно, что обетование так просто не даётся. И вот это состоялось, и это был финал, это был итог, это было крещендо, вот апофеоз его жизни. Наша встреча с Христом происходит очень по-разному. И первая встреча, наверное, она тоже так воспринимается, как апофеоз, как вот счастье, которое трудно передать, может быть, и не надо, надо его просто внутри себя как-то пережить. Но эта острота момента, поскольку мы не старцы и завтра не умираем зачастую, она со временем сглаживается. И ощущение обыденности жизни с Христом, ну вот как после свадьбы. Медовый месяц прошёл, а дальше будни. И вот в какой-то момент чувствуешь острую потребность, что надо вообще-то встретиться на нейтральной территории, потому что ты уже не видишь. Ты ходишь в храм каждое воскресенье, ты делаешь вроде всё, что положено, а ощущение, что ты с Ним общаешься, при этом отсутствует. И тебе нужно с Ним снова встретиться, чтобы понять вообще, что с тобой происходит, что ты делаешь-то, собственно, как верующий? И как к этому прийти, как в себе это снова возжечь, что ли, выражаясь высоким стилем, и от тебя ли это зависит? Потому что ведь Симеон Богоприимец ждал, и ему принесли Младенца Христа. То есть это Богоизъявление было. И вот твоя повторная встреча с Христом, она зависит от тебя, от Бога? От чего?

Священник Константин Кокора:

— Я сейчас вспомнил, пока вы говорили, письма святителя Феофана Затворника, у него есть цикл такой о молитве, и ему пишут о том, как вот добиться, ну, другими словами, вот этой встречи со Христом, как добиться каких-то плодов молитвы. И он говорит, нужно ум и сердце, значит, вперить к Богу, там, значит, посвятить все мысли вот этой молитве, а дальше, говорит, надо принести плоды молитвы. Ну и как бы хочется спросить, а как принести? Он напишет, говорит: как хочешь, так и принеси. Вот как угодно, он говорит, что хочешь, прям буквально, что хочешь делай, но ты должен молиться и ты должен принести эти плоды. Поэтому, мне кажется, здесь, конечно, это зависит от Бога. То есть это дар. И дар встречи, и дар повторения этой встречи. И за этой встречей должна быть какая-то жизнь, это тоже необходимый этап, а не просто периодически встречаться, да, например, когда уже захочется и когда будешь тоску какую-то испытывать, но, с другой стороны, алкание и жаждание человека. Я сейчас для прихожан читаю Деяния апостолов и комментирую, вот сколько там постоянных переходов апостолов с одного места на другое. Туда пришли, сюда пришли, здесь переплыли, там их побили, здесь рассказали, там их выгнали. И вот такая жизнь, насыщенная событиями, везде Христос, везде Дух Святой их ведет, и, может быть, это в каком-то смысле даже полезно, потому что ты не компостируешь себя где-то в одном месте, ты не зацикливаешься на одних и тех же вещах, то есть ты начинаешь как-то по-новому это в своей жизни открывать, и эти встречи, они происходят в совершенно разных ситуациях, в совершенно разных обстоятельствах, на разных территориях, среди других каких-то народов. Вот это, мне кажется, миссионерское измерение нашего христианства оно тоже может иметь место не только у нас, священнослужителей, но и у мирян, когда человек может и Бога попросить, и себя к чему-то призвать новому, как-то в другом месте каком-то ощутить Бога. Может быть, не в этом именно в храме, а в другом. Может быть, не в храме, а где-то среди социальных работников или в какой-то миссии. То есть каждый раз пытаться видеть Христа, и как говорил отец Александр Шмеман, он говорит, что христианин — это человек, который в любом месте видит Христа. То есть, бросив взгляд куда-то, он видит Его присутствие. И, конечно, наша задача, в первую очередь, наверное, ощутить в себе вот эту потребность. То есть, не просто прийти в храм ради чего-то, своих каких-то выгод, или потому что праздник Сретения, или потому что, ну, а куда деваться, а именно для того, чтобы по-новому что-то ощутить. И это труд. Не всегда это ощущаешь, не всегда понимаешь, окунаешься вновь на эту глубину. Может быть, это и невозможно уже. Поэтому святые, такие как Силуан Афонский и другие выдающиеся подвижники, увидев Христа или Божью Матерь, когда у них была вот эта теофания, они потом всю жизнь пытались жить соответственно этому, и хотя бы чуть-чуть еще испытать те же ощущения и чувства, что были тогда. То есть Господь дает это ощущение, помните, как в Преображении? А потом говорит, ну все, теперь слезаем с горы, да, и сразу их встречает бесноватый причем, да, он говорит, теперь начинается такая рутинная работа уже до следующих событий.

Марина Борисова:

— Как я понимаю апостола Петра.

Священник Константин Кокора:

— В чём?

Алексей Пичугин:

— И в какой момент?

Марина Борисова:

— В том, что на горе Преображения. Хочется в зоне комфорта, да.

Священник Константин Кокора:

— Пускай всегда будет праздник такой, да. Пускай вот не будет ничего плохого, трагичного, испытаний и перехода. И психологически люди, я думаю, вы это знаете, приходят и говорят, батюшка, вот раньше я молилась, раньше так истово постилась, раньше я постоянно ходил в храм, а что произошло? Ребёнок родился. Теперь я не могу так истово делать все эти вещи. Говорю: «Так это же здорово. То есть вы поменялись, у вас другие теперь обстоятельства, но Бог-то это видит. Бог никуда не ушёл, он не сказал, что теперь всё. Вы этого не делаете в том объёме, который раньше, и теперь Я с вами общаться не буду». То есть что-то произошло такое, что может быть ещё гораздо больше, чем ваше вот это вот... постоянная нужда быть в зоне комфорта.

Алексей Пичугин:

— А можно сравнить это с тем, что вот в какой-то момент жизни все встречаются, друзья общаются, получают вот эту вот радость? У каждого семьи, дети, и каждая встреча этих друзей, она приносит гораздо больше радости, чем та рутинная, которая каждую неделю проходила там со студенчества, пока все не поженились, не вышли замуж и детей не нарожали. Но зато, когда встречаются, вот это вот celebrate.

Священник Константин Кокора:

— Я думаю, да, потому что мы люди, которые очень быстро привыкаем, и «лицом к лицу лица не увидать», поэтому иногда полезно делать какие-то паузы, какого они размера, то есть какого они промежутка времени каждый сам решает, но при этом, конечно, очень важно следить за этим и пытаться не делать ничего формально, хотя это очень сложно, конечно.

Марина Борисова:

— У меня, как женщине, ещё очень утешительная история Сретения, благодаря пророчице Анне. Почему мне так это всё приятно каждый раз вспоминать, читать и представлять себе? Потому что, посмотрите, как получается, вот вы назвали её первым евангелистом. Хотя, казалось бы, ну что, что написано, собственно говоря, о ней? О том, что она дочь Фануила, из колена Асирова, достигшая глубокой старости, прожив с мужем от девства всего семь лет, вдова лет восьмидесяти четырех, которая не отходила от храма, постом и молитвою, служа Богу день и ночь. И она в то время, подойдя, славила Господа и говорила о Нём всем, ожидавшим избавления в Иерусалиме. Вот при рождении, при явлении, таком общественном явлении Спасителя, присутствует женщина, которая начинает всем говорить о Нём. И по Воскресении первая начинает говорить о нём апостолам, перепугавшимся и сидевшим там какой-то в закрытой горнице, Мария Магдалина, которая не может вообще держать в себе эту информацию, потому что вот её просто она распирает. Вот две женщины, которые при начале и при завершении земного пути Спасителя. Мне всегда очень это утешительно и как-то приподнимает немножко роль женщины в истории.

Священник Константин Кокора:

— Евангелие для всех, да, и для женщин тоже. И опять же, это и отсылка к Ветхому Завету, некое восстановление, так скажем, в правах, да? Грех все-таки совершает первая Ева.

Алексей Пичугин:

— Ну, а мы потом говорим, что женщина в собраниях да молчит. Где-то я слышал, что это вставка такая поздняя достаточно. Ну, вообще, с апостолом Павлом, как мне кажется, надо каждый раз принимать именно ещё социокультурные вот эти особенности. Не только социокультурные, а ещё мы вообще никогда не берём в расчёт аудиторию, момент, когда это говорилось. Мы привыкли видеть в этом незыблемый канон, всё, что сказали апостолы, оно абсолютно незыблемо, боговдохновенно. Да, но... Опять же, если мы посмотрим на них, вот что мы редко делаем? Мы смотрим на апостолов и в первую очередь читаем книгу Деяний, наверное. Ведь книга Деяний лучше всего показывает их обычными людьми, метущимися, с разными взглядами, подходами, не согласными друг с другом, подвергающимися опасностям. Вот апостол Павел говорит: всегда, непрестанно молитесь, да? Что такое непрестанная молитва? Это же не просто... Та форма молитвы, к которой мы привыкли, сложилась поздно в сравнении с апостольским веком. Их форма молитвы — это не только обращение к Богу напрямую: «Господи, вот я, вот ты, а вот давай поговорим», как в одном сериале было известном сказано. А это их дела, их дела милосердия, их служение ближним. Это же тоже форма молитвы. Я тут как-то шёл относительно недавно по Суздалю, и там на дереве была прибита табличка с тем, что там было написано... Как-то я не помню, не процитирую дословно, но просто на дереве табличка. «Молитва — это ваши добрые дела». Ну, как-то вот так было сказано. А мы не привыкли смотреть на них как на форму молитвы. Хотя, мне кажется, это ошибка.

Священник Константин Кокора:

— Пускай вот эти слова тоже для наших слушателей будут, как это сказать, неким девизом молитвы, потому что часто люди говорят, не дочитал правила, не в полной мере исполнил всё предписанное. А ведь молитва действительно выражается во всём, даже в наших чувствах, в наших мыслях. Если мы Богу чего-то не сказали в какой-то форме словесной, это не значит, что Бог этого не знает, не слышит или не понимает, или не хочет на это обращать внимание. Это и наши дела, это наши поступки. Весь наш образ, по идее, это должно быть таким концентрированным образом молитвы. Ведь человек, в принципе, может молиться только тогда, когда у него всё обращено к Богу, и это будет, может быть, вообще безмолвная какая-то форма.

Марина Борисова:

— Мне кажется, что тут как раз ваши последние слова очень важно подчеркнуть, потому что добрые дела могут быть продиктованы совершенно разными мотивами. Не значит, что они от этого становятся менее добрыми, но человек может руководствоваться совершенно различными мыслями, когда он совершает тот или иной поступок, в конце концов, даже вполне эгоистическими. А от этого то добро, которое он творит, не перестаёт быть добром и не становится злом, но оно и не становится молитвой. Молитва — это, наверное, всё-таки вот когда у тебя вначале Христос, потом ты что-то делаешь, а потом соображаешь, добро это или зло, потому что главная твоя задача — это общение с Ним. Если этот элемент общения уходит, то, собственно говоря, тогда твоё «я» становится на первый план. И тогда ты совершаешь что угодно, читаешь правило, я не знаю, идёшь на службу, подаёшь милостыню, участвуешь в каких-то волонтёрских проектах ты для себя, а не для Него. Ну, мне так кажется.

Священник Константин Кокора:

— Но здесь, мне кажется, сложно отделить. Понимаете, мы пытаемся, опять же, препарировать, как и со Сретением какие-то вещи, которые относятся к вечности. И, может быть, для Бога это тоже важно, когда мы не чувствуем, что это ради Бога, но мы это делаем, например, по совести. Или потому что мы понимаем, что по-другому мы не можем. Или даже, может быть, ради самих себя. Но это тоже некая форма обращения к Богу, потому что за этим тоже стоит некий выход из зоны комфорта, это тоже некое понуждение себя. Вот не так давно были опубликованы дневники матери Терезы, вот она пишет поразительную вещь, сколько она окормляла бездомных людей, неимущих, сирот, вдов, ездила в центры конфликтов всяких военных, общалась с огромным количеством вот этих вот обездоленных. И она пишет поразительную вещь. Она говорит: «Я (обращаясь к Христу), я Тебя не чувствую и не вижу». И так на протяжении многих лет. То есть человек делает и имеет это в виду, и она говорит: «Тьма какая-то, я не ощущаю Тебя в своей жизни». И вот это, может быть, да, присутствие, раньше оно ощущалось, потом оно ушло, но это не значит, да, что вот эта молитва прекратилась, или это алкание и жаждание исчезло. Поэтому, как мне кажется, по-разному может складываться.

Марина Борисова:

— Просто, когда речь идёт о таких категориях, как молитва, мне кажется, тут всё время нужно тюнинг какой-то внутренний совершать, нужно самого себя проверять. Я не говорю об ощущениях, не о мыслях, о чём-то, да, и не об эмоциях, а о том, насколько ты уклоняешься от этого вектора, когда ты идёшь навстречу Богу. Потом тебя сносит куда-то немножечко, там, стрелка смещается немножко вправо или влево, ты отходишь, потихоньку отходишь, отходишь, потом ты перестаёшь Его видеть перед своим носом как цель, к которой ты движешься. И тебе нужен тюнинг, чтобы эту стрелку вернуть на место.

Священник Константин Кокора:

— Это да, это я соглашусь, да, конечно. То есть вообще молитва, она не должна не превращаться ни в мантры, ни в пустые повторения, какие-то заклинания. Иметь в виду в первую очередь Бога, да, а не самого себя. Поэтому в этом смысле я согласен.

Алексей Пичугин:

— Напомним, что в гостях у светлого радио сегодня священник Константин Кокора, клирик Крестовоздвиженского храма в Митино.

Марина Борисова:

— Ну вот как приходской священник, как, на ваш взгляд, приход, община, она может совместными усилиями этот тюнинг перед большими праздниками общий такой, общий приходской совершать? Или это всё-таки очень индивидуально?

Священник Константин Кокора:

— Тюнинг именно по отношению к празднику?

Марина Борисова:

— Да.

Священник Константин Кокора:

— Ну я думаю это одна из главных задач. В идеале не только через богослужения, молитвы и даже само приобщение Таинства, но и посредством некой церковной педагогики, бесед на эту тему, чтение различных проповедей, может быть, даже лекций, через толкование Писания, может быть, такие разговоры, как у нас сегодня с вами произошел, мы должны, конечно, до этого смысла, смыслов, постоянно докапываться, потому что до конца мы понять это в любом случае не сможем, это таинство, да, таинство праздника, но, по крайней мере, стремиться к этому, чтобы обогащать себя, чтобы помогать той же молитве, ведь когда мы понимаем, в чем мы участвуем, что мы сейчас должны, по идее, пережить, если не ощутить, то, по крайней мере, постараться пережить, то нам будет как-то и, не скажу легче, а осознаннее и правильнее молиться, обращаться к Богу с чем-то, переживать именно этот момент. Поэтому, наверное, это одна из задач общин, каким-то образом всё это оживлять, пытаться сделать это действительно сегодняшним праздником, то есть моим личным переживанием в рамках церкви.

Марина Борисова:

— А это вообще возможно?

Священник Константин Кокора:

— Ну, опять же, возможно, до конца никогда не может быть, но попытки-то мы должны делать.

Марина Борисова:

— Скажите, а как вам кажется, насколько полезно или не всегда полезно залезать вот в какие-то фолианты, посвященные библейской археологии, библейской истории, какому-то сравнительному анализу всевозможных комментариев по поводу тех или иных евангельских событий? Мне доводилось читать довольно интересный текст по поводу Сретения, исходя из того, что та схематическая хронология, которая у нас выстраивается, начиная с Вифлеема, она в логику исторических событий никак не вписывается. И в двух словах, там речь идет о том, что поклонение волхвов, по сути дела, надо бы отнести года на два после рождения Христа, в силу того, что даже избиение Вифлеемских младенцев инициировано явно после, потому что там сказано, что до двух лет. То есть речь идет о том, что, если поклонение волхвов было после, тогда, в принципе, можно сказать, что Сретение могло совершиться непосредственно, как положено по иудейскому закону, после рождения. Но если это не так, получается, что Сретение никак не могло произойти в эти временные рамки, поскольку тогда Ирод был предупреждён, и нести Младенца в Иерусалимский храм — это было убийство Младенца. Вот все вот эти хитросплетения исторические, где нету точных ответов, потому что есть только гипотезы, подтверждающие одно, подтверждающие другое, насколько полезно в этом во всём углубляться, или, наоборот, это только может смутить и отвести от сути событий?

Священник Константин Кокора:

— Ну, это у каждого по-разному, но я в этом вижу плюс какой. Во-первых, когда мы понимаем, что перед нами не просто, так скажем, хронология повествования одной истории, когда мы видим разных людей и в точности, как это сказать, некие летописцы, значит, нам апостолы говорили, вот сегодня такого-то сентября было вот то-то, такого-то, значит, 15 февраля было Сретение, то-то было так тогда-то, а когда мы видим историю, которая делает акцент именно на своей сути, на своем смысле, Бог стал Человеком, и что вот в этой фразе главное, они высвечивают, как события происходили, что главное в этих событиях. Вот, во-вторых, как мне кажется, это очень важно исследовать, сделать такие исследования, о которых вы сейчас сказали, для того, чтобы лучше понимать себе, что зачем происходило, как могло это происходить, для того чтобы понимать смысл опять же, да, что вот, так скажем, опять же, социокультурные какие-то особенности, что это было опасно и так далее. Поэтому я не думаю, что это может поколебать веру, а наоборот, как и несостыковки у евангелистов в разных случаях, двое бесноватых или один бесноватый там был, да? Или вот одно чудо за другим следовали или наоборот было. По сути, конечно, мы можем это расставить, но вот с точки зрения спасения это всё равно остаётся вестью о смерти и воскресении Христа. И, конечно, вера, вот в этом смысле, как мне кажется, над этой информацией стоит. То есть я верю не потому, что это было именно вот так вот, а потому что за этим стоит моя личная история, мое личное Сретение с Богом. Поэтому, если человек поставит себя именно в такое положение, что я верю Богу не потому, что это написано, а потому что я сам пережил это в самом себе, религиозный опыт, он же тем и ценен, что даже если все будут вокруг неверующие, знаете, выпускают такие книги, там, верующие писатели, верующие философы, мыслители, учёные, спортсмены. Это всё здорово, но это не мой личный опыт. Если даже все эти прекрасные люди нашли Бога, то я могу другую книгу показать, где будут такие же прекрасные люди, но неверующие, никогда не верящие в Бога.

Алексей Пичугин:

— Именно поэтому одна очень известная книга, разошедшаяся миллионными тиражами, она всё время говорит о чудесах. Когда она говорит о чудесах и об опыте людей, которые обретали веру благодаря чудесам, найдём огромное количество людей с таким же точно опытом, которые Бога и веру не обрели.

Священник Константин Кокора:

— Абсолютно верно, а бывает, что нет чудес, и всё равно человек верит, и в житиях святых, наиболее, так скажем, богословствующих, мы видим минимум этих чудес, да, а всё построено на чём? На стремлении человека жить с Богом, на огромных проблемах в жизни, которые они испытывали, и, может быть, даже на позоре и изгнании, которые они пережили, но при этом, конечно, вот в таком всеобщем почитании уже посмертно, через много-много, может быть, десятилетий.

Алексей Пичугин:

— Совсем недавно новомучеников вспоминали, вот один из примеров того, что человек... Как бы у него всё хорошо ни складывалось до революции, на изломе 20-30-х годов, за что он пошёл умирать? Что у него так всё хорошо было в 20-30-е годы? Нет, у него уже ничего хорошего не было, у него в плане какого-то личного благополучия. Он всего лишился, но он продолжал верить и пошёл умирать за то, что он... за то, как он себе представлял церковь. Кто-то пошёл умирать именно за Христа, но они все пошли... Вот кто, действительно, этой Голгофы сподобился, они все пошли туда. Хотя чудес в нашем представлении не случилось. Был взведён затвор и щёлкнул курок.

Марина Борисова:

— Что такое чудеса?

Священник Константин Кокора:

— Ну, у Христа не было тоже чуда. То есть, они же говорят: «Сойди с креста». Ну, поверь, ну, по сути, вот сейчас вот...

Алексей Пичугин:

— «Если можешь, эту Чашу мимо пронеси».

Священник Константин Кокора:

— Тот момент именно, когда вот это чудо было бы, наверное, наиболее актуально, но была бы из-за этого вера? То есть, что за этим отсутствием чуда следует, это ещё большее чудо. Это ещё большее чудо, что Христос не делает этого, потому что делает это ради тех смыслов, о которых человек тогда не предполагал, о которых он не видел и не принимал в расчёт.

Алексей Пичугин:

— Да, мне вот очень нравится то, что мы об этом говорим, потому что всё-таки, когда мы про Сретение рассуждаем, то это всё включается в эту орбиту. Мы встречаемся, мы читаем про то, как Святой Симеон встретил Бога, про то, как пророчица Анна встретила Бога, про то, как каждый из нас когда-то почему-то подумал, что он Его встретил. Встретил ли или нет, наверное, мы об этом сможем себе дать отчёт, если сможем это сделать, на каком-то собственном излёте жизни, да? Ведь для Симеона и для Анны это уже был, в общем, такой физический конец. Что там, сколько Анне было? 84? 84. Симеону и посчитать невозможно, но, если все было так, как в Предании, вот помните, опять же, сколько раз это цитировалось,

«Он шел умирать. И не в уличный гул

он, дверь отворивши руками, шагнул,

но в глухонемые владения смерти.

Он шел по пространству, лишенному тверди».

Ведь он, встретив Бога, он шел, он даже не знал, куда он идёт, да? Но вот всё равно он Бога нёс «как некий светильник, в ту черную тьму, в которой дотоле еще никому дорогу себе озарять не случалось». Это вот всё о встрече с Богом, всё равно в любом случае.

Марина Борисова:

— Там есть очень важный момент, про который мы сегодня ещё не говорили. «Ныне отпущаеши раба твоего, Владыко, по глаголу твоему, с миром». Вот наше прошение на ектении мирной кончины живота нашего, по-моему, это менее всего осмысляемое нашим современным разумом прошение. Что такое мирная кончина?

Священник Константин Кокора:

— В мире с Богом, в мире с людьми, в мире с собой, со своей совестью. А мирная, наверное, не в том смысле, чтобы это не было итогом некого физического насилия.

Алексей Пичугин:

— Ну, хотелось бы, чтобы и не было.

Священник Константин Кокора:

— И это тоже, да. Но в первую очередь, конечно, это вот именно сегодняшнее состояние старца, который говорит, вот теперь всё исполнилось, теперь всё совершилось, и теперь я, грубо говоря, спокойно могу там продолжать жить, или опять же, да, в объятия смерти падать, и вот этого мы как раз каждый раз просим, да, и вы правы, что не всегда мы делаем акцент именно на этом, мы говорим о каких-то земных благах, мечтаем, естественно, о здоровье, счастье и долгих годах жизни, у старца Симеона эти годы были очень долгие, если это счастье, да, столько лет прожить, действительно, да, потому что чем старше, тем труднее это всё делать, жить, поэтому пускай наша кончина тоже будет, да, вот именно такой мирной, каждый раз мы можем вспоминать именно о событии Сретения, о том, как старец вот этот просил именно мира. Ещё он, кстати, говорит о том, что свет для язычников будет, это тоже, кстати, благовестие, об этом говорил пророк Исаия, но это как-то не очень хотели слышать его соплеменники, современники, которые не думали, что Бог придёт именно для язычников, что всё-таки они богоизбранный народ. И вот такая национализация Бога, его, так скажем, локальное только измерение у одного народа, оно тоже мешало увидеть в Иисусе Христе.

Алексей Пичугин:

— А мы как раз совсем недавно Евангелие читали, вот буквально в минувшее воскресенье о встрече Христа и хананеянки, которая... Вот по-разному все трактуют это Евангелие, абсолютно по-разному, но всё-таки главное то, что это в очередной раз было парадоксально для учеников, для тех, кто окружал Христа, что человек другой культуры, человек абсолютно... Мы тоже смотрим спустя 2000 лет через призму того, как мы понимаем христианство. Для людей того времени, живших в Иудее, для них это было абсолютно непонятно. Как же так? Ну, это же вообще не наш. Это же вообще не наше. Ну, что беснуются у них? Они вообще детей в жертву приносят этому Молоху. И что нам с того? Они сами виноваты во всем.

Священник Константин Кокора:

— Ну, по-человечески, кстати, я их понимаю. Мне кажется, каждый из нас, из православных людей, скажет, ну да, вообще-то это наш Бог, это как бы вот наша религия, это наша вера, наши традиции, это не ваше, и Бог только у нас правильный, и только мы правильно Его воспринимаем, славим там и так далее. Уже насколько это соответствует действительности — второй вопрос для нас, но у каждого человека, я думаю, вот есть такая зона в душе, которая соответствует такому же пониманию и со стороны апостолов, и со стороны фарисеев, и со стороны вот этих книжников там, и власть имущих, потому что ну а как же может быть по-другому? Он же нам обещал, Он нам сказал, и в этом тоже, кстати, правда, Он им сказал. Но за этим следует еще и то, что вы становитесь дверью для других людей, что это не значит, что Я других не люблю, это значит просто, что вы становитесь тем оплотом, на котором Я буду строить церковь уже из других людей тоже. И это тоже нужно мужество признать. Это тоже нужно мужество и желание, и способность к тому, чтобы услышать вот эту весть от Бога. И как сегодня нам Симеон сказал, подтвердив богооткровением вот этим, о том, что Бог, Он идёт дальше. Все Его дети, каждый учтён и каждый для Него очень важен.

Алексей Пичугин:

— Спасибо большое! Священник Константин Кокора, клирик Крестовоздвиженского храма в Митино, был с нами. Алексей Пичугин.

Марина Борисова:

— Марина Борисова.

Алексей Пичугин:

— До свидания.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение Пятидесятницы и воскресного дня. 31 мая (вечер 30 мая) 2026г.

Неде́ля 8-я по Па́схе. День Свято́й Тро́ицы. Пятидесятница.

По древней традиции, в День Святой Троицы на праздничном аналое лежит икона Пятидесят-ницы («Сошествие Святаго Духа на Апостолов»). Начиная с великой вечерни в сам день праздника
(с коленопреклонными молитвами), на аналое находится икона Пресвятой Троицы. В Понедельник Святаго Духа вечером (перед вечерней) опять полагается икона Пятидесятницы, которая оста-ется на аналое до отдания праздника в субботу.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Пятидесятницы, глас 1:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пятдеся́тницу пра́зднуим,/ и Ду́ха прише́ствие,/ и предложе́ние обеща́ния,/ и наде́жди исполне́ние,/ и та́инство ели́ко,/ я́ко вели́ко же и че́стно./ Те́мже вопие́м Ти:// Соде́телю всех Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Язы́ками иноро́дных/ обнови́л еси́ Христе́, Твоя́ ученики́,/ да те́ми Тя пропове́дят/ безсме́ртнаго Сло́ва и Бо́га,// подаю́щаго душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вся подае́т Дух Святы́й,/ то́чит проро́чествия, свяще́нники соверша́ет,/ некни́жныя му́дрости научи́,/ ры́бари богосло́вцы показа́,/ весь собира́ет собо́р церко́вный./ Единосу́щне и сопресто́льне Отцу́ и Сы́ну,// Уте́шителю, сла́ва Тебе́.

Стихиры Пятидесятницы, глас 2:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся:// Та бо нас спасла́ есть.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Во проро́цех возвести́л еси́ нам путь спасе́ния,/ и во апо́столех возсия́ Спа́се наш, благода́ть Ду́ха Твоего́:/ Ты еси́ Бог пе́рвый, Ты и по сих,// и во ве́ки Ты еси́ Бог наш.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Во дво́рех Твои́х воспою́ Тя Спа́са ми́ра,/ и прекло́нь коле́на, поклоню́ся Твое́й непобеди́мей си́ле,/ ве́чер, и у́тро, и полу́дне,// и на вся́кое вре́мя благословлю́ Тя Го́споди.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Во дво́рех Твои́х, Го́споди, ве́рнии/ коле́на душ и теле́с прекло́нше,/ воспева́ем Тя безнача́льнаго Отца́,/ и собезнача́льнаго Сы́на,/ и соприсносу́щнаго и Пресвята́го Ду́ха,// просвеща́ющаго и освяща́ющаго ду́ши на́ша.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Тро́ицу Единосу́щную песносло́вим,/ Отца́ и Сы́на, со Святы́м Ду́хом:/ та́ко бо пропове́даша вси проро́цы,// и апо́столи с му́ченики.

Стихира Пятидесятницы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Прииди́те лю́дие,/ триипоста́сному Божеству́ поклони́мся,/ Сы́ну во Отце́, со Святы́м Ду́хом:/ Оте́ц бо безле́тно роди́/ Сы́на соприсносу́щна и сопресто́льна,/ и Дух Святы́й бе во Отце́ с Сы́ном прославля́емь:/ еди́на си́ла, еди́но существо́, еди́но Божество́./ Ему́же покланя́ющеся вси глаго́лем:/ Святы́й Бо́же, вся соде́явый Сы́ном, соде́йством Свята́го Ду́ха./ Святы́й Кре́пкий, И́мже Отца́ позна́хом,/ и Дух Святы́й прии́де в мир:/ Святы́й Безсме́ртный, уте́шительный Ду́ше,/ от Отца́ исходя́й, и в Сы́не почива́яй:// Тро́ице Свята́я, сла́ва Тебе́.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Парими́и Пятидеся́тницы:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Числ чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 11)

Чтец: Рече́ Госпо́дь Моисе́ю: собери́ Ми се́дмьдесят муже́й от ста́рец изра́илевых, и́хже ты сам ве́си, я́ко си́и суть ста́рцы люде́й, и кни́жники их: и приведе́ши их в сень свиде́ния, и ста́нут ту с тобо́ю. И сни́ду, и возглаго́лю та́мо с тобо́ю, и отыму́ от Ду́ха су́щаго в тебе́, и возложу́ на них, и посо́бствуют с тобо́ю стремле́ния люде́й, и не пово́диши их ты еди́н. И собра́ Моисе́й се́дмьдесят муже́й от ста́рец люде́й, и поста́ви их о́крест се́ни. И сни́де Госпо́дь во о́блаце, и глаго́ла Моисе́ю, и взят от Ду́ха И́же в нем, и положи́ на седми́десяти муже́й ста́рец: а я́коже почи́ Дух на них, и прореко́ша в стану́, и ктому́ не приложи́ша. И оста́ша два му́жа в стану́, и́мя еди́ному Елда́д, и и́мя второ́му Мода́д, и почи́ на них Дух: и сия́ бе́ста от напи́санных, и не приидо́ста в сень, и проро́чествоваста в стану́. И прите́к ю́ноша возвести́ Моисе́ю, и рече́ ему́, глаго́ля: Елда́д и Мода́д проро́чествуета в стану́. И отвеща́в Иису́с сын Нави́н, предстоя́й Моисе́ю, избра́нный его́, рече́: го́споди Моисе́е, возбрани́ и́ма. И рече́ ему́ Моисе́й: не ревну́еши ли ты мне? И кто даст всем лю́дем Госпо́дним бы́ти проро́ки, егда́ даст Госпо́дь Ду́ха Своего́ на них?

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Ио́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 2)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь: ча́да Сио́нова ра́дуйтеся, и весели́теся о Го́споде Бо́зе ва́шем, я́ко даде́ вам бра́шна в пра́вду, и одожди́т вам дождь ра́нный и по́здный, я́коже пре́жде. И напо́лнятся гу́мна пшени́цы, и излию́тся точи́лия вина́ и еле́а. И вдам вам вме́сто лет, и́хже поядо́ша пру́зи и гу́сеницы, и ржа, и хру́стове, си́ла Моя́ вели́кая, ю́же посла́х на вы. И сне́сте яду́ще и насытите́ся, и похва́лите и́мя Го́спода Бо́га ва́шего, И́же сотвори́ свы́ше чудеса́: и не постыдя́тся лю́дие Мои́ в век. И разуме́ете, я́ко посреде́ Изра́иля Аз есмь, и Аз Госпо́дь Бог ваш, и несть ино́го, ра́зве Мене́: и не постыдя́тся ктому́ лю́дие Мои́ в век. И бу́дет по сих, излию́ от Ду́ха Моего́ на вся́кую плоть, и прореку́т сы́нове ва́ши и дще́ри ва́ша, и ста́рцы ва́ши со́ния ви́дят, и ю́ноши ва́ши виде́ния у́зрят. И́бо на рабы́ Моя́, и на рабы́ни Моя́ во дни о́ны излию́ от Ду́ха Моего́, и прореку́т. И дам чудеса́ на небеси́ горе́, и зна́мения на земли́ ни́зу, кровь и огнь, и куре́ние ды́ма. Со́лнце преложи́тся во тьму, и луна́ в кровь, пре́жде прише́ствия дне Госпо́дня вели́каго и стра́шнаго. И бу́дет всяк, и́же а́ще призове́т и́мя Госпо́дне, спасе́тся.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 36)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь: прииму́ вас от язы́к, и соберу́ вы от всех язы́к стра́нных, и введу́ вы в зе́млю ва́шу, и окроплю́ на вы чи́стую во́ду, и очи́ститеся от всех нечисто́т ва́ших, и от всех и́дол ва́ших, и очи́щу вы. И дам вам се́рдце но́вое, и дух но́вый дам вам, и отыму́ се́рдце ка́менное от пло́ти ва́шея, и дам вам се́рдце пло́тяное, и Дух Мой дам в вас. И сотворю́, да во оправда́ниих Мои́х хо́дите, и судьбы́ Моя́ сохраните́, и сотворите́. И вселите́ся в зе́млю, ю́же дах отце́м ва́шим, и бу́дете Ми в лю́ди, и Аз бу́ду вам в Бо́га.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры Пятидесятницы, глас 2, самогласны:

Стихира: Во проро́цех возвести́л еси́ нам путь спасе́ния,/ и во апо́столех возсия́ Спа́се наш, благода́ть Ду́ха Твоего́./ Ты еси́ Бог пе́рвый, Ты и по сих,// и во ве́ки Ты еси́ Бог наш.

Стихира: Во дво́рех Твои́х воспою́ Тя, Спа́са ми́ра,/ и прекло́нь коле́на, поклоню́ся Твое́й непобеди́мей си́ле,/ ве́чер, и у́тро, и полу́дне,// и на вся́кое вре́мя благословлю́ Тя Го́споди.

Стихира: Во дво́рех Твои́х Го́споди, ве́рнии/ коле́на душ и теле́с прекло́нше,/ воспева́ем Тя безнача́льнаго Отца́,/ и собезнача́льнаго Сы́на,/ и соприсносу́щнаго и Пресвята́го Ду́ха,// просвеща́ющаго и освяща́ющаго ду́ши на́ша.

Стихира Пятидесятницы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Егда́ Ду́ха Твоего́ посла́л еси́ Го́споди,/ седя́щим апо́столом,/ тогда́ евре́йския де́ти зря́ще ужаса́хуся у́жасом:/ слы́шаху бо я́ веща́юща/ ины́ми стра́нными язы́ки, я́коже Дух подава́ше им./ Неве́жди бо су́ще умудри́шася,/ и язы́ки в ве́ру улови́вше,/ боже́ственная вети́йствоваху./ Те́мже и мы вопие́м Ти:/ И́же на земли́ явле́йся, и от пре́лести спасы́й нас,// Го́споди сла́ва Тебе́.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Пятидесятницы, глас 6, самогласны:

Стихира: Не разуме́юще язы́цы Го́споди, Пресвята́го Ду́ха/ на апо́столы Твоя́ бы́вшия си́лы,/ измене́ние язы́к пия́нство бы́ти мня́ху./ Мы же утверди́вшеся от них,/ непреста́нно си́це глаго́лем:/ Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от нас,// мо́лим Ти ся Человеколю́бче.

Стих: Се́рдце чи́сто сози́жди во мне Бо́же/ и Дух прав обнови́ во утро́бе мое́й.

Стихира: Го́споди, Свята́го Ду́ха наше́ствие,/ апо́столы Твоя́ испо́лнившее,/ ины́ми язы́ки глаго́лати устро́и./ Те́мже пресла́вное,/ неве́рным у́бо пия́нство мня́шеся,/ ве́рным же хода́тайственно спасе́ния:/ его́же сия́ния и нас сподо́би,// мо́лим Ти ся Человеколю́бче.

Стих: Не отве́ржи мене́ от лица́ Твоего́/ и Ду́ха Твоего́ Свята́го не отыми́ от мене́.

Стихира: Царю́ Небе́сный,/ Уте́шителю, Ду́ше и́стины,/ И́же везде́ сый/ и вся исполня́яй,/ Сокро́вище благи́х/ и жи́зни Пода́телю,/ прииди́ и всели́ся в ны,/ и очи́сти ны от вся́кия скве́рны,// и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.

Стихира Пятидесятницы, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Язы́цы иногда́ размеси́шася,/ де́рзости ра́ди столпотворе́ния:/ язы́цы же ны́не умудри́шася,/ сла́вы ра́ди богове́дения./ Та́мо осуди́ нечести́выя погреше́нием:/ зде просвети́л есть Христо́с ры́бари Ду́хом./ Тогда́ упраздни́ся безгла́сие к муче́нию:/ ны́не обновля́ется согла́сие// ко спасе́нию душ на́ших.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Пятидеся́тницы, глас 8:

Хор: Благослове́н еси́, Христе́ Бо́же наш,/ И́же прему́дры ловцы́ явле́й,/ низпосла́в им Ду́ха Свята́го,/ и те́ми уловле́й вселе́нную,// Человеколю́бче, сла́ва Тебе́. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от Мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия