Москва - 100,9 FM

«Крещение взрослых». Светлый вечер с о.Максимом Бурдиным (25.04.2019)

* Поделиться

В нашей студии был руководитель Отдела катехизации Астраханской епархии священник Максим Бурдин.

Мы говорили о том, как сегодня в Церкви организована подготовка к принятию таинства крещения во взрослом возрасте и почему перед крещением важно познакомиться с основами православной веры.


Лиза Горская:

— В эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». Здесь, с вами, в студии, Лиза Горская. Здравствуйте!

Сегодня у нас в гостях — священник Максим Бурдин, клирик Успенского кафедрального собора города Астрахани...

О.Максим:

— Добрый вечер!

Лиза Горская:

— ... руководитель отдела катехизации Астраханской епархии.

О.Максим:

— Совершенно верно.

Лиза Горская:

— Отец Максим, мы с Вами встречаемся в Великий Четверг, и будем сегодня говорить, наверное, о смыслах — как мы, впрочем, и делаем здесь каждый день.

Но вот, Евангелие от Матфея заканчивается словами Христа, обращёнными к апостолам: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа...» — означает ли это, что Христос прямо сказал именно обучать крещаемых, а не просто крестить людей?

Я вот предлагаю поговорить о крещении взрослых. Потому, что, в наше время, это... если раньше это было какой-то экзотикой, то в наше время это — явление достаточно повседневное, и, я думаю, важно понимать, что здесь к чему.

О.Максим:

— В последние дни Великого поста тема эта особую актуальность приобретает. Потому, что существует древний обычай совершать крещение в Великую Субботу — то есть, буквально, на днях. И что для меня радостно, и утешает меня, во многих приходах, во многих церквях стали в Великую Субботу совершать крещение взрослых.

Это не просто возврат какой-то древней практики, здесь не потребовалось никаких внутрицерковных документов. В одном документе только косвенно эта тема затронута — что рекомендуется совершать крещение в Великую Субботу, но мы видим, что просто люди восприняли эту практику, как подходящую, и которая, в каком-то смысле, завершает очень хорошо Великий пост.

Что же до слов евангельских — ну, в протестантской литературе этот отрывок называется «великое поручение», и Господь прямо говорит, что необходимо учить перед Крещением. И действительно, древние катехизаторы, древние огласители воспринимали это как заповедь. И, исходя из этого, ясно осознавали, что есть некие степени восхождения человека к Богу, и пребывания его в Церкви — это некое обращение, и это — подготовка, собственно, крещение, ну, и, потом уже, пребывание в числе членов Церкви, в числе учеников Христа.

Меня надо перепроверить — потому, что библейские тексты очень не любят таких неточностей, но вот, по-моему, в современном русском переводе есть такая фраза: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, и сделав их Моими учениками». И мне кажется, что нормальным итогом катехизации и предкрещальной подготовки является то, что человек осознаёт себя ни кем иным, как учеником Христа.

Лиза Горская:

— А вот Вы сказали, что особо утешительно для Вас, что возрождается практика крещения в Великую Субботу. Чем крещение в Великую Субботу от крещения в любой другой день года?

О.Максим:

— Всё дело в том, что у нас в Великую Субботу совершается уже, по сути, Пасхальное Богослужение. Сам чин крещения, содержание таинства Крещения — очень укоренены в Пасхальной тайне, и всем нам надо это памятовать.

Понимаете, когда я приехал на место своего служения — в Астрахань, и начал там катехизацию взрослых, я помню, как мы первый раз привели людей в белых одеждах посреди Пасхального бдения. Ко мне подошёл сторож нашего прихода и спросил, что это за санитары. Это были не санитары, это были новокрещёные люди. К большому сожалению, до этого он никогда этого не видел.

Сейчас я точно знаю, что никого предупреждать не требуется и не нужно. Большинство прихожан — и меня это радует — даже заготавливают подарки, зная, что в Великую Субботу будет крещение взрослых, и вот, по сути дела, незнакомым людям — оказывают такое внимание, пытаясь поздравить их с принятием Крещения.

А буквально пару лет назад мы крестили группу людей, и я видел, как одна из наших прихожанок подошла, взялась за белую крестильную одежду, и говорит: «Можно я дотронусь до чистоты?» Это, по-моему, очень трогательно, и вот... в каком-то смысле... перенастраивает нас в отношении к таинству Крещения.

Лиза Горская:

— Я, как раз, думала о той особенности крещения взрослых... ну, не то, что бы с завистью... а, наверное, всё-таки, и с завистью... хотя, тут, конечно, грех завидовать... человеку в крещении прощаются все грехи. Взрослый человек, придя к Богу, омывается в купели и, мне кажется, оказывается в гораздо более выигрышном положении, нежели вот я, например — человек, которого крестили в детстве, и который с тех пор грешит, должен всё это отмывать на исповеди, но делает это не так уж и исправно, и, в общем и целом, у них одежды — белые, а у меня — нет.

О.Максим:

— Ну... идеализировать ситуацию-то не надо, да? Или, если быть точнее, драматизировать ситуацию не надо...

Лиза Горская:

— Это — женская черта! Вот тут уже — обобщение было...

О.Максим:

— Да... это — характерная наша национальная черта. Мы очень хорошо умеем просчитывать самые худшие сценарии.

И, когда речь идёт о крещении взрослого человека, здесь надо немножко... не то, чтобы завидовать ему, а поставить себя на его место. И — трепетать, и дорожить своим местом в Церкви.

Да, действительно, я несколько раз слышал такую реплику и фразу из уст наших прихожан. Я привожу людей, и ко мне подходит человек, которому я давно известен, с кем мы вместе... там... 10-12 лет молимся, служим в одном приходе. И вдруг эта женщина мне говорит: «А я жалею, что меня так не крестили!»

И это, на мой взгляд, очень важно. Почему? Потому, что её крестили, когда ей было 16-17 лет...

Лиза Горская:

— То есть, она была уже в сознательном совершенно возрасте?

О.Максим:

— Да. Собственно, никаким образом таинство Крещения в её памяти не запечатлелось. Пройдёт ещё 10 лет после 16-летия, и только тогда наступит какое-то осознание.

Здесь, конечно, мы можем рассуждать о специфике времени, когда она крестилась. Потому, что катехизация, как оказалось, это процесс, который проверяет не только крестящихся, но и проверяет саму Церковь на возможность свидетельства.

Но, вместе с тем, пример новокрещаемых — это тоже, если хотите, аскетический пример. Людей приводят в церковь для того, чтобы все остальные видели, к чему стремиться, и, может быть, в каком-то смысле, вернулись к своим обетам Крещения, когда бы они ни совершались.

Меня тоже в детстве крестили, и я, конечно же, это не помню. Более того, до некоторого времени, вообще, были сомнения, крещён я или нет. Но потом выяснилось — нашлись, всё-таки, свидетели — да, действительно. И крёстная моя нашлась. Да, это очень торжественный момент в моей жизни был — мне было лет 10, наверное.

Но... такое... обращение — тоже случилось где-то лет в 15-16.

Лиза Горская:

— Извините... у меня с папой была обратная история. Он всю жизнь думал, что его крестили, бабушка, в детстве, даже помнила примерно. А потом, уже когда папа был в годах, нашлись люди — какие-то дальние родственники, которые сказали, что — нет, это было не Крещение, а его просто приносили помазать... ну, в общем, неправильно они всё помнили. И он крестился — ему было уже за 70.

О.Максим:

— Ну... мы всегда рассматриваем таинства нашими земными измерениями, не памятуя об одном: Господь говорит, что «не вы Меня выбрали, но Я — вас». И всегда на таинство нужно смотреть, как на встречное движение людей к Богу, и Бога — к людям.

Поэтому, ну... по всей видимости, Бог призывает каждого человека в свой час. И открывает Себя очень деликатно, не настаивая, и не навязывая Себя.

Лиза Горская:

— Вот, мы говорим: катехизация, катехизация... что это такое? Что это — сейчас? Что это — для нас? Почему это важно? Почему об этом стоит задуматься, наверное, тем, кто был крещён давно и не проходил эту катехизацию так, как проходят те, кто крестится сейчас, когда... ну... действительно, уже появились возможности?

О.Максим:

— Появились возможности, но, к сожалению, очень мало сказано о методах. Мы до сих пор находимся в поиске этих методов, и, я думаю, что этот поиск никогда не остановится, хотя у нас есть и ориентиры — это святоотеческая практика.

Здесь два слова можно сказать и о том, что очень мало пособий современных для катехизаторов. Но, лично для меня, катехизация — как для человека, который её ведёт — это попытка помочь людям ответить на три фундаментальных вопроса: кто — я? кто — Ты, Господи? и — что делать? И решение этих вопросов в жизни человека, мне кажется, является ключевым.

Если он осознаёт себя не просто белковым телом, или каким-то... я не знаю... недоразумением в истории мира, но осознаёт себя частью замысла Божия, то от этого очень сильно меняются градусы жизни.

Если мы говорим о Боге, надо понимать, о каком Боге мы говорим.

И тут — любопытная деталь, что, всё-таки, вопрос «что делать» — он самый евангельский. В новозаветных текстах он довольно часто звучит. И здесь уже Сам Господь Бог говорит, что надо делать.

Помогая ответить на эти вопросы, конечно, катехизаторы прибегали к разным методам, используя и Священное Писание, используя и моральный катехизис, и догматический катехизис в каком-то объёме. Но, в конечном итоге, я думаю, что катехизация нацелена именно на решение этих трёх ключевых вопросов.

Лиза Горская:

— Ну, так, что же делать?

О.Максим:

— Понимаете, христианский культ и христианское Богослужение имеют характерную черту, что выделяет их на фоне любых других течений. Дело в том, что Сам Бог показал, что надо делать.

Когда мы совершаем Крещение — и мы видим, что Господь показывает, как это надо делать, каким образом это надо совершать. Когда мы с вами совершаем Евхаристию, когда мы Причащаемся, мы видим тоже, что Господь явил это в Своей Жизни, и это — священнодействие. Тем более, Великий Четверг у нас на дворе, и это актуально вспомнить.

Христианский культ — это не попытка зацепиться за темноту, это не какая-то фантазия, и не какая-то попытка придумать что-либо — Сам Бог показал. Если Он показал, как это надо делать, то надо на Него полностью равняться.

Это — общий ответ.

А в частности — здесь нужно смотреть всегда на тот случай, с которым мы имеем дело. Потому, что люди приходят разные.

Для одного человека важно оставить недопустимую работу, для другого важно пересмотреть свои семейные отношения — в пользу улучшения, разумеется, для третьего — потрудиться над какой-то другой стороной жизни... ну... человек — слишком сложное существо для того, чтобы применить к нему какое-то единое правило.

Лиза Горская:

— А вот можно подробнее о том, что важно оставить недопустимую работу? Это — такая распространённая вещь в Вашей практике7

О.Максим:

— Это не только в моей практике распространённая вещь. В памятникахIII века мы тоже находим список недопустимых профессий.

Лиза Горская:

— Немножко изменились, наверное, профессии с тех времён?

О.Максим:

— Ну... я думаю, что публичные дома, всё-таки, остались. Так же...

Лиза Горская:

— Ну, то есть, речь идёт именно о таких крайностях?

О.Максим:

— Да. Но... я недавно совершал Крещение над одной девочкой. Она после Крещения подошла ко мне и сказала: «Я уволюсь». Выяснилось, что она работает в одном из магазинов, где приходится очень часто подделывать документацию, и... с христианской совестью это несовместимо, и ей стало просто от этого, извините, тошно. И она — уволилась.

Я не буду рекламу этому магазину делать — я видел, как она увольняется, потому, что пришёл туда игрушку для сына покупать, и видел, что она оформляет эти документы.

Второй момент — извините, кладовщики.

Лиза Горская:

— Ой!

О.Максим:

— Да. Я встречался с человеком, который уволился с должности кладовщика потому, что он не может позволять, чтобы со склада всё тащили массово. И так далее.

И, действительно, есть профессии, которые, в каком-то смысле, претят христианской совести, и люди их стараются оставить.

Лиза Горская:

— Я вспоминаю, немножко косвенно... то есть, совсем косвенно относящуюся к теме нашего разговора, свою историю.

Когда я болела, во время сессии, очень много лет назад, и спрашивала духовника, не взять ли мне академический отпуск, он говорит: «Ты — что? Сессию сдавай — всеми правдами и неправдами сдавай!»

И вот, я прихожу на зачёт... на какой-то зачёт по искусству Древней Руси, и, естественно, я к нему не готова. Потому, что я готовилась к профильным экзаменам — истории, литературе и так далее. И ещё и билет не очень удачный. В общем, как-то я начинаю невнятно отвечать.

Мне преподавательница юная говорит: «Ну, хорошо. Приходите через пару недель — может быть, Вам хватит, чтобы подготовиться». Я говорю: «Что Вы! Вы мне не ставите зачёт, — про себя имея в виду: по Вашему третьестепенному предмету»? Она, видя моё недоумение, говорит: «Вы знаете, меня духовник не благословляет за просто так ставить зачёт». А я не неё смотрю и говорю: «А мне духовник сказал всеми правдами и неправдами сдать эту сессию и не брать академический...»

О.Максим:

— И у вас получилось состязание духовников.

Лиза Горская:

— Да. Чей духовник духовнее... битва. Нет, ну мы с ней договорились — она мне поставила зачёт, при условии, что я прочитаю, там, то-то и то-то. В общем, как бы... ни она против совести не пошла, ни я.

О.Максим:

— Я думаю, мы оба понимаем, что, при всей нашей любви к искусству Древней Руси, это, действительно, безобидный предмет.

А если мы имеем дело с преподавателем на кафедре инфекционных болезней?

Лиза Горская:

— Ну, да!

О.Максим:

— И этот человек категорически не может никоим образом допустить, чтобы люди, которые получают медицинскую квалификацию, относились к делу безответственно.

И, Вы знаете, недавно у меня был разговор с одной женщиной — она училась в одном из ВУЗов, и говорит: «Я была очень сильно удивлена, что один преподаватель не соглашается на какие-либо компромиссы, и, тем более, его невозможно смотивировать на эти компромиссы». А потом она поняла, почему он так себя ведёт, когда они встретились возле одной Чаши.

Список этих профессий, кстати, включал в себя и гладиаторские бои — в IIIвеке считалось недопустимым участвовать в них, поставлять каких-то животных — потому, что этот тигр мог растерзать вашего брата по вере.

Сейчас, конечно, мы видим, что немножко поменялось отношение. Есть спортсмены, которые выступают профессионально на рингах, и, при этом, позиционируют себя как христиане. Наверное, эта дилемма никогда не решится — всё равно, будут те, кто будут настаивать, чтобы оставить это служение, и так далее.

Но есть ещё один момент. Перемена жизни должна быть первичной, по отношению ко Крещению. Не может быть такого, что мы совершаем человека, оставляя «на потом» его раскаяние и его перемену.

Всё-таки, совершение самого таинства Крещения и является свидетельством того, что его жизнь достойна называться христианской. Вот, это мне кажется очень важным — перечеркнуть, знаете... такой... если позволите... магический подход к таинству, когда «мы сейчас покрестим, а уж там... что называется... Господь разберётся». Древней Церкви это осознание было чуждо. Блаженный Августин и вовсе прямо говорил, что в таком случае — если священник преподаёт Крещение, то он даёт ложную надежду.

Вообще, для того, чтобы ответственно относиться ко Крещению, и иногда себя останавливать, каждому священнику необходимо иметь некое мужество. Потому, что крестить всех подряд — мужества не требуется. А вот к делу относиться — иногда кого-то остановить, помогать, наставлять, до последнего идти — здесь оно крайне необходимо.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

Лиза Горская:

— Я напоминаю, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер», и здесь, в студии, священник Максим Бурдин, клирик Успенского кафедрального собора города Астрахани, руководитель отдела катехизации Астраханской епархии. Мы говорим в Великий Четверг в таинстве Крещения.

Всё-таки, есть ли какой-то минимум, который должен знать человек, чтобы принять Крещение — я говорю именно о знаниях. Мы говорили о перемене жизни, об образе жизни, о профессии, совместимой со званием христианина. А именно... что мы должны знать? Или нет такого минимума? Тоже в процессе...

О.Максим:

— Есть. Он выражен в Библейских чтениях Великого поста. И, как катехизатор, пользуясь случаем, хочу поблагодарить редакцию радио «Вера» за эту передачу.

Лиза Горская:

— Спасибо!

О.Максим:

— Потому, что это очень облегчает наш труд.

У меня не получается каждый день с людьми встречаться и преподавать им Библейский катехизис, поэтому, я им даю послушание, чтобы они радио «Вера» слушали — тем более, с такими комментариями.

Если касаться Библейского минимума, то все эти чтения, которые мы с вами имеем в дни Великого поста, они формировались, и были отобраны, с одной конкретной целью — потому, что готовятся люди ко Крещению, и им необходимо некий объём знаний передать.

Как правило, всё сводится к Книге Бытия, Книге пророка Исайи, Книге Притчей. Потому, что в Бытии мы видим историю спасения, у пророка Исайи мы видим пророческие свидетельства о Страдающем Праведнике, которые напрямую смыкаются в личности Иисуса Христа, а в Книге Притчей — квинтэссенция всей ветхозаветной нравственности.

Возвращаясь к профессиям, там же сказано, в Книге Притчей: «Неточные весы — мерзость перед Богом». И, представляете, для человека, который занимается регулярным обманом на рынке, насколько решающе звучит эта фраза?

Вместе с тем, мы понимаем, что есть люди, которым, допустим, рациональное знание очень трудно усвоить. К примеру, пожилые люди. И здесь, всё-таки, нужно понимать, что любой катехизатор должен умеючи к делу подходить и объём этого знания регулировать. И смотреть, насколько человек способен и готов к его восприятию.

Если хотите, александрийцы в III веке говорили о том, что надо, всё-таки, знания разделять — «веру простецов и веру гностиков» — как они называли это. А у святителя Григория Богослова — это вера философов и вера простых прихожан, мирян и так далее. Ну... сложные догматические истины, как правило, во время катехизации не преподавались.

Лиза Горская:

— А нет ли здесь дискриминации?

О.Максим:

— Нет, здесь дискриминации нет. Это — педагогика.

Мы же с Вами помним материал курса математики в школе? Начинается: один, два, три... начинается — с палочек. Потом — переходим к цифрам, потом переходим к отрицательным значениям. Затем мы начинаем разбирать дроби, переходим к геометрии Евклидовой и так далее. Уже в 11 классе мы решаем интегралы. На первом курсе университета — решаем матрицы. А в конце обучения, где-нибудь в аспирантуре, допустим, Вам могут сказать, что на 0 делить можно.

И, Вы понимаете, всё время в школе нам утверждали, что на 0 делить нельзя...

Лиза Горская:

— Ну, да...

О.Максим:

— ... но, просто, это было непедагогично. А, оказывается, в высшей математике это — вполне допустимое явление.

Примерно то же самое происходит и в Катехетике — догматические истины... не было необходимости их раскрывать на тот момент во всей полноте. И, в принципе, я этой позиции тоже придерживаюсь, и многие вещи сознательно замалчиваю — до времени. В частности, я замалчиваю образ совершения таинства Крещения. Это — оставляю, буквально, до последних дней перед самым Таинством. Потому, что у меня были случаи, и это — моя нелепость, и... если хотите, это может прозвучать как раскаяние, когда я на первой встрече говорил о том, что мы крестим полным погружением. Надо видеть стеснение человека — он встаёт и уходит.

Лиза Горская:

— Почему?

О.Максим:

— Неловко людям. Они не готовы, понимаете, входить в воду в присутствии всех остальных. А когда прошёл месяц катехизации, и уже пути назад — нет, то, в принципе, с этим смириться проще.

И ещё один момент: людям неясен смысл этой воды. Они когда приходят на только первые встречи перед Крещением, сам момент священнодействия для них... ну... он — бессодержательный. Задача катехета — любого огласителя — за время подготовки к Крещению всё это дело раскрыть и тщательно объяснить.

Лиза Горская:

— Я вспомнила, как в 90-е, начале 2000-х крестили... там... по 20 человек иногда одновременно, и не погружением, а просто — брызгали святой водой, а сейчас это считается... ну... сейчас такой практики уже нет нигде, практически, да?

О.Максим:

— Наверное, есть, где нет возможности организовать полное погружение. Но, по крайней мере...

Лиза Горская:

— Но по 20 человек — уже, вряд ли, крестят?

О.Максим:

— Нет, Вы знаете, в Саратове — крестят. Но там, насколько я знаю, людей готовят ко Крещению, в течение всего Великого поста, на приходах. За несколько дней до Крещения, с ними встречается епископ Саратовский — митрополит. И он сам совершает Крещение взрослых. И это бывает, как раз-таки, в Великую Субботу — для этого устроен специальный храм с погружательной купелью, всё оборудовано... мы же понимаем, что требуется какое-то место, где люди могут переодеться, где люди могут, после воды, элементарно, вытереться... там... и так далее.

Крестить погружательно, с позиции организации, немножко трудно. Но, мы-то — люди счастливые, у нас — реки тёплые, мы можем крестить и...

Лиза Горская:

— В Астрахани-то?

О.Максим:

— Да. Я несколько раз совершал Крещение на реке, и это — очень трогательно, на мой взгляд. И я видел, как крестят в Якутии в реке, и я смотрел на это с содроганием — потому, что знаю, что реки там совсем не тёплые.

И вот, я видел, как в Саратове совершается это Крещение — человек 15-20 крестили. Но это — не толпа, это — собрание. Крещение толпой — конечно, всем нам от него надо уходить, и я вижу, что, в принципе, мы эту тенденцию смогли перебороть. Она, как-то, сама по себе, отошла.

Лиза Горская:

— Хочу, всё же, вернуться к вопросу о том минимуме, который должен знать человек во время Крещения. Потому, что... так... мы немножко абстрактно... ну, для меня — абстрактно, для моего образа мышления, поговорили.

А я ещё спрашиваю, на предмет того... если человек, в своё время, этот минимум не получил, что ему нужно проверить сейчас, какие знания, у себя, и, может быть, наверстать их?

О.Максим:

— Дидактически, вопрос — почти нерешаемый.

Лиза Горская:

— Ну, вот...

О.Максим:

— Потому, что мы можем столкнуться вот с чем.

Я недавно был у одной женщины. Прихожу к ней домой, а ей было трудно выйти — какие-то проблемы со здоровьем, живёт она, буквально, через дорогу от нашего храма.

Я пришёл к ней, и мы с ней рассуждали на предмет подготовки ко Крещению. И я увидел Библию — и... затёртую... вот, Вы знаете... с характерными такими пятнами — то есть, эту Книгу постоянно читали...

Лиза Горская:

— Зачитанную.

О.Максим:

— ... зачитанную Книгу! Мне было это очень приятно видеть. А потом я выяснил, что эта женщина долгое время состояла в каком-то сектантском течении, и, соответственно, хорошо Священное Писание, изучила.

Должен ли я ей историю спасения давать? Если она в Писании ориентируется очень хорошо.

Мы пошли с ней по дискуссионным точкам, по тем вопросам, вокруг которых очень часто возникают разногласия. К примеру, иконопочитание, крещение детей, вопросы иерархичности Церкви, существование Таинств, и так далее.

Но это — пришёл человек, уже подготовленный.

В основном, ситуация, конечно, совсем иная. Я стараюсь до людей донести, чтобы они чувствовали себя частью истории. Что история творения, грехопадения, искупления — напрямую причастна, и связана со мной.

Второй момент, что я до них пытаюсь донести. Что Ветхозаветные Писания исполнились и сбылись во Христе.

Третье. Что Крест — это не ошибка и не какое-то недоразумение. Это — замысел Бога о человеке.

И, наконец, четвёртое. К Воскресению приглашаешься лично ты. Если есть живой отклик в твоей душе, и если есть стремление к Богу.

Вот, если эти 4 дидактических задачи удалось решить, то, мне кажется, катехизация удалась.

Как мы это будем решать? Посредством Писания — с одним человеком, посредством... я не знаю... философии — с другим... всегда надо ознакомиться, чем человек занимается, с его профессиональной занятостью. Потому, что умение говорить на языке оглашаемого — один из главных навыков катехизатора.

Но, в общем и целом, если Вы хотите от меня инструкцию...

Лиза Горская:

— Я хочу, да, инструкцию. Я вот хочу, например, знать: если меня, допустим, крестили в 2000 году вот тем самым... как это называется... окроплением, поливом... как это?

О.Максим:

— Обливанием.

Лиза Горская:

— Обливанием, да... и — ничего мне не сказав. И я, как-то вот... являюсь, с тех пор, членом Церкви... худо-бедно, как могу. И вот, я слышу программу на радио «Вера», и я... отец Максим Бурдин говорит о катехизации.

Какие вопросы мне нужно задать себе сейчас, чтобы понять — может быть, что-то важное было упущено тогда, и мне сейчас нужно это приобрести?

О.Максим:

— Мы о них говорили в начале программы: кто я? кто Ты? что делать?

Я почему на этих вопросах заостряю внимание? Потому, что они происходят из опыта общения Моисея с Богом на Синае. Именно в таком порядке они и были заданы.

Моисей спрашивал «кто я», чтобы взять на себя это служение. «Кто Ты?» — что я скажу людям, как Твоё имя? «Что делать?» — и тут уже Сам Бог ему отвечает.

Да, было бы неплохо, если бы человек заинтересовавшийся, например, познакомился с каким-то объёмом книги Бытия. Но не больше, чем то, что рекомендуется читать в Великий пост.

Кстати, древние отцы многие фрагменты из Книги Бытия сознательно опускали. Потому, что у устной речи есть всегда недостатки, и, когда вы прочитываете тот или иной отрывок, он может быть неправильно воспринят, и так далее.

Да, было бы неплохо, чтобы человек, который устремился к какому-то христианскому знанию, внимательно прочитал Книгу Псалмов. Не спеша, потихоньку, вдумчиво, привлекая какой-то комментарий и так далее. И, может быть, только после этого переходил к Евангельскому тексту.

До определённого момента я рекомендовал нашим оглашенным читать Евангелие Марка. Потому, что знаю, что мы все привыкли идти по пути наименьшего сопротивления, а 16 глав — являются наиболее доступными для восприятия. Но потом — передумал.

Во-первых, я сам по-другому посмотрел на текст Евангелия Марка — это сложнейший богословский текст, при всей кажущейся его простоте.

И ещё момент — в нём нету материала притчей, которые есть, например, у Луки. И это — серьёзное упущение... не то, чтобы упущение — это специфика текста. Но в катехизации я стал рекомендовать именно Луку читать, чтобы люди знакомились с притчами. В частности — с притчей о блудном сыне.

Лиза Горская:

— «Светлый вечер» в эфире радио «Вера».

Оставайтесь с нами. Мы вернёмся через минуту.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

Лиза Горская:

— В эфире радио «Вера», программа «Светлый вечер».

Здесь, в студии, Лиза Горская и священник Максим Бурдин, клирик Успенского кафедрального собора города Астрахани, руководитель отдела катехизации Астраханской епархии. Мы говорим о крещении, мы говорим о катехизации.

Вот, такой вопрос. Во многом, учение Церкви формулировалось... как бы... в борьбе и для борьбы с ложными учениями, ересями. А зачем современному человеку Символ Веры? Почему это так важно? Почему он является частью катехизации перед Крещением?

О.Максим:

— Вы знаете, я тоже думал, что богословие Церкви формулировалось в полемической сфере...

Лиза Горская:

— Но это — не так?

О.Максим:

— ... но оказалось, что слово святителя Афанасия о Боговоплощении, которое мы читаем как трактат против ариан, было написано задолго до арианских споров. И, по всей видимости, в полемическом ключе, учение лишь выкристаллизовывалось, приобретало свои отчётливые грани, но Церковь всегда учила своих чад, и всегда наставляла их. Понимаете, как мать учит ребёнка, так и Церковь всегда учила своих прихожан.

И, поэтому, рассматривать все труды только в контексте полемики, наверное, некорректно.

Хотя, я хочу поделиться здесь неким своим переживанием. Дело в том, что пока я... там... работал над своей научной работой, пока я её писал, мне приходилось привлекать энциклопедические сведения.

И вот, мы открываем статью, например, про какого-нибудь святого — про Иустина-мученика. Обнаруживаем, что он был апологет, что он был экзегет, что он был полемист, но совершенно не обнаруживаем, что он был катехет.

Точно по такому же принципу построена статья о святителе Афанасии Великом, по такому же принципу — ещё о каком-нибудь иерархе, и мне всегда казалось это какой-то неполнотой.

Начиная отцов Церкви рассматривать именно в таком ключе... понимаете... становится ясным, что они были не просто какими-то кабинетными мыслителями, а что они были реально пастырями, настоящими учителями веры и так далее.

Вот, видите, какую революцию совершил Августин? Ведь, мы с вами привыкли, что аудитория — сидит, а лектор — стоит. Да?

Лиза Горская:

— Да.

О.Максим:

— До Августина было ровно наоборот: аудитория — стоит, а лектор — сидит. Потому, что в античном мире поза сидящего человека означала учительскую позу. И именно поэтому в Евангелии мы очень часто встречаем вот такое указание, что Иисус, придя на какое-то место, сев, начал учить — то есть, заняв положение, присущее, характерное для учителя. До Августина мы видим, что аудитория — стоит, учитель — сидит.

Я как-то попробовал на практике, просто ради интереса, аудиторию поднять, а сам — сел. Мне было очень некомфортно. Да, христианская катехизация, в каком-то смысле, и здесь даже совершила революцию.

Но, смотрите, что говорит святитель Амвросий Медиоланский. Он очень тщательно относится к тому, чтобы, при своём наставлении, никто из присутствующих не записывал Символа Веры. Потому, что он не допускал, чтобы Символ Веры куда-то утекал за пределы христианского общества.

Лиза Горская:

— Почему?

О.Максим:

— Для нас это кажется странным, но на тот момент были некоторые опасности.

Во-первых, этот Символ Веры могли поругать где-нибудь на сцене античного театра, а, во-вторых, это был сакральный текст, который был достоянием самой Церкви.

Даже в V веке пытались его записать — один из историков Церкви, и он пишет, примерно, следующее: «Вот, отцы Церкви в 325-381 году собирались, приняли вероопределение. Я хотел вам тут на листочке его оставить, но старшие мне сказали, что не надо этого делать», — и потом продолжает изложение истории этих Соборов.

Видите ли, в древности к Символу Веры относились как к итогу катехизации. Его полагалось выучить наизусть. И отчитаться перед епископом, произнося его в собрании. Потому, что, тем самым, человек свидетельствовал, что он имеет единую веру с Церковью. Позже этот Символ Веры вошёл в Литургическое собрание.

И, я помню, как, единожды совершив Крещение над взрослыми людьми, мы пришли в храм — служил наш митрополит. Началось Богослужение, запели Символ Веры, и Владыка — он только-только приехал на нашу кафедру, ещё не был знаком с нашим обычаем, и радостно, что он его воспринял во всей той полноте — он был очень удивлён: что, неужели они поют Символ Веры? Конечно! Они обязаны его знать.

Ну... я прямо не требую вот такое вот строго — чтобы выучили наизусть, но уверенное знание — важно и необходимо. Это же относится и к молитве «Отче наш...» Некрещёным людям её читать не полагалось.

Лиза Горская:

— Кстати, вот, хотела уточнить... Вы сказали, что — благословляете, но ведь — не заставляете... советуете прихожанам слушать радио «Вера» — как бы, для расширения знаний. А я вот смотрю: к сожалению, нет Астрахани в карте вещания радио «Вера»... много городов, но Астрахани — нет. А как они его слушают? Вот, Вы — как его слушаете?

О.Максим:

— Ну... у нас же есть интернет-площадки...

Лиза Горская:

— Приложения, да?

О.Максим:

— И, во-вторых, мы работаем над тем, чтобы у нас радио «Вера» появилось.

Лиза Горская:

— Замечательно! Бог в помощь!

О.Максим:

— Да... дело, как оказалось, непростое. Но я могу сказать, что интерес к этому есть.

Не рекламы ради... просто, буквально месяц назад, мы с владыкой это дело обсуждали, и, я так понимаю, он настроен решительно.

Лиза Горская:

— Слава Богу! Это я так... о своём... о близком...

Какие ещё молитвы нужно знать наизусть — входят они в минимум необходимый, или Вы считаете, что можно до поры молиться своими словами... или Вы считаете вопрос некорректным?

О.Максим:

— Прежде, чем говорить о молитвах, надо говорить, всё-таки, о характере молитвы. Для начала, людей нужно научить пониманию того, что является молитвой — для меня это самая сложная тема. Потому, что молитвенником я себя никогда не считал, и чувствую, что здесь есть некое двоедушие, когда я говорю о молитве. Здесь лучше привлекать какого-нибудь, знаете, практика молитвы.

Лиза Горская:

— Что такое двоедушие?

О.Максим:

— Двоедушие? Когда говоришь одно, а на практике проявляешь совсем другое. Для катехизатора — это страшная вещь.

А из аскетической нормы такой... я, во-первых, прошу всех тех, кто приходит к нам на беседы перед Крещением, приходить минут за 15, за 20. Если мы договорились на 14.00, желательно был в 13.45, чтобы 10-15 минут провести в храме и предстоять перед Богом — пускай, пока что безмолвно, может быть, не вполне осознавая масштаб этого... и значимость этого действа, но, тем не менее, привыкать к тому, что храмовое помещение для тебя становится родным.

И ещё один момент: я рекомендую читать Шестопсалмие. Но не на славянском языке, а на русском языке — потому, что для людей новоначальных славянский может показаться трудным. Пускай они сначала привыкнут к русскому тексту, а потом уже будут прислушиваться к церковно-славянскому.

Лиза Горская:

— Но почему именно Шестопсалмие?

О.Максим:

— Не только Шестопсалмие. Шестопсалмие — это утренние молитвы, а ещё несколько псалмов — вечерние молитвы. Те псалмы, которые входят в круг суточного Богослужения.

Почему? Потому, что отцы Церкви всегда говорили, что Псалтирь — это лучшая терапия для души.

Опять-таки, обращаясь к рубрикам нашей уважаемой радиостанции. Ведь, была же передача о Псалтири, несколько лет назад.

Лиза Горская:

— Да.

О.Максим:

— Там были радиопостановки, посвящённые псалмам. И для наших прихожан, которых я попросил эти радиопередачи послушать за дни Великого поста — это было прямо открытие Книги Псалмов!

Потому, что славянский текст — он, порою, трудный к восприятию. Народ читает годами, не вполне отдавая себе отчёт, что читает. Но вот... те постановки, в каком-то смысле, помогли это дело разрешить.

Лиза Горская:

— Это «На струнах Псалтири», да?

О.Максим:

— Да, совершенно верно.

Лиза Горская:

— Я хочу Вас попросить вернуться к такой теме... Вы говорили, что от священника, священнослужителя требуется мужество, чтобы крестить не всех подряд, а только тех, кто реально готов — если я правильно поняла.

О.Максим:

— Да.

Лиза Горская:

— То есть, получается, что священник может отказать взрослому человеку в принятии таинства Крещения...

О.Максим:

— Не совсем точная формулировка. Священник имеет право отодвинуть во времени таинство Крещения. А отказать — это решительно сказать «нет», раз и навсегда. Таким правом никто не обладает, и это будет неправильно.

А двигать во времени — да, священник имеет право.

Лиза Горская:

— А в каких случаях?

О.Максим:

— Ну... поделюсь собственным опытом.

Мы уже начинали Крещение, и пришёл взрослый мужчина. На тот момент практика подготовки взрослых у нас не была устоявшейся, и его катехизацией занимался его дедушка. Я решил, в итоге, эту катехизацию перепроверить перед тем, как крестить, и выяснилось, что этот человек — неверующий.

Ведь, мы все понимаем, что для Крещения нужны вера, покаяние и вода. Воду мы налили, веры — нет, до покаяния дело даже не дошло. Поскольку в тот день было Крещение папеньки и младенца, я совершил Крещение только младенца.

Лиза Горская:

— А можно так определить, есть вера у человека или нет? Мне кажется... я часто сталкивалась с людьми, например, которые называют себя атеистами, а, на самом деле, у них есть какая-то своя, специфическая, вера — просто, может быть, не сформулированная, не выявленная...

О.Максим:

— Никто не обладал такой способностью — точно удостовериться, верующий человек или нет. Но для того, чтобы не было какого-либо лицемерия, как правило, Символ Веры читался в Церковном собрании — не где-то там, наедине, а именно перед всеми.

С похожей историей столкнулся Августин. В его жизни был человек, которого звали Викторин, и Викторин навязывал дискуссию, очень известную всем нам. Он говорил: «Что, неужели камни делают человека христианином? Зачем, если достаточно твёрдой убеждённости, что христианские идеи очень высокие?»

И, читая Евангелие, он дошёл до слов о том, что отрекающийся от Сына Божия будет отречён от общения с Отцом Небесным. Эти слова на него очень сильно повлияли, и он пришёл и публично в собрании читал Символ Веры. И тогда по городу пронеслась молва: «Неужели? Викторин, ритор философской школы, человек, который ещё вчера отрекался и отказывался от христианского знания, вдруг, внезапно сегодня стоит перед нами?»

Эта история очень важна. Почему? Потому, что... не надо думать, что дискуссия вокруг «веры в душе» — это современная дискуссия. Она появилась с самых первых дней существования христианства, и идея просто молчаливого согласия с высокими идеями — она характерна была на протяжении всех эпох.

Лиза Горская:

— Существует мнение, что Евангелие от Марка было написано, как раз, как пособие для желающих принять Крещение.

О.Максим:

— Я думаю, что все новозаветные тексты являются катехитическими пособиями.

Лиза Горская:

— А чем пользуются современные катехизаторы? Ими же и пользуются, или есть какие-то новые пособия?

О.Максим:

— Задеваете за больное!

Лиза Горская:

— Не хочу... не специально...

О.Максим:

— Ну... уже рано, как говорит мой молдавский друг!

Дело в том, что мы сейчас находимся в стадии разработки этих пособий. Очень много трудится Синодальный отдел религиозного образования и катехизации, очень много трудятся сотрудники Свято-Филаретовского института, но мне пришлось поработать с зарубежной литературой, и я понял, что нам ещё очень и очень далеко до того объёма знаний, который есть в западной науке. И я бы очень, конечно, хотел, чтобы число этих пособий росло день ото дня.

Большая проблема, что люди, выходя на своё катехетическое служение, не всегда осознают методы. И поэтому в нашей епархии и выделен в отдельную структуру Отдел катехизации.

Вы заметили в формулировке, что я не занимаюсь религиозным образованием?

Лиза Горская:

— Заметила.

О.Максим:

— Моя занятость и деятельность абсолютно не касается Воскресных школ, преподавания «Основ православной культуры», например, в светских школах, и так далее. У нас — очень узкий профиль, у нашего отдела. Мы занимаемся методическим обеспечением наших сотрудников, тех людей, кто ведёт беседы перед Крещением и перед Венчанием.

Лиза Горская:

— И перед Венчанием?

О.Максим:

— Да.

Лиза Горская:

— А вот давайте об этом подробнее поговорим тоже...

О.Максим:

— Хорошо.

Лиза Горская:

— ... потому, что... ну, как бы... катехизация, беседы перед Крещением — это, вроде бы как, привычная вещь, а — перед Венчанием...

О.Максим:

— Ну, во-первых, это является одним из требований общецерковного документа о религиозном образовании и катехизическом служении в Русской Православной Церкви, а, во-вторых, сама жизнь диктует, что необходимо, прежде всего, встретиться с теми людьми, кого ты будешь венчать.

Как в случае с Крещением, так и в случае с таинством Причастия, с таинством Исповеди, со всеми таинствами, которые существуют в Православной Церкви, необходимо учитывать чистоту мотивов, задавать очень важный вопрос: «Зачем тебе это?»

Вот, на минутку представим такую ситуацию. Я — человек, который только-только переступил порог храма, а Вы — злобная сотрудница церковной лавки...

Лиза Горская:

— ... «И вот не надо здесь стоять!»

О.Максим:

— Да, да... Я подхожу к Вам и говорю: «Что мне надо для того, чтобы Причаститься?» — Ваш ответ?

Лиза Горская:

— Ой... ну, книжечки...

О.Максим:

— Так. Ещё?

Лиза Горская:

— Ой... ну: «К батюшке подойдите!»

О.Максим:

— Прекрасно, да... Он подходит к батюшке, и священник ему говорит: «Вам надо 3 дня поститься, подготовиться к исповеди и прийти на службу».

А я убеждён, что каждый катехизатор должен задать вопрос: «Зачем Вам это?» Потому, что мне приходилось сталкиваться с тем, что люди приходят только что после сеанса какого-нибудь... извините за это слово, оно может показаться странным для этой радиостанции...

Лиза Горская:

— Я уже боюсь!

О.Максим:

— ... ну... после посещения какого-нибудь экстрасенса.

Лиза Горская:

— Э...

О.Максим:

— Да, и такое бывает.

Лиза Горская:

— Но существуют целые центры реабилитационные в Церкви для людей, пострадавших от общения с экстрасенсами — это не секрет, к сожалению...

О.Максим:

— Понятно, да. Это очень хорошо, что масштаб этой трагедии осознаётся.

Когда речь заходит о служении таинства Венчания, мы должны выяснить, зачем это — потому, что иногда Венчание воспринимают как пилюлю в критической ситуации в семье, и пытаются из кризиса в семьи выкрутиться, вырулить посредством служения таинства Венчания. А это — не правильный мотив.

Лиза Горская:

— А почему? Ну, неужели это плохо?

О.Максим:

— Венчание?

Лиза Горская:

— Нет... ну, если семья воспринимает Венчание, таинство Венчания как возможность получить помощь Божию в урегулировании каких-то противоречий, поддержку для того, чтобы строить свою семью — разве это плохо?

О.Максим:

— Это, само по себе, не плохо, но этим не должно ограничиваться. Здесь важна же ещё и внутренняя работа, и умение прощать, умение где-то сдержаться, умение правильно подбирать слова, умение в конфликтных ситуациях не доводить до каких-то критических моментови так далее. Это же — серьёзная работа над собою! Как ни крути, а в браке — трудно, и это — всегда труд. И, поэтому, мы не можем сказать, что у нас есть такое средство, которое сиюминутно вдруг устранит все недоразумения в брачной жизни.

Лиза Горская:

— Ну, так это, как раз, мне кажется, священник рассказывает людям, которые пришли венчаться...

О.Максим:

— ... во время беседы перед Венчанием.

А на днях я очень сильно возмущался, когда увидел семью, которая пришла без гостей на Венчание — они пришли вдвоём.

Лиза Горская:

— Это — их личное дело, сказали они?

О.Максим:

— Да. Мне это было непонятно. Потому, что каждый человек, который приводит свою супругу, или... там... если барышня приходит со своим мужем и встают перед Алтарём, то эти люди свидетельствуют, что им нечего скрывать, что их брак чист.

А когда они пришли вдвоём — извините, это немножко рождает... некое подозрение.

Лиза Горская:

— Может быть, они просто — интроверты, и у них друзей нет?

О.Максим:

— Я тоже посчитал так, и... умение находить добрый помысел — очень хорошее христианское умение. Но, при этом, всё-таки, фотографа позвали — значит...

Лиза Горская:

— Для детей, для внуков!

О.Максим:

— Да... а для того, чтобы засвидетельствовать... ну, и ещё — для социальных сетей. Как ни крути, есть возможность на этом деле немножко... показать себя.

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА»

Лиза Горская:

— Я напоминаю, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер», и у нас в гостях священник Максим Бурдин, клирик Успенского кафедрального собора города Астрахани, руководитель отдела катехизации Астраханской епархии.

Вот, хотела на себя пожаловаться. Я-то, в принципе, стараюсь не лезть, но иногда бывает какое-то такое задорное настроение, как... кто-то недавно из моих знакомых называл это «женским задором» — таким, специфическим, который лучше сдерживать, но не всегда получается.

В овощном ларьке, покупая... там... какой-то набор всякого, как мы в семье говорим, «сена» для питания, увидела мужчину — такого, высокого, который был с папой своим пожилым... мужчина — где-то ему так хорошо за сорок, папа — пожилой, и мужчина говорит: «Халву — нельзя, нет, халва — не постный совершенно продукт, поэтому, халву мы есть не будем. Папа, прости». Я говорю: «А почему — не постный?» — «А там — масло». Я говорю: «Ну, как же, там масло... его же туда специально не кладут, она же просто делается из семечек. Вы же семечки — едите?»

В общем, я не знаю, почему я в это во всё встряла... я, честно говоря, даже до конца не понимаю, зачем я сейчас Вам это рассказываю... видимо, просто, чтобы пожаловаться на себя.

Вот — мера, да? Мера поста ( ну, пост уже закончился, это — так ), мера погружения в какие-то богословские, догматические аспекты для людей, которые живут в миру, ходят на работу, имеют нагрузку — ну, не монахи. Соответственно, что, всё-таки, должно быть первично, и что — самое-самое главное?

Ну, в моём случае, понятно: главное — не лезть к посторонним людям со своими подколками дурацкими. А — вообще? В плане катехитическом... катехизическом, да?

О.Максим:

— Ну, можно говорить как «катехитическом», так и «катехизическом» — в общем, в литературе оба употребляются варианта.

У меня на моём столе рабочем, в библиотеке, всегда стоит... точнее, лежит — спиннер.

Лиза Горская:

— Ага!

О.Максим:

— Это — моё любимое катехитическое пособие. Я им очень часто пользуюсь, объясняя христианскую жизнь.

На меня смотрят сначала, когда я этот спиннер вытаскиваю, как на ненормального. Ну... я, в принципе, давно привык к этому образу... но спиннер — работает.

Мы можем представить себе, что у него — три грузика, и центральный подшипник, на котором, собственно, всё вращается.

Вот, в дни поста важно, чтобы наш спиннер вращался очень сбалансировано. Поэтому, каждому грузику мы дадим определённое назначение. На первый грузик мы повесим чувство священного, некий трепет перед Богом. На второй грузик мы повесим наши с вами поступки христианские, дела, нашу волю. На третий грузик мы с вами подвесим наше рациональное знание о Боге — то самое, которое Вы тщательно пытались от меня выпытать, чтобы я Вам дал инструкцию, какие книжки читать.

Лиза Горская:

— Но Вы — тщательно скрываете...

О.Максим:

— А я, конечно, тщательно скрываю. Потому, что я настаиваю на том, чтобы всегда подход был индивидуальным.

А центральный, главный подшипник — это, всё-таки, христианская любовь. Это — умение не приставать к людям в ларьке с овощами.

И, понимаете, если центральный подшипник забит какой-нибудь грязью, или его там вовсе нет, то спиннер становится безделушкой. И если какого-нибудь... такого... сателлитного грузика нет, то он начинает заваливаться.

Вот, одна из целей христианского поста — сделать так, чтобы всё было сбалансировано, ровненько и крутилось — долго, и радость доставляло и себе, и окружающим.

Лиза Горская:

— Только поста?

О.Максим:

— Не только. Понимаете, время поста — это время балансировки спиннера, а всё остальное время Литургического года — это время сохранения этого баланса. Хотя, мы понимаем, что дисбаланс может возникнуть и независимо от Литургического времени.

Как-то... я вспоминаю, свой... такой... может быть, печальный, опыт.

Вообще, христиане — я думаю, вы согласитесь со мной — делят свою жизнь Пасхами, празднованием Пасхи. И, я помню, на одной Пасхе, я так разнервничался дома, что даже остановиться я не мог, и, получается, что всё то время поста — оно пролетело, попросту, назаметным... да... как-то впустую. И восстанавливаться пришлось очень долго — в моральном плане. В морально-этическом.

Лиза Горская:

— Это — сколько?

О.Максим:

— Пятьдесят дней.

Лиза Горская:

— Ого!

О.Максим:

— Пятьдесят дней... В этом-то и парадокс, что грешить легче, чем раскаиваться.

И я приглашаю наших оглашенных к тому, чтобы их спиннер тоже вращался хорошо — свободно, долго, чтобы его можно было крутить даже на носу у собаки. Чтобы он был — очень сбалансированным.

И, вместе с тем, я убеждён, что единого правила для всех создать — невозможно. У каждого человека есть своя специфика.

Да, конечно, всем нам надо стараться равняться на ту традицию поста, которая у нас есть. Я позволяю себе эту оговорку потому, что традиция христианского поста — очень широкое понятие. Это и Литургическое участие, это и аскетическое усердие, это — внимание к другим людям, это — и хорошее чтение на дни поста, это, в конце концов, переоценка всего того, что происходит в твоей жизни.

Но, при всём при этом, я убеждён, что в готовом виде правил, наверное, существовать не может.

Лиза Горская:

— А вот — какая статистика? Сейчас, я смотрю, в храмах постоянно проходит таинство Крещения, крестятся взрослые люди, дети, само собой... а как много, какой процент из них ( я имею в виду — из взрослых людей ) становятся постоянными прихожанами?

О.Максим:

— Не считал! Специально.

Лиза Горская:

— Чтобы не расстраиваться?

О.Максим:

— Да.

Лиза Горская:

— Почему?

О.Максим:

— Я как-то это обсуждал с одним епископом, и он мне сказал, что этим не надо заниматься. Моя задача — быть рекой, которая течёт. Кто-то из неё воду пьёт, другой — машину моет, третий — огород поливает, четвёртый — электростанцию построил, и так далее... шестой, седьмой — рыбу ловят, и, если река своё течение остановит и сосредоточится на чём-то одном, то вымрут все остальные.

Делать своё дело, не оглядываясь на результат.

Поэтому я люблю штукатурить.

Лиза Горская:

— Буквально?

О.Максим:

— Да, буквально. Может быть, неожиданный поворот в нашей беседе...

Лиза Горская:

— Да...

О.Максим:

— ... да... и программировать. Потому, что: написал строку кода, запустил компилятор — получил результат. Накидал раствор на стену, срезал его, разровнял — вот он, результат. В служении катехизатора сиюминутный результат увидеть, практически, невозможно. Именно поэтому приходится отвлекаться.

Лиза Горская:

— Я обычно привожу в пример счастье, с моей точки зрения, людей, которые делают табуретки. Потому, что ты делаешь табуретку, ты — сделал, и у тебя — табуретка. Я сравниваю со своей работой журналиста — ты что-то работаешь, работаешь... а что ты сделал? Хорошо это, или плохо? И есть ли он вообще — результат?

Кстати, я не знала, что у священников, зачастую, тот же вопрос.

О.Максим:

— Мне кажется, что тот строительный рывок, который случился за последние годы, он связан именно с этим чувством. Потому, что когда камни складываются в единое здание, ощущение выполненного дела — оно приходит гораздо быстрее.

Ну... мы же понимаем, что мы можем на катехизацию одного человека потратить 8 месяцев. Со мной такое было. Я готовил одну женщину ко Крещению — 8 месяцев. И, как только я её покрестил, я пришёл домой с чувством выполненного дела, налил чашку кофе... и вдруг мне звонят, и говорят: «Батюшка, здравствуйте! Мы хотим покреститься». И я понял, что мне надо возвращаться опять к тому же процессу, который я завершил...

Лиза Горская:

— ... с таким удовольствием только что!

О.Максим:

— Буквально, пару часов назад. Я допил кофе, и говорю: «Хорошо, увидимся завтра!»

Лиза Горская:

— Река!

О.Максим:

— Да... а когда дело доходит до строительства... ну... камни поднимаются, строится это, конечно, дело... хотя, здесь тоже не без искушений и не без сложностей. Не надо думать, что это очень просто — строить какие-то приходские объекты, храмы и так далее.

Лиза Горская:

— Но у Вас же есть помощники, наверняка?

О.Максим:

— У меня? Катехизаторы?

Лиза Горская:

— Да.

О.Максим:

— Да, это люди, которые прошли катехизацию. Которые понимают её цену, и знают её состав, и понимают её результат. Для меня это очень ценно.

У апостола Павла, наверное, тоже такие были, и это то, что меня с ним роднит иногда...

Лиза Горская:

— ... скромно сказал он.

О.Максим:

— Да! Вы знаете, я очень люблю слова апостола, в которых он хлопает дверью, и говорит: «Всё, ухожу к язычникам!» Вот, я его понимаю! Он проповедовал, проповедовал, говорил, говорил — не получилось... хлопнул дверью — пошёл к остальным. Со мной много раз, примерно такое же, было. Когда говоришь, говоришь, выходишь — и ощущение, что говорил впустую.

Я очень ценю, знаете, какие моменты? Мы проводим беседы перед Крещением, например, и пришли две-три семьи. Мы с ними поговорили какое-то время, уже время расходиться, как правило — это вечером, там... в восемь часов, половина девятого, и вдруг остаются два человека, у которых есть вопросы. И мы с ними можем остаться ещё, буквально, на полчаса — и эти полчаса могут оказаться решающими. Эти 30 минут, которые мы побеседовали в маленькой группе, они могут сыграть гораздо большую роль, чем полуторачасовая беседа в большом собрании.

Лиза Горская:

— Ну, что ж, спасибо! К сожалению, закончилось время нашей программы.

Я напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире радио «Вера» была программа «Светлый вечер». Её для вас провела Лиза Горская, у нас в гостях был священник Максим Бурдин, клирик Успенского кафедрального собора Астрахани, руководитель отдела катехизации Астраханской епархии.

Всего доброго!

«СВЕТЛЫЙ ВЕЧЕР» НА РАДИО «ВЕРА».

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Прообразы
Прообразы
Программа рассказывает о святых людях разных времён и народов через известные и малоизвестные произведения художественной литературы. Автор программы – писатель Ольга Клюкина – на конкретных примерах показывает, что тема святости, святой жизни, подобно лучу света, пронизывает практически всю мировую культуру.
Частное мнение
Частное мнение
Разные люди, интересные точки зрения, соглашаться необязательно. Это — частное мнение — мысли наших авторов о жизни и обо всем, что нас окружает.
Слова святых
Слова святых
Программа поднимает актуальные вопросы духовной жизни современного человека через высказывания людей, прославленных Церковью в лике святых, через контекст, в котором появились и прозвучали эти высказывания.
Тайны Библии
Тайны Библии
Христиане называют Библию Священным Писанием, подчеркивая тем самым вечное духовное значение Книги книг. А ученые считают Библию историческим документом, свидетельством эпохи и гидом в прошлое… Об археологических находках, научных фактах и описанных в Библии событиях рассказывает программа «Тайны Библии».

Также рекомендуем