Поделиться
Каждую пятницу к конторе вятского купца Якова Прозорова стекался простой народ. Для горожан длинные очереди были привычной картиной: вся Вятка знала — в эти дни Прозоров — «кормилец» и «благодетель бедных», как его называли, раздаёт неимущим муку и деньги.
Свой капитал молодой купец Яков Алексеевич начал зарабатывать, помогая отцу в торговых делах. Прозоров-младший быстро приобрёл репутацию талантливого и порядочного человека. Его твёрдому слову деловые партнёры доверяли целиком и полностью. Яков Алексеевич больше всего ценил в людях честность. И на его предприятиях случаев мошенничества почти не бывало. Подчинённые знали: хозяин простит ошибку, но обман — никогда.
Прозоров производил на продажу лён, зерно, пряжу. Отправлял свои товары в Англию, Германию и Францию, чего до него в Вятке никто не делал. «Миллионщик, а совести не потерял» — так говорили про Якова Алексеевича вятичи, имея в виду, что человек, знающий цену деньгам, без конца перечисляет тысячи рублей на процветание родного города. Когда в 1873 году в Вятке открылось первое благотворительное общество, Прозоров сразу вступил в него и стал щедрым жертвователем.
Яков Алексеевич не тратил деньги, что называется, не глядя. Он прекрасно знал, как расходуется каждая его копейка. В деловых книгах Прозорова была даже специальная статья — «счёт благотворительности». На добрые дела купец отчислял десять процентов от прибыли. Из них-то и выплачивались еженедельные пособия беднякам, детям из неимущих семей и барышням — выпускницам приюта, который сам Прозоров и построил. Каждая девушка, выходя из приюта, получала от Якова Алексеевича приданое. Он вносил крупные суммы на содержание тюрем, голодающим от засухи, жителям деревень, уничтоженных пожарами. Активно Прозоров участвовал и в устройстве пароходства на реке Вятке, и в проведении Вятско-Двинской железной дороги.
Четыре года Яков Алексеевич занимал должность городского головы. Именно в это время он возглавил комитет по постройке Александро-Невского собора и взял на себя львиную часть расходов. И Владимирская церковь — семейный приход Прозоровых — регулярно получала от купца материальную поддержку. На содержание и благоустройство этого храма Яков Алексеевич пожертвовал 40 000 рублей.
Исторический центр Вятки до сих пор украшают здания, построенные Прозоровым. Это дом призрения детей, богадельня, училище, театр. Сам Яков Алексеевич вместе с семьёй жил в каменном особняке, который за красоту в городе называли «красным замком». В 1879-ом году купец решил переехать в Петербург. Уезжая, он подарил свой дом епархиальному училищу, а Вятке — целый квартал домов и магазинов, владельцем которых был. Кроме того, благотворитель помогал деньгами церквям и монастырям нескольких епархий: Вятской, Архангельской, Вологодской и Таврической.
Кстати, многих служащих своих предприятий Яков Алексеевич взял в Петербург с собой. А тем, кто не смог переехать в силу возраста, назначил пожизненную пенсию. И в самой столице благотворитель не изменил вятской традиции — каждую пятницу бедные петербуржцы приходили к дому на Английской набережной, где поселился Прозоров и бесплатно получали деньги и муку.
В столице Яков Алексеевич прожил всего два года. Он умер в феврале 1881-ого. Похоронили его в Александро-Невской лавре. Газета «Вятские губернские ведомости» писала в некрологе о человеке, счёт благотворительности которого шёл на миллионы: «Владея огромным состоянием, он резко отделялся от того круга людей, которые имеют одну цель — наживу. Его щедрая рука не оскудевала жертвовать значительные суммы на самые разнообразные предметы. Но сколько было с его стороны благодеяний, которые он совершал тайно? Редкий бедняк не рассчитывал на его добрую помощь».
Все выпуски программы Имена милосердия
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
