«Православные школы». Елена Павлюткина, Яна Михайлова

Гостьями программы «Светлый вечер» были научные сотрудники лаборатории исследования религии Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета Елена Павлюткина и Яна Михайлова.

Разговор шел о православных школах, как и почему родители выбирают их для своих детей, в чем особенность такого образования и как это влияет на дальнейший жизненный путь учеников.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед о различных сторонах жизни православных молодых людей в современном мире.

Первая беседа с Иваном Павлюткиным была посвящена вызовам, с которыми сталкиваются молодые люди (эфир 09.03.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

---

А. Пичугин

— Дорогие слушатели, здравствуйте. Это «Светлый вечер» на Светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин, рад вас приветствовать. Напомню, что на этой неделе мы говорим про проблемы выбора среди молодых людей, православных молодых людей. Понятно, что все когда-то встают перед выбором, перед каким-то самоопределением — что делать дальше, как учиться, где учиться. И у нас сегодня такая социологическая, скорее, программа — про научные исследования. В гостях у нас Елена Павлюткина и Яна Михайлова, научные сотрудники лаборатории исследования религии ПСТГУ. Здравствуйте. Добрый день.

Е. Павлюткина

— Добрый день.

Я. Михайлова

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Мы начнем со школ. Я так понимаю, что в рамках лаборатории вы проводили исследования по православным школам — о том, как себя ощущают, как определяются молодые люди, как они видят свою жизнь вот внутри конфессионального учебного заведения, что, в общем, на самом деле, наверное, влияет, а может быть, не влияет на их выбор, на их ощущения внутри образовательного процесса. Потому что со стороны кажется, конечно, что православная гимназия — это такой совершенно отдельный мир, отдельная школа со своими особенностями. Кто-то считает, что это так, кто-то считает, что это как бы обычная школа. Наверное, есть разные абсолютно школы, которые больше похожи на обычные средние общеобразовательные, меньше похожи. Вот как с точки зрения социологии это выглядит и вообще, что это за исследование?

Е. Павлюткина

— К нам в университет поступают ежегодно где-то 10–15% выпускников православных школ. И это было одним из поводов задуматься о том, такие же ли это школы, как и другие государственные школы или другие частные школы. И мы таких данных нигде не нашли. Вообще очень мало нашли описаний этого сектора православного школьного образования.

А. Пичугин

— Потому что он, видимо, очень многообразен. Несмотря на то, что этих школ, может быть, не так много в общей массе, но их какими-то единообразными очень сложно представить.

Е. Павлюткина

— Ну да, он многообразен. И наше тоже такое обыденное представление вот по тем школам, которые мы знаем, тоже было именно такое, что они очень разные, очень сложно их как-то описать. И мы поэтому решили, в том числе и поэтому решили провести вот такое исследование православных школ России. Очень нам помог Синодальный отдел, спасибо им большое. И мы тоже очень благодарны директорам православных школ, которые откликнулись и поучаствовали в нашем опросе. Это был довольно большой такой, трудоемкий опрос, и мы благодарны, что они ответили на эти вопросы, на эту длинную анкету.

Я. Михайлова

— Я хотела добавить, что так как мы только зашли в эту тему исследования, мы сейчас не опрашивали родителей или самих учеников, мы опрашивали именно директоров школ. И вообще первым шагом нашего исследования было вообще найти эти школы, поскольку какого-то нет...

А. Пичугин

— А реестра нет разве? Синодальный отдел, наверное, у него есть список?

Я. Михайлова

— Есть список тех, кому они выдают конфессиональное представление. Но, допустим, конфессиональное представление еще есть, а, например, школы уже нет. То есть мы искали по школам те, которые называются, например, как-то православно или те школы, которые участвовали в олимпиаде ПСТГУ по православию, по православной культуре.

А. Пичугин

— А мне казалось, что и обычные школы в нем участвуют.

Я. Михайлова

— Да. Мы как бы по названию школы и по их отклику на нашу анкету, понимали, православная она или нет. И первый шаг был как бы найти православные школы в России, а второй шаг — это мы с ними договаривались, просили их заполнить эту анкету. Это анкета, скорее, в целом о том, как устроена школа, насколько в ней насыщенная среда дополнительным образованием, какие у них есть дополнительные возможности. Какие участники, например, участвуют ли священники в жизни школы? Насколько активно и в какой роли? В этом смысле это скорее некоторое первое такое приближенное описание ландшафта православного школьного образования в России.

А. Пичугин

— А скажите, пожалуйста, вот насколько релевантно... То есть вы получили важные сведения даже от директора. А, как кажется, само исследование, оно полное, когда есть и учащиеся, есть родители. Ну то, о чем вы говорите, что вот это такой первый шаг. Но вы уже получили достаточно интересные данные по православным школам. Тут, кстати, простите, вы сказали по поводу того, что нужно было их найти. И я вот представляю, как-то вот просто фоном, что я знаю несколько православных школ, которые никак себя не определяют как православные, но тем не менее они являются в полной мере там православной гимназией и православной школой, со всеми ее признаками. Но вот при этом в названии ты никогда не поймешь, что это так.

Я. Михайлова

— Это отдельный вопрос о том, что такое православная школа. Потому что, может быть, на этот вопрос можно отвечать юридически — есть юридические документы о том, что это школа, преподающая православный компонент. А есть некоторое самоопределение школы. Она может никак нигде не быть заявлена как православная, однако там активно участвуют священники, там какая-то активность, какие-то дополнительные занятия в духовной сфере и так далее. И насколько вообще это, я думаю, что для каждой школы православной стоит вопрос о том, в чем наша православность, как мы это реализуем, как мы это предъявляем, и зачем. Поэтому мы отбирали те школы, которые сами определяются как православные, которые открыто заявляют, что они православные, которые сотрудничают с Синодальным отделом.

Е. Павлюткина

— Ну да, мы брали действительно базу Синодального отдела, школ, у которых есть конфессиональное представление или было — там иногда они приостанавливают.

А. Пичугин

— Синодальный отдел религиозного образования и катехизации. Правильно, да, я понимаю?

Е. Павлюткина

— И также мы брали реестр российских школ.

Я. Михайлова

— Да, реестр лицензий на образование российских школ и искали там школы, у которых есть в названии что-то связанное. Во имя Александра Невского там...

А. Пичугин

— Да. А у нас я правильно понимаю, что государственных православных школ нет? Все это либо частные образовательные учреждения, либо негосударственные образовательные учреждения?

Е. Павлюткина

— Есть государственные православные школы.

А. Пичугин

— Есть?

Е. Павлюткина

— Да, их совсем немного. Обычно это связано с тем, что регион принимает такое решение, что вот они будут, дают возможность делать православные школы. Часто бывает так, что регион делает, говорит: мы будем делать, сделаем несколько специализированных школ — кто-то будет специализирован, там школа искусств и еще там математическая школа, и сделаем еще православную школу, — у нас будет какой-то спектр. Но их действительно очень мало.

А. Пичугин

— А сколько всего православных школ в России?

Е. Павлюткина

— Ну вот по нашим данным, около 200 православных школ мы нашли.

А. Пичугин

— 201, я вижу, да, по результатам исследования. 200 школ — это если посмотреть на большой город, вот в Москве, я так понимаю, судя по номерам, да, больше двух тысяч школ, то есть это всего лишь 10%. Общероссийский показатель — это 10% от московских, от общего количества московских школ примерно. То есть это совсем немного. А у нас еще городов-миллионников вон сколько. И сколько у нас поселковых. То есть православные школы, в целом мы можем сделать вывод, что они среди общеобразовательных школ занимают совсем небольшой процент.

Я. Михайлова

— У нас не так много частных школ, и у нас еще меньше частных сельских школ. И получается, что, например, например, если мы смотрим долю православных частных сельских школ, то она довольно высока. То есть они занимают такие ниши, которые очень сложные. Да, их действительно, наверное, не очень много.

Е. Павлюткина

— Но количественно мы попытались оценить так: мы посчитали, спрашивали о том, сколько учеников учится, сложили вот по нашему опросу, получили цифру, сколько учеников учится в православных школах. И дальше есть сведения статистические по частному образованию, по частным школам и по государственным школам, и получилось у нас 13–15% от всех учеников в частных школах. В масштабе всех школ России, конечно, это там гораздо меньше.

А. Пичугин

— И не релевантно сравнивать православные школы с общей массой школ, потому что их скорее проще сравнить с частными школами. Или так нельзя поставить вопрос?

Я. Михайлова

— Смотря в чем. То есть, например, в каких-то образовательных результатах их можно посмотреть.

Е. Павлюткина

— Ну да, для родителей, наверное, это же вполне себе сравнение актуальное.

А. Пичугин

— А сколько детей учится в православных школах?

Е. Павлюткина

— В школах, которые поучаствовали в нашем опросе, учится 30 с половиной тысяч детей на очной форме. Мы опросили 160 школ из 200. То есть вот порядок такой.

А. Пичугин

— Я напомню, друзья, что в гостях у Светлого радио сегодня научные сотрудники лаборатории исследования религии Свято-Тихоновского университета Елена Павлюткина и Яна Михайлова. Мы говорим об исследовании, которое лаборатория проводила — исследование, посвященное православным школам. Это социологическое исследование, и, соответственно, мы из этого исследования можем узнать интересные показатели. Мы православные школы представляем достаточно общо. Даже родители детей, которые ходят в воскресные школы, которые являются прихожанами храмов, воцерковленные, чьи дети учатся в православных школах, как мне кажется, если мы будем говорить про общеобразовательные школы — понятно, что они все разные, что есть там, как мы говорим, хорошая школа, есть там, как мы говорим, так себе школа, вот есть там средненькая какая-нибудь там «районка», как ее называют. Но мы в целом представляем, что вот это вот государственная общеобразовательная школа, учебное заведение. А православные школы настолько разные — это я по своему опыту соприкосновения говорю, они даже для родителей, чьи дети учатся в одной школе, им кажется, что вот у нас православная школа, и все такие. А на самом деле они очень разные. Начиная от компонентов гуманитарных, технических, профиля, заканчивая подходами к преподаванию основ христианства, Закона Божьего. Но я так понимаю, что в рамках вашего исследования это все просчитать сложно, нельзя.

Я. Михайлова

— Мы задавали вопросы директорам. Заполняли, как правило, директора или их заместители, кто-то от школы уполномоченный. Мы задавали вопрос о том, что их волнует, о чем бы они хотели поговорить друг с другом профессионально, и там всплывала масса всяких тем. Но мы, естественно, не спрашивали их, как у них у самих это отличается, рассчитывая, что вообще-то это только начало наших исследований в этой сфере, что будут и интервью с директорами дальше и опросы выпускников, и учеников, и родителей, где это уже более подробно можно смотреть. Но, видно, что школу живо интересует масса всяких вопросов о взаимодействии школы и семьи, о том, как что делать с преподаванием богословских дисциплин и так далее.

Е. Павлюткина

— Да, и нам кажется, и вот часть данных это подтверждает, что действительно православные школы, гораздо острее, что ли, у них стоит вопрос взаимодействия с семьей. Часто это связано с тем, что семьи многодетные, у них несколько детей учатся в этой школе. Совсем другой уровень вовлеченности, чем в общегосударственной школе, где ты отдал ребенка и, может быть, там можешь в чат написать учителю, если удачно все сложится. И отчасти, наверное, это связано с церковной жизнью, которая тоже, понятно, что в семье во многом как-то существует. И для школы важно, чтобы какие-то семьи приходили определенные, наверное.

А. Пичугин

— А вы, кстати, не исследовали степень — плохо, наверное, не очень хороший термин — «степень церковности». Но я знаю, что некоторые православные гимназии, в них отдают детей из абсолютно светских семей, никакого отношения к Церкви, к религии не имеющих. Но просто вот где-то говорят, что это хорошая школа, а в районе другой нет. Там, не знаю, большой город, много школ, но вот считается, что в нашем районе хорошая православная — отдам я туда. Тем более они православные, они там плохому не научат.

Я. Михайлова

— Да, мы задавали вопрос о критериях приема. И, конечно, это сложно, сложный вопрос о том, кого принимать в свое сообщество. Поскольку, например, есть пул школ, где больше 70%, например, многодетных семей, с высокой воцерковленностью. И школы, как сказать, у них нет, как правило, жесткого отбора по этому критерию, по каждой семье решается, как правило, индивидуально. Поскольку это может быть невоцерковленная семья, но как бы воодушевленная семья. И школы могут принимать тех, кто готов, кто не будет там дома отговаривать и говорить, что это все глупости, а главное ЕГЭ пусть тебе сделают высоко.

А. Пичугин

— А у вас, кстати, по ЕГЭ какие-то интересные результаты?

Я. Михайлова

— Да, это вот Лена расскажет.

Е. Павлюткина

— Да, по ЕГЭ мы спросили у директоров средний ЕГЭ за два года, какой у них получился по математике и по русскому языку. И дальше сравнили со средним по России, и оказалось, что вот среди опрошенных православных школ этот ЕГЭ выше, уровень ЕГЭ выше, чем в среднем по России. Что для нас было достаточно удивительно. Потому что как будто бы есть такой стереотип, такое представление, что, наверное, это небольшие школы, которые вряд ли помогут как-то вот сдать ЕГЭ, что, наверное, в старших классах лучше там переходить куда-то. Тем не менее, оказалось не так. Оказалось, что вот...

А. Пичугин

— А это, скорее всего, работает еще такой стереотип, идущий из девяностых, когда появлялись первые православные школы, православные гимназии, и действительно в большинстве случаев образования там было не самого высокого уровня. Не во всех, были очень хорошие. Но вот большинство, наверное, — опять же мне при вас очень неудобно говорить «большинство школ», поскольку у меня данных нет, а вы оперируете статистикой, и это вот по тому, как я это помню. И учителей даже набирали в такие школы по принципу: вот у нас есть Ирина Петровна, она математик. Не знаем какой, но вот пусть она у нас будет, она церковная. И вот по такому принципу очень часто комплектовались православные гимназии. Но потом ситуация сильно изменилась. Потому что вообще запрос на поступление в хорошие вузы, а ЕГЭ, естественно, все поменял. Потому что требования к ЕГЭ, они стандартные, и не подготовить ребенка к ЕГЭ невозможно. Ну то есть педагог должен уметь готовить ребенка к ЕГЭ. И вот все эти факторы повлияли на то, что православные школы резко улучшили свое качество.

Е. Павлюткина

— Ну да, вот как раз, если говорить про вузы, то больше 80% выпускников, по нашим данным, выпускников православных школ, поступают в вузы.

А. Пичугин

— Я так понимаю, светские?

Е. Павлюткина

— Да, светские вузы, где 3% вот поступили в духовное учебное заведение. Ну, имеется в виду, я думаю, семинария в основном.

А. Пичугин

— Или Свято-Тихоновский тоже? Или он считается светским в данном случае?

Е. Павлюткина

— Я думаю, что здесь они скорее к светским относили Свято-Тихоновский. Мы спрашивали, в какие вузы — и как раз ПСТУ был в первой категории. То есть это достаточно высокий тоже уровень, достаточно высокая доля детей. По России, вот я вижу (у меня данные за 2024 год) — 72% выпускников школ поступали в вузы.

А. Пичугин

— А это вы про православные именно школы, да?

Е. Павлюткина

— Да.

А. Пичугин

— А если этот показатель сравнить со светскими школами, обычными государственными?

Е. Павлюткина

— Вот среди православных 83%. А среди государственных школ, в целом по России — 72% выпускников, но это выпускники одиннадцатых классов. То есть понятно, кто-то отсеивается после девятого. Это среди тех, кто выпустился из одиннадцатого.

А. Пичугин

— А по регионам? Я смотрю, у вас еще есть статистика по регионам, где больше всего православных школ?

Е. Павлюткина

— Здесь, по регионам, что нам показалось интересным. Конечно, в Центральном федеральном округе больше всего православных школ. Но если мы как раз берем разделение по году основания школ — то, о чем вы сказали, вот есть старейшие школы, которые в девяностые годы основаны, и мы видим, что старейшие школы действительно в основном в Центральном федеральном округе их больше всего. А молодых школ, которые, например, с десятого года были основаны, их уже сейчас, вот если пропорционально смотреть, то их больше, например, в Южном федеральном округе, в Приволжском федеральном округе. То есть то, что началось в ЦФО, да, потихонечку как-то распространилось на другие регионы, где все эти процессы пошли уже позже.

А. Пичугин

— А какие мы еще можем данные получить из вашего исследования, которое нам покажут в целом картину по православным гимназиям?

Я. Михайлова

— У нас, наверное, есть три типа как бы тем. Это вот образовательная — про образовательную мы, наверное, уже как бы рассказали в целом. А есть тема сотрудничества с семьей. И мы видим, что, во-первых, у многих православных школ отличается ориентация на семью, поддержка многодетности, они, например, предоставляют льготы многодетным. Доля многодетных довольно высока в школах. И есть еще такой феномен поколенческого продолжения школы: то есть во многие православные школы приходят выпускники в качестве родителей учеников, в качестве учителей. С другой стороны, преподаватели в школе многие сами многодетные. То есть школа в данном случае получается не просто школа, но некоторая такая платформа для поддержки семьи, семейной, жизни — и это такая отдельная большая тема. И, видимо, это еще один из факторов устойчивости школы, поскольку, если семья активно вовлечена в школу, то и образовательные результаты, как правило, как-то легче добиваться их. И саму школу можно как-то, как бы сказать, ей проще, наверное, развиваться. Но это тема наших дальнейших исследований. А еще интересно, что ученики школ становятся священниками или диаконами. И, как правило, это школы тоже не могу сказать древние, все школы довольно молодые, но школы из девяностых, где уже сложилась такая как бы та атмосфера и традиция взаимодействия с Церковью, с семьями и какая-то такая, я бы даже рискнула сказать, община вокруг школы.

А. Пичугин

— Так тоже бывает.

Я. Михайлова

— Да. Но, как правило, скорее, это община создает некоторую школу. Это тоже наша гипотеза, что школы появляются там, где есть община...

А. Пичугин

— И активный приход.

Я. Михайлова

— Активный приход и где есть дети. То есть не всегда, наверное, как бы община начинает именно рожать, наверное, что-то они начинают там помогать, волонтерить и так далее. Но в некоторых общинах складывается такая атмосфера, где, в общем, появляется многодетность. Это тоже интересный вопрос, что же это за такая атмосфера, в которой начинает быть это возможным. Поскольку это довольно не автоматически происходит в современном мире. И еще одна тема, наверное, вот взаимодействия с Церковью, вообще с вот этими вопросами духовности. И тоже для школы это актуальный и острый такой вопрос, и он в общем перед ними стоит.

А. Пичугин

— Я напомню, друзья, что в гостях у Светлого радио сегодня Яна Михайлова и Елена Павлюткина, научные сотрудники лаборатории исследования религии ПСТГУ. И Алексей Пичугин. Буквально через минуту мы вернемся в нашу студию.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, напомню, что мы сегодня говорим о социологическом исследовании, которое провел Свято-Тихоновский университет. У нас в гостях научные сотрудники лаборатории исследования религии ПСТГУ Елена Павлюткина и Яна Михайлова. А исследование посвящено православным гимназиям — мы говорим о том, что показывает это исследование, как мы можем посмотреть на православные школы, на то, какие показатели у них, кого они выпускают, куда идут молодые люди. И этот разговор, он в рамках нашего в целом большого разговора на этой неделе — о проблемах выбора среди молодежи. Причем проблема здесь не с точки зрения какого-то препятствия, проблема эта — понятно, что, конечно же, это и трудности, и сложности, но проблема — это вот то, что всегда встает перед молодым человеком, когда у него появляется какая-то необходимость выбора. У него или у его родителей. А я понимаю, что мы, наверное, в рамках нынешнего исследования вашего не сможем посмотреть на учеников, поскольку их никто пока не опрашивал. А какие у вас дальнейшие шаги по изучению православной гимназии?

Е. Павлюткина

— Эта тема у нас находится в разработке. Сейчас, наверное, мы попробуем сделать пилотное исследование в нескольких школах. Мы знаем по результатам своего исследования, по результатам общения с директорами, что есть школы с очень интересным опытом в разных регионах. Есть школы, которые в своем регионе там достигли лучшего образовательного результата среди всех школ, включая государственные. Есть школы, которые являются таким магнитом для семей, для многодетных семей. И тоже хотела добавить вот к тому, что говорила Яна, что, когда у тебя несколько детей (я думаю, что ваши слушатели представляют эту ситуацию) и ты отдаешь детей в школу, у тебя сразу возникает много всяких задач. Например, тебе надо сходить, если у тебя трое — на три родительских собрания...

А. Пичугин

— Если они все не в одном классе. Там двое, по крайней мере, скорее всего.

Е. Павлюткина

— Ну редкая удача. И также другие всякие задачи. И мы видим, что школы с высокой долей многодетных семей, мы предполагаем, что они по-другому выстраивают свою жизнь вот относительно родителей, что родителям как-то облегчается этот процесс воспитания своего ребенка школьного. И вовлеченность родителей часто достаточно высокая, но при этом для них есть и какие-то льготы, какие-то возможности вовлечься, видимо, в комфортном каком-то темпе для себя. А вопрос ваш был про то, что мы собираемся делать дальше. Мы собираемся съездить как раз в несколько школ и поговорить, попробовать поговорить не только с директорами, но и с классными руководителями — нам кажется, это значимая фигура. Возможно, получится поговорить с учениками с некоторыми. В какой-то более дальней перспективе мы думаем об опросе выпускников православных школ, потому что кажется, это интересно, посмотреть какой-то жизненный трек.

А. Пичугин

— Человек, который закончил, может быть, 15–20 лет назад школу и православную гимназию, и что у него в жизни произошло?

Е. Павлюткина

— Да, это, конечно, сложно достаточно сделать организационно, особенно если про 15–20 лет говорить. Опросить выпускников достаточно сложно всегда бывает. Но это очень интересно. В университете, например, мы проводили такое исследование, мы опрашивали выпускников всех, до кого смогли дотянуться. И в том числе выпускников вот самых первых. И это было очень так увлекательно — посмотреть, как же люди живут, что что они используют, что они говорят об университете вот уже после. Я думаю, что и для школ тоже это было бы здорово сделать.

А. Пичугин

— Сколько нужно школ посетить для того, чтобы исследование было справедливым? Учитывая, что их около 200 школ, да, православных в России, вот сколько школ вам нужно посетить, чтобы релевантное получилось, данные релевантные?

Е. Павлюткина

— Сложно так ставить вопрос, когда речь идет про не про количественные исследования, а про качественные. Здесь можно пойти по-разному. Можно на основе опроса выделить типы школ и сказать, что у нас есть, допустим, там четыре типа школ, и они значимо как-то отличаются друг от друга. И поехать в школы, в несколько школ каждого типа. Но я, честно говоря, не думаю, что у нас сейчас будет такой масштабный проект, чтобы мы смогли говорить о том, что мы охватили все школы как-то.

Я. Михайлова

— Скорее задача не в том, чтобы там поговорить с тремя школами и распространить выводы на все школы, сказать, что у всех школ так.

А. Пичугин

— Ну да, вот это не получится сделать.

Я. Михайлова

— Да, это не наша задача. Это скорее, когда мы исследуем отдельный кейс, задача посмотреть, как различные как бы сочетания очень многих факторов: то, что происходит в регионе, то, что происходит с общиной, какими средствами школы преодолевают различные ограничения, решают какие-то свои проблемы, куда они ориентированы, почему — то есть это некоторое описание сочетаний некоторых ограничений того, каким способом, какими интеллектуальными инструментами школа это решает. И в этом смысле это скорее описание того, как возможна вообще православная школа, как она может там в условиях, когда низкая воцерковленность населения, работать. Как она может быть работать наоборот, когда все родители кандидаты наук с высшим образованием и хорошими работами и требуют высокого образовательного результата и поступления в МГУ.

А. Пичугин

— Вот, кстати, тут же напрашивается вопрос. А вам, в результате ваших вот пока нынешних исследований, не кажется, что православная гимназия в России сейчас работает скорее вопреки?

Я. Михайлова

— Ну, в России и неправославная гимназия тоже во многом работает, наверное, вопреки.

А. Пичугин

— Ну вот смотрите, у нас есть школы общеобразовательные, они всегда будут работать, чтобы не было. Там сельские школы закрывают, понятно — это там беда отдельная, и отдельный разговор. Но в целом у нас школы работают, обычная общеобразовательная, она всегда будет работать. Я не знаю, что должно произойти, чтобы общеобразовательная школа в большом городе закрылась — вот как факт, как данность. Вот что у нас система образования должна там на 180° развернуться, поменяться полностью. А частные школы — вот про них уже другой разговор. Да, они там какие-то частные школы тоже всегда будут. Пока, по крайней мере, там экономическая система вот такая, при которых они возможны. Там в советское время они были невозможны, а сейчас они возможны. Понятно, что там речь не идет о качестве образования, речь не идет о огромном количестве факторов, но они будут работать. И вот какие-то из них, я не знаю, условно, простите, школа на Рублевке, да? Пока существует Рублевка, эта школа на Рублевке будет хорошей, дорогой, про нее будем практически ничего не знать, но она будет. А вот православные гимназии — это такая отдельная история, которая вот то ли вопреки существует, то ли наоборот, нам говорят, что у нас Церковь в привилегированном положении. И кажется кому-то, что православная школа, она вот такая хорошая, если в церкви есть деньги, и там есть возможности. И я даже не очень хорошо представляю себе, как в целом это по России происходит — но вот то ли вопреки, то ли нет. Вот извините за такую сумбурную речь, но вот я не очень представляю.

Е. Павлюткина

— Но как будто любая православная школа, — мое впечатление, — это предпринимательский проект, как и приход, может быть, тоже. Сложно сделать активный живой приход, если тебя назначили куда-то в деревню. Сложно сделать православную школу. Приходится искать, видимо, разные способы. Поэтому мы видим, что православные школы активно взаимодействуют с разными типами организаций у себя в регионе. Не только там с Министерством образования местным, как это делают, наверное, все школы, но и совершенно с разными организациями. И понятно, что сейчас православные школы в какой-то очень небольшой степени финансируются государством. Они могут подать на субсидию — это как-то различается в разных регионах, какие-то регионы не дают такую возможность или сильно ее ограничивают. Поэтому школа всегда ищет средства, чтобы поддержать себя.

А. Пичугин

— А есть бесплатные православные школы?

Я. Михайлова

— Есть государственные православные школы.

А. Пичугин

— Есть государственные — да, мы про это говорили. А помимо государственных, где, может быть, есть несколько спонсоров, которые полностью на себя берут все обеспечение, и родители не платят за образование?

Я. Михайлова

— Даже в государственной школе — если мы возьмем не православную школу, то даже в государственной школе довольно много средств родителей уходит на обучение.

А. Пичугин

— Ну это в любом случае.

Я. Михайлова

— Да. Поэтому в этом смысле говорить, что есть какие-то вообще бесплатные, а вот в православных приходится что-то платить — наверное, было бы несправедливо. Но есть школы, которые активно делают льготы, как-то помогают, решают вопросы — то есть они подходят индивидуально. Есть школы, где довольно высокая плата — то есть как бы спектр высок вот этих. Мы не спрашивали школы про их стоимость обучения, чтобы никого не смущать. Но школы по-разному решают этот вопрос. И действительно, вот то, что Лена говорит, что оно предпринимательское — не в смысле, что они пытаются заработать денег. А в смысле, что...

А. Пичугин

— Нет, ну да. Выжить.

Я. Михайлова

— А то, что надо очень много всего предпринимать, чтобы существовать. И нам даже вот в открытых опросах писали о том, что мы занимаемся тем, что мы как бы выживаем не в смысле, что мы на каком-то совсем там еле теплимся, а в смысле, что борьба за то, чтобы мы существовали, она довольно существенная, непрекращающаяся и активная. И насколько это платно, насколько это посильно — это скорее, чем отличаются православная школа, что это становится не индивидуальной проблемой семьи, а некоторое такое, как бы общим делом зачастую. И решается по-разному, но как бы в гораздо более, видимо, спокойном режиме, чем, допустим, просто в частной школе, где: ну, не платишь — до свидания.

Е. Павлюткина

— Ну да, мы видим, что школы привлекают, конечно, средства благотворителей. Насколько там они покрывают все или не все — этой информации у нас нет. И я думаю, что еще важно — важна среда, в которой находится школа. Мы знаем школы на Дальнем Востоке, например, где действительно сложно. Сложно, видимо, существовать, сложно вот как-то создавать свою эту среду. А есть школы, где более благоприятная среда, и возможности у людей, которые живут, больше, там могут они позволить себе такое платное, совсем платное образование.

А. Пичугин

— По портретам директоров можете что-то сказать? Опросив директоров двухсот православных школ, пускай даже это, наверное, было в режиме анкетирования, все равно какие-то портреты можно составить или усредненный портрет. Вот кто он, директор православной школы?

Е. Павлюткина

— Ну мы видим, во-первых, что, в отличие от директоров государственных школ, среди православных школ больше директоров мужчин. И учителей мужчин, кстати, тоже больше. Многие из них рукоположены в сан священника или диакона. Это все люди там с высшим образованием.

А. Пичугин

— Неважно, что они преподают. То есть там священник может преподавать историю, математику, физику. Просто он когда-то по своей светской специальности был учителем физики, и раз уж открыли православную школу, может быть, даже в его приходе, он пошел физику преподавать.

Е. Павлюткина

— Да. Мы отдельно спрашивали вот про вовлеченность священников. Потому что нам кажется это важным, вовлечены ли священники в школу или это просто, как будто это разные немножко отношения, да? И мы видим, что священники могут быть, священник может быть директором, но, скорее всего, он основывал эту школу, а не просто пошел учителем. Они могут преподавать какие-то предметы, связанные с православием, могут преподавать обычные школьные дисциплины. И часто вовлечены в какие-то поездки, какие-то походы, лагеря. В общем, могут быть и обычными преподавателями или классными руководителями.

А. Пичугин

— Мы вас представляем как сотрудников лаборатории исследования религии ПСТГУ. Я так понимаю, что сейчас в Свято-Тихоновском достаточно много лабораторий, которые занимаются теми или иными вопросами исследования религиозной жизни в России. Чем вы занимаетесь? Что такое социология религии в данном случае внутри Свято-Тихоновского?

Е. Павлюткина

— Лаборатория социологии религии существует уже довольно давно. И занимается исследованиями, социологическими исследованиями религиозности россиян — с одной стороны. С другой стороны — влияние религии в разных сферах жизни. Наверное, так правильно сказать. Мы видим, что есть какой-то публичный дискурс, связанный с религией. И мы видим, что и религиозность тоже измеряется очень по-разному, пытаемся подойти к этому с разных сторон, то есть мерить... Мерить — я не знаю, насколько это комфортное слово...

А. Пичугин

— Ну как бы термин.

Е. Павлюткина

— Да. Можно мерить религиозность самоидентификации — когда вас спрашивают, к какой религии вы себя относите, и у нас абсолютное большинство в стране скажут: к православию. А можно мерить практиками — то есть как часто вы участвуете в тех или иных религиозных практиках. Можно подойти еще с третьей стороны и спросить, как часто вы задумываетесь на какие-то темы религиозные, как часто вы читаете что-то на эту тему. И это вот одна такая сфера. Есть у нас исследование «Ортодокс Монитор», которое уже три волны прошло в разные годы. Мы делали всероссийский опрос с помощью ФОМа, и как раз смотрели на религиозность россиян.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у Светлого радио сегодня Елена Павлюткина и Яна Михайлова, научные сотрудники лаборатории исследования религии Свято-Тихоновского университета. Давайте кратко, может быть, раз уж мы заговорили про религиозность россиян и соответствующие расследования «Ортодокс Монитор», чуть-чуть про это тоже поговорим. А сколько лет — я смотрю, с 2013 года или уже больше даже? То есть больше десяти лет?

Я. Михайлова

— Основатель этой лаборатории, Иван Владимирович Забаев, писал довольно интересную диссертацию про то, как православная этика влияет на то, как ведут хозяйство, как сказать, те, кто привержен этой этике. Это попытка посмотреть на православие так, как Вебер посмотрел на протестантскую этику и капитализм.

А. Пичугин

— Конечно. Все мы учились по этой книге когда-то.

Я. Михайлова

— Да. И в общем такая растяжка и стоит перед лабораторией, где, с одной стороны, у нас есть некоторая, ну как — там отцы Церкви, каноны и так далее, а с другой стороны, есть практика какой-то православной жизни и вообще то, как организована жизнь у тех, кто пытается придерживаться православия. И Лена говорила про опросы, где смотрится некоторая индивидуальная религиозность человека, но в лаборатории больше, наверное, интересуются некоторыми как бы человеческими единицами. То есть есть группа коллег, которые занимаются семьей: какова этика семьи, как православие помогает эту семью выстраивать, поддерживать и как она может выглядеть, и как она выглядит на практике у православных больших семей. А есть, вот мы с Леной занимаемся в том числе образованием. Потому что связь православности и образования тоже неочевидна. Если посмотреть, например, публикации зарубежные про то, как что такое католическое, например, высшее образование — у них очень большая дискуссия о том, что это католическое образование, это просто, допустим, высшее образование — это вуз, где учится много католиков. То есть в чем может быть дух этого, тоже большие дебаты вызывает. Были несколько больших исследований про пастырей. То есть человек получает, допустим, учится в семинарии или заканчивает ПСТГУ, становится священником, и его отправляют на приход. И дальше, допустим, вот он прочитал много церковных текстов, а дальше ему надо, например, там строить школу, восстанавливать церковь, работать с тем, у кого алкоголизм.

А. Пичугин

— То есть ему надо быть психологом, строителем, прорабом, подрядчиком...

Я. Михайлова

— Неизвестно. Может быть, ему надо быть хорошим пастырем. А что это значит? И вот, собственно, этими вопросами мы и занимались: какова практика пастырская... Мы — я так громко говорю, это большая лаборатория, там много народа. Да, вот этими вопросами о том, как это живет. Как это живет не в текстах, а как это живет в жизни.

А. Пичугин

— В реальности.

Я. Михайлова

— Да. Потому что это, в общем, православные не очень склонны как-то что-то сделав, например, публиковать это или как-то рассказывать об этом. Собственно, это чтобы попасть туда внутрь и что-то понять и как-то это, как наука производит некоторое отчуждение: вот там оно так шло, а вот мы это текстом описали. Это довольно такой нетривиальный процесс, и вот лаборатория социологии и религии бьется над этим.

А. Пичугин

— И исследование, посвященное гимназиям, оно как раз ложится в эту канву исследований, да?

Я. Михайлова

— Есть вопрос о том, что вообще поддерживает некоторую православность, общину и вот это вот то, что люди включены. И когда, может быть, православная семья, но ребенок уходит в обычную школу, он там не могу сказать, что он отрывается от корней, но как будто бы православная школа позволяет все-таки вот эту какую-то духовную линию поддерживать. Это была такая гипотеза не научная, но некоторая как бы основателей ПСТГУ. И, соответственно, очень большой интерес к православным школам — о том, как они живут, чем они живут, в чем у них проблема, чем их можно поддержать, как вообще можно создать православные школы. И наше исследование — это такая маленькая часть этого пазла, но про то, в чем секрет выживания, наверное, этой школы, что сейчас с ними происходит. Насколько они чувствуют себя — как бы насколько много у них энергии или у них уже опускаются руки. Ну вот такие, что с ними происходит.

А. Пичугин

— Директора православных школ, которые отвечали на ваши вопросы. Сталкивались вы с какими-нибудь сложностями при опросе? И вообще, какие вы видите наибольшие сложности для проведения такого исследования по православным гимназиям?

Е. Павлюткина

— На самом деле, мы были удивлены очень, позитивно удивлены откликом от директоров. Это был онлайн-опрос, но наши коллеги звонили директорам, чтобы как-то немножко рассказать об исследовании, чтобы дать какое-то представление о том, что же происходит. И были разные, конечно, ситуации. То есть действительно, вот в начале мы говорили, что школа может называться, иметь что-то связанное с религией в названии, но, когда мы им звонили, они говорили, что нет, мы не православная школа. Но здесь просто мы как бы вычеркивали их из своей базы по идентичности.

А. Пичугин

— И наоборот, видимо.

Я. Михайлова

— Да, конечно, есть школы, которые...

А. Пичугин

— В названии никак.

Я. Михайлова

— Никаких признаков внешних, никак вовне не транслирует, что она православная, но, однако она устроена как хорошая там православная школа.

А. Пичугин

— Интересно, почему так происходит? Ну, вряд ли исследование ответит на этот вопрос. Но действительно интересно, почему так происходит, если люди ставят своей целью сделать православную гимназию, но при этом никак не подчеркивают ее православность, то или они пытаются привлечь учеников из светских семей, светские семьи или есть наверняка какие-то у них на то причины.

Я. Михайлова

— Ну да, мы не занимались этими причинами. Тут можно просто много домыслов. Например, что довольно тяжело реагирует на то, что ты учишься в православной школе, кто-то извне. Или наоборот, что начинают в эту православную школу стремиться очень много людей, к которым школа не готова — то есть они считают, что мой ребенок очень сложный, а вот тут наконец его как-то воспитают. Хотя, в общем, получается, что они пытаются на школу скинуть свою проблему. И в этом смысле — да, как-то то, как ты пытаешься предстоять перед окружающими, очень влияет на то, кто к тебе пытается попасть, как смотрят на твоих учеников, что хотят от тебя и так далее.

А. Пичугин

— Что вас больше всего удивило? Вот что вам показалось неожиданным с точки зрения исследования? Вы несколько раз в течение программы сказали: «вот мы не ожидали», «неожиданно», «мы не знали», «не думали» — а вот что действительно, как вы считаете, в рамках этого исследования стало для вас самым неожиданным относительно гимназии?

Е. Павлюткина

— Ну для меня общее ощущение, что это растущий сектор.

А. Пичугин

— Он растущий сектор, действительно?

Е. Павлюткина

— Да. Мы спрашивали о динамике набора. И мы видим, что это растущий сектор, что есть какой-то, значит, спрос со стороны родителей, наверное, что есть какая-то динамика внутри этих школ. Для меня вот это общее ощущение было достаточно таким удивительным. Но, может быть, это еще связано с тем, что очень мало какой-то общей информации по школам, по православным школам, и сложно так вот сходу оценить. И когда ты видишь, что там действительно активные люди, активные директора, школы так или иначе растут — это вот для меня было прямо таким приятным удивлением.

А. Пичугин

— Мне кажется, у нас стереотип есть в обществе в целом, в нашем. Всегда мы в детстве говорили: «У него три класса церковноприходской школы». И, соответственно, это же и проецируется в православную гимназию — что это церковноприходская школа, что с нее взять, вот она. Или же — это тоже вот такой светский абсолютно показатель, — многие относятся к православной гимназии как к Хогвартсу, в котором там свои правила, что-то волшебное. Но это скорее те люди, которые что-то волшебное видят в Церкви. Вот если Церковь является каким-то местом таким, которое воспринимается как необычное — это я исключительно про светское измерение и светский взгляд. Необычное, манящее. Непонятно, буду ли я в этом участвовать или нет, интересно или нет, но оно вот притягательное, но неизвестное, вот что-то там такое. Также и к гимназиям: а у них еще и школы есть — вот какой-то Хогвартс. Мне почему-то кажется, что так как-то, наверное, у нас в обществе смотрят на гимназии православные сейчас. Или: «Не, ну точно я в церковноприходскую своего не отдам». Или: «О, так Хогвартс же, так почему бы не пойти?» — это же вот волшебство, значит. Там еще и образование будет хорошее.

Я. Михайлова

— Наверное, то, о чем вы говорите, говорит скорее о том, что не очень выстроен такой диалог школ, Церкви и родителей. Поскольку, скорее у людей есть некоторые домыслы о том, что там происходит. И действительно, когда мы опрашивали школы (вы спрашиваете о том, что нас удивило) — практически вся информация, в общем, не то чтобы неожиданна, но очень мало чего известно. И удивительно вообще-то вот это, что, казалось бы, такой важный вопрос, да, там дети, образование, а не выстроен какой-то диалог. И мы надеемся, что вот благодаря этим исследованиям, может быть, будет больше прозрачности, больше ясности и меньше таких как бы пугалок, что это либо что-то очень странное, либо индоктринирующее, либо там каких-то странных людей готовят. Ну вот да, что вообще-то это, в общем, во многом такие с довольно семейной атмосферой, хорошие образовательные какие-то учреждения.

А. Пичугин

— А у вас есть опыт исследования соответствующего, может быть, там до лаборатории Свято-Тихоновского или параллельно где-то обычных школ или других школ?

Я. Михайлова

— Ну да. Мы с Леной выпускницы Высшей школы экономики и имели опыт исследований и в Высшей школе экономики, студентов Высшей школы экономики, которое потом перешло в центр внутреннего мониторинга Вышки. И я работала в институте образования Высшей школы экономики долгое время — то есть я ездила, например, по государственным школам с экспедициями, с интервью и с опросами. У меня даже есть книжка про новую систему оплаты труда учителей. И, например, в Калининградской области мы были в школе, соседней с которой была православная школа в Калининградской области, и учителя были очень осторожно к ней настроены — что она несвободная, что там что-то, там заставляют молиться. При том, что когда мы были в самой государственной школе, там, в общем, нельзя сказать, что свободно.

А. Пичугин

— В любой государственной школе обязаловок столько, что...

Я. Михайлова

— Да. И в этом смысле вот это вот ощущение, что православие, религиозность — это какая-то такая...

А. Пичугин

— Стереотипное.

Я. Михайлова

— Да. Причем школа была рядом — то есть можно было туда сходить, можно было пообщаться и так далее. Но вот этого не происходит.

А. Пичугин

— Спасибо. Мы продолжим говорить о социологии религии и исследованиях среди православной молодежи на этой неделе. И дальше мы уже поговорим про высшие учебные заведения и про выбор молодых людей. Напомню, что сегодня в нашей студии были Елена Павлюткина, Яна Михайлова, научные сотрудники лаборатории исследования религии ПСТУ (Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета). Я Алексей Пичугин. Прощаемся. До новых встреч. Всего доброго. До свидания.

Е. Павлюткина

— До свидания.

Я. Михайлова

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «3-я неделя по Пасхе. День жен-мироносиц». Священник Николай Конюхов
• «Как из влюбленности „вырастить“ любовь?» Священник Василий Лосев
• «Сестра Иоанна (Рейтлингер)». Светлана Дубровина