Поделиться
Прихожане вологодского храма Иоанна-Предтечи в Дюдиковой пустыни выходили со службы в расстроенных чувствах. После проповеди священник объявил с амвона, что сегодня отслужил свою последнюю Литургию в этой церкви – из-за бедности прихода епархиальные власти приняли решение сократить штат священнослужителей, и он оказался в числе тех клириков, кому предстояло покинуть Иоанно-Предтеченскую церковь. Прихожанам совсем не хотелось расставаться со своим пастырем, но повлиять на ситуацию они были не в силах. Оставалось молиться, уповая на милость Бога.
На искренние молитвы Господь всегда отвечает. В следующее воскресенье прихожане с радостью увидели своего священника на прежнем месте. Отслужив Литургию, он вышел на амвон с крестом, и взволнованно сообщил:
- Дорогие братья и сестры, вашими молитвами Господь послал благодетеля, заботами которого мы остаёмся служить в нашем любимом храме. Это наш с вами земляк, купец Николай Васильевич Немиров-Колодкин.
«Слава Богу!» - единым радостным вздохом прокатилось по храму. А стоящий у церковных дверей господин в сюртуке из дорогого сукна перекрестился, и вышел на улицу. Это был не кто иной, как сам Николай Васильевич. Оказав помощь храму, Немиров-Колодкин совсем не ждал благодарностей и чествований, и был очень рад тому, что в лицо его тут почти не знают – с тех пор, как он уехал из родной Вологды, прошло немало лет…
Николай родился в обеспеченной купеческой семье, владевшей кожевенным производством, свечным заводом и маслобойней. У супругов Немировых он был десятым ребенком – младшим после восьми дочерей и ещё одного сына.
Когда Николаю исполнилось восемь, умерла его мать. Дела отца постепенно приходили в упадок; через несколько лет скоропостижно скончался и родитель, оставив детям в наследство долги, которые нечем было оплатить.
Николай Васильевич начал всё с нуля. Уехал в Москву с пустыми карманами, и через несколько лет тяжёлой и неустанной работы смог выбиться в купцы первой гильдии, а затем и стать владельцем собственного ювелирного торгового дома. Когда дело стало приносить прибыль, он узнал о том, что на родине терпит большую нужду Иоанно-Предтеченский храм, в котором его когда-то крестили.
Это было первое пожертвование Николая Васильевича – капитал в две тысячи рублей серебром на содержание церковного причта и новые звонкие колокола, самый большой из которых весил больше трёх пудов.
«Какая неописуемая, Божественная радость – давать, ничего не требуя взамен», - писал он одной из своих сестёр. Эту радость ему не терпелось испытать снова. И в тысяча восемьсот семьдесят девятом году Николай Васильевич начинает строительство богадельни в той же Дюдиковой пустыни. Тридцать тысяч рублей было потрачено на возведение каменного трёхэтажного корпуса и хозяйственных построек. Ещё сорок две тысячи Немиров-Колодкин положил в банк под проценты на содержание своего благотворительного учреждения, которое без малого тридцать лет работало и приносило пользу жителям Вологды, и даже после Октябрьской революции не потеряло своё первоначальное назначение. В разные годы в здании бывшей Немировской богадельни располагались военный госпиталь и дом инвалидов.
О тех, кому Николай Васильевич не успел помочь при жизни, он позаботился в своём завещании. Крупные суммы Немиров-Колодкин оставил Александровскому детскому приюту, Вологодскому благотворительному обществу и Обществу врачей. Десять тысяч рублей предназначалось для вклада в Вологодскую городскую думу с тем, чтобы проценты с них ежегодно раздавались беднейшим жителям на Рождество и Пасху. Не забыл Николай Васильевич и про богадельню, которой завещал сорок тысяч рублей; и про Иоанно-Предтеченский храм, которому оставил редкие иконы в драгоценных окладах. Правда, в завещании он всё-таки кое-что попросил взамен: усердных молитв об упокоении своей души.
Чему учиться у детей
Поделиться
Слова Христа о том, что войти в Царствие Небесное смогут лишь те люди, которые обратятся и будут, как дети, долгое время казались мне совершенно понятными. Дети — жизнерадостные, чистые, открытые. Конечно, дети — это почти ангелы.
А потом я стал отцом. И у меня появились вопросы к первым стихам 18-й главы Евангелия от Матфея , где Евангелист описывает, как Иисус, призвав дитя, поставил его посреди апостолов и сказал: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное».
И вот, я размышлял: в какой момент моя дочь ближе всего к Царствию Небесному? Когда пытается откусить мой палец? Когда бьёт мальчика в песочнице его же лопаткой? Если я сейчас уподоблюсь ей, это верный способ попасть в Царствие Небесное?
Где же смирение девочки в те минуты, когда она отказывается есть клубнику, которую мы купили ей за баснословные деньги? Где послушание в ответ на наши просьбы не вбегать в лужу в белом платье? Не пренебрегает ли она пятой заповедью о почитании родителей. А нежелание стоять на службе дольше 15 минут — ну это совсем никуда не годится!
Я начал пристально наблюдать за поведением этого маленького человека. И обнаружил в ней качество, которому позавидовал бы любой монах. Нет, это была не способность проводить почти всю ночь без сна.
Речь идет об отсутствии тревоги и суетного ума. Отсутствии переживаний о политике, рассуждений о том, как живут люди за соседней дверью. Кристально чистом проживании дня и текущего момента — без лицемерия и попытки кому-то угодить. Иными словами — о простосердечности. Человеку свойственно с годами брать на себя слишком много контроля и власти, не оставляя места для действия Бога.
Выходит, что мой путь к Царствию Небесному пролегает через уподобление своей дочке, но не во всех ее шалостях и реакциях подвижной, формирующейся нервной системы, а в ее открытости и простоте. Быть может, Господь ждет от меня не идеального поведения на службе: Он знает, что на Литургии мои мысли могут быть далеки молитвы, и в иной момент хочется стукнуть ближнего игрушечной лопаткой. Но также Ему известно и то, что во мне еще остается место для чистой, детской веры.
Потому Бог предлагает для спасения иной путь — возложить на Него свои земные заботы и следовать за Ним. Думаю, что дети в первые годы земной жизни живут именно так, просто со временем память о «легком бремени» Христа стирается, и приходится начинать все сначала: учиться простоте сердца.
Автор: Бондин Герман
Все выпуски программы Частное мнение
Странный старичок
Поделиться
Однажды я шла по улице в безмятежном настроении. Как раз в таком состоянии, когда не ждёшь подвоха, и случаются со мной всякие неприятные вещи. Навстречу мне — старичок. Оборванная одежда и неприглядный вид выдавали в нем уличного бродягу, он был немного похож на юродивого.
— Простите, девушка, — обратился старичок ко мне, — вдруг дома перестал работать телефон, а мне нужно позвонить. Можно ли воспользоваться Вашим телефоном?
Всю мою безмятежность как рукой сняло. Я сразу насторожилась. В голове моментально пронеслись предупреждения о всевозможных мошеннических схемах, когда чужие люди просят сделать звонок с твоего телефона на незнакомый номер. А дальше — или пропадает сумма денег со счета, или, ещё хуже, тебя начинают шантажировать преступники.
Я сжалась, засунула руку в карман, где лежал телефон. Быстро произнесла:
— Простите, у меня нет с собой телефона.
И ускорила шаг. Боковым зрением заметила, как старик усмехнулся и обратился к следующему прохожему, но и у того не оказалось под рукой телефона.
Когда я была уже далеко и немного перевела дух, вдруг ясно осознала: только что я солгала. Согрешила. На душе стало тяжело. Как же нужно было поступить? Ведь реально опасно вот так давать свой телефон чужим людям. А если этому человеку действительно требовалась помощь?
И тут я самой себе задала вопрос: почему же ты не сказала правду? «Простите, я не даю телефон посторонним людям и не звоню на чужие номера. Но если Вам нужна помощь, я могу вызвать "скорую" или позвонить в полицию». Вот и всё. Так честно и просто! Однако, мой здравый смысл, волю и логику парализовал обычный страх. Именно страх стал причиной греха. Я солгала, потому что испугалась. Из-за страха поступила не так, как хотела, не по-христиански.
Теперь мне было важно проанализировать своё состояние и понять, откуда он, этот страх, пришёл в мою душу, чтобы не совершать больше таких ошибок. Ответы нашла в Священном Писании и у Святых отцов.
Преподобный Иоанн Лествичник пишет, что «страх есть предвоображаемая беда», «представление неведомых злоключений». Так и есть: моё воображение моментально нарисовало мне самые худшие и мрачные картины.
«Страх — это недостаток веры», — так говорил Сам Господь Бог. Ведь святые апостолы тоже испытывали страх, и не раз: когда столкнулись с бурей и когда Апостол Петр пытался ходить по воде. Как только их вера ослабела, в душу нагрянул страх.
А ещё «в страхе есть мучение». Как сказано в Первом послании апостола Иоанна, «боящийся несовершенен в любви».
Какой я сделала вывод? Во-первых, я в очередной раз увидела, как несовершенна и маловерна, если простой вопрос прохожего смог поселить в душе столько панического ужаса, отключив разум. Спасибо странному старичку — он словно встряхнул меня и дал стимул вести более усердную духовную работу. Во-вторых, эта ситуация показала, как важно постоянно трезвиться, бодрствовать духовно. Когда разум светел и уповает на Бога, мне кажется, всегда найдутся слова, которые помогут решить проблему, соблюсти осторожность и при этом не поддаться нападкам врага.
Автор: Ольга Цой
Все выпуски программы Частное мнение
Сделать первый шаг
Поделиться
Однажды я был свидетелем ситуации, которая произвела на меня сильное впечатление. Мы с группой паломников сидели в монастырском кафе перед всенощным бдением и общались с игуменом. Среди участников беседы — люди разной степени «воцерковленности»,
Беседа текла спокойно и непринужденно; голубые глаза игумена вдумчиво наблюдали за собеседниками. Постепенно разговор подошёл к теме таинства покаяния.
— А зачем нужна исповедь? — спросил мой приятель, мужчина средних лет. Этот внезапный вопрос застал «опытных» верующих врасплох. И вовсе не потому, что нечего сказать, а потому, что сказано уже очень много.
Первым неловкую паузу прервал игумен. Он ответил:
— Вот — ты, и вот — Бог. Между вами есть пространство для диалога. Ты к Нему можешь обратиться и сказать о том, что видишь в себе несовершенным, требующим исправления. Священник при этом является свидетелем покаяния, слушателем, который при необходимости может дать совет.
— Но я не вижу в себе недостатков, — возразил мужчина.
Беседа оживилась. Участники соглашались, возражали, искали некий «правильный ответ». Мой приятель внимательно следил за ходом мысли и в конце сказал: «И все-таки я не понимаю, зачем мне идти на исповедь. Как я могу говорить с Богом, Которого не знаю? Вот приду я, а сказать мне нечего».
Тогда я предложил ему сделать следующее: «Попробуй отнестись к этому как к эксперименту: "Хорошо, мои близкие советуют мне поисповедаться, хотя мне нелегко на это решиться. Откажусь от сомнений и просто сделаю так, как рекомендовали".
Приди в храм на исповедь и скажи: "Я пришел сюда, потому что меня попросили об этом мои близкие. Я не знаю, о чем говорить. Не умею я обращаться к Богу". Просто сделай первый шаг». Его взгляд выражал сомнение.
Тут прозвучал благовест перед всенощной, прервавший чаепитие. Игумен, откланявшись, спешно направился в алтарь, за ним в храм прошли остальные паломники.
Служба проходила под сводами монастырского собора XVI века, в котором так же, как и сотни лет назад, звучит протяжное монастырское пение, читаются кафизмы. Тянется вереница людей на исповедь. Среди них своей очереди к священнику ожидал и мой приятель. Он исповедовался более сорока минут.
Позже мой друг признался, что вышел из храма другим человеком. Он сказал, что слова священника прозвучали настолько сильно и глубоко, что он почувствовал тягу к переменам. С тех пор мой товарщи стал чаще ходить на Литургию. Потом поехал трудником пожить в монастырь на несколько дней. Его жена рассказала, что после этой поездки в семейных отношениях он стал вести себя иначе: где-то сдержаннее, где-то теплее.
Для меня эта история оказалась наглядной иллюстрацией того, как Господь может коснуться сердца человека, если он решается сделать первый шаг в сторону добра вопреки своим сомнениям.
Вспоминая свои первые годы в Церкви, я понимаю, что каждый раз перед исповедью приходилось себя преодолевать, ведь я постоянно торговался с совестью, искал повод избежать исповеди. Господь в конечном счете привел меня в Церковь, за что я ему безмерно благодарен. Именно исповедь для меня оказалась тем самым первым шагом в сторону Бога.
Автор: Бондин Герман
Все выпуски программы Частное мнение
