Сказания о Русской земле. Грюнвальдская битва

Поделиться

Примирившись в 1408 году на реке Угре с Василием Димитриевичем, Витовт стал деятельно готовиться вместе с Ягайлой, с которым он тоже сблизился после своего поражения на Ворскле, — против Немецких рыцарей, не перестававших стремиться к захвату пограничных с Орденом Литовских земель, особенно же Жмудской, или Жемоитской волости, так как волость эта связывала владения рыцарей Немецкого ордена в Пруссии с владениями Ливонскими в одно целое. Рыцари также усиленно готовились к предстоящей борьбе и 15 июля 1410 года, противники сошлись друг с другом близ деревни Домровно в Пруссии.

Здесь произошла знаменитая битва между Славянами и Немцами на местности, носившей название Зеленого Поля (также Танненберг или Грюнвальд).

В состав рыцарского воинства, численностью до 100 тысяч человек, входили отряды, собранные со всех областей Германии, а также из Венгрии, Швейцарии, Голландии, Франции и даже Англии. Все эти отряды были превосходно вооружены и обучены ратному делу, причем обладали и многочисленной, но мало подвижной для действий в поле, артиллерией.

У Ягайлы и Витовта было тоже не менее 100 тысяч войска, из Русских, Поляков, Литовцев, Чехов, Тохтамышевых Татар, Моравов и Армян. Рать эта делилась на 91 хоругвь (в каждой до 300 человек конницы и около 800—1000 человек пехоты); при этом, из 51 Польской хоругви — семь состояло целиком из уроженцев Русских областей, подпавших под власть Польши ... а в 40 Литовских хоругвях только четыре было собственно Литовских, остальные же тридцать шесть были также чисто Русские, набранные из уроженцев Русских областей, подвластных Литве. Таким образом, Русские составляли большинство в собранной Польско-Литовской рати. Несмотря, однако, на это, начальниками над всеми чисто Русскими хоругвями были исключительно Польские и Литовские паны, и только тремя доблестными Смоленскими хоругвями, покрывшими себя, как увидим, в этот день неувядаемой славой, — предводительствовал князь Юрий Лугвениевич Мстиславский, в жилах которого текла Русская кровь, так как отец его князь Лугвений Ольгердович был женат на княжне Марии Димитриевне Московской, дочери Димитрия Донского.

У Ягайлы и Витовта были также взяты с собою пушки, отличавшиеся такою же малой подвижностью, как и Немецкие, но их было значительно меньше. Польско-Литовская рать уступала Немецкому воинству в смысле выучки, но зато значительно превосходила его в нравственном отношении, так как в рыцарской среде давно уже были утрачены прежние суровые добродетели Немецкого Ордена и вместо них — теперь царило безбожие, пьянство, обжорство, игра в кости и разврат.

Перед столкновением, осторожный и нерешительный Ягайло — пытался покончить дело мирными переговорами, но надменный великий магистр Немецкого Ордена Ульрих фон-Юнгинген с презрением отверг их и перед самой битвой послал с целью насмешки два меча Ягайле и Витовту. Причем принесший их держал им такое слово: «Пресветлейший король, великий магистр Прусский Ульрих прислал тебе два меча: один тебе, другой брату твоему, в помощь, чтобы ты не робел, но осмелился драться. Если тебе тесно, то великий магистр уступит тебе место». Ягайло, воздев глаза к небу, ответил, что Бог рассудит, кто прав.

Битва началась стрельбой артиллерии обеих сторон, причем пушкари действовали так неумело, что все снаряды пошли вверх, не причинив никому вреда. После этого, пылкий Витовт двинул вперед Татар на крестоносцев; Ягайло же расположился поодаль и все время молился, стоя с воздетыми к небу руками. Видя наступление Татар — рыцари, закованные в железо, стройно двинулись против них и быстро их опрокинули. Татары кинулись бежать; Витовт повел тогда в бой Литву и Жмудь, но рыцари опрокинули и их. Скоро все поле было усеяно бегущими, которых беспрестанно рубили Немцы. Никакие просьбы Витовта остановиться, никакие угрозы, даже удары, не помогали.

Спасли честь Польско-Литовских знамен — доблестные Русские войска. Три Смоленские хоругви, со всех сторон окруженные огромным количеством рыцарского войска, долго и мужественно отбивались, причем одна из них была поголовно истреблена, но не сдалась. Две же другие пробились с большими потерями и вышли на выручку к Польским хоругвям, которым приходилось плохо; Немцы добирались к королевскому знамени, выпавшему из рук знаменосца; в это же время и сам Ягайло был чуть не убит наскочившим на него смелым рыцарем. Своевременный выход доблестных Смолян на помощь Полякам, к которым направились затем на поддержку и другие Русские хоругви, — переменил положение дел на поле сражения.

Скоро Славяне со всех сторон окружили крестоносцев и довершили их поражение, радостно восклицая «Литва возвращается», при виде Витовта, ведшего с собой отряд своих беглецов. Великий магистр Ульрих был ранен два раза и, наконец, сбит с коня ударом рогатины по шее. Множество рыцарей падало на колени, моля о пощаде, но некоторые сами убивали друг друга, не желая попасть в руки врагов. Победа была самая полная. Взяты были все 52 Немецких знамени, все пушки и весь богатый обоз. Убитых крестоносцев было 18.000 человек; раненых до 30.000; пленных до 40.000; а разбежалось около 27.000. Такова была блистательная победа над Немцами, одержанная соединенными силами Славян, действовавших на Зеленом поле с редким единодушием и взаимной поддержкой, причем львиная доля славы выпала Русским хоругвям, особенно же трем Смоленским.

«Битва на Зеленом поле была одна из тех битв» — говорит историк Соловьев, — «которые решают судьбу народов: слава и сила Ордена погибли в ней окончательно». Битва эта показала также всему миру, что могут сделать соединенные силы Славянских народов. Прусские рыцари могли быть тогда совершенно уничтожены, и только чрезвычайная вялость Ягайлы после сражения дала возможность оправиться Ордену и продолжать еще свое существование в течение некоторого времени.

Ближайшим же следствием этой победы было усиление сближения Польши с Литвой, конечно за счет выгод Православного населения последней.

В 1413 году было созвано общее собрание или сейм для Поляков и Литовцев … недалеко от Владимира Волынского, где было выработано, так называемое, Городельское соединение или Унция, по которой Польша и Литва соединялись в одно государство, с тем однако, что Литва будет всегда иметь своего особенного великого князя и свое особенное управление; при этом, Литовское дворянство сравнивалось во всех своих правах с дворянством Польским ... Наконец, в Литве, по примеру Польши, устанавливались сеймы, или общие собрания дворян, для решения государственных дел. При этом, однако, всеми означенными преимуществами или «привилегиями» могли пользоваться только католики; Православные же или схизматики (еретики), как их презрительно называло Латинское духовенство, никаких прав не получали и никаких высших должностей занимать не могли.