Князь Иоанн Даниилович был одним из великих Государей Русской Земли. Он всегда ходил с огромным кошелём калитою, для раздачи милостыни. За это благодарный народ прозвал так и прозвал его - Калитою.
Еще до занятия Иоанном Московского стола, произошло другое событие, имевшее огромное значение для всей дальнейшей жизни нашей Родины.
Митрополит Максим окончательно переехал на жительство из совершенно разоренного Киева во Владимир на Клязьме.
Преемник Максима — митрополит Петр — был замечательный человек. Старец святой жизни, незлобивый и беспредельно преданный Родине. Все помыслы его были поглощены заботами о своей пастве.
Разъезжая из одного конца Руси в другой, он горячо полюбил набожного Иоанна Данииловича. Полюбилась митрополиту Петру и Москва, чудесно расположенная в узле дорог, идущих с разных концов Русской Земли. В ней он часто останавливался для отдыха. А когда Иоанн Даниилович после брата Юрия сел в Москве на княжение, то митрополит Петр сам переехал сюда же на жительство и умер здесь в следующем 1326 году. Перед смертью он призвал к себе Калиту, завещал похоронить себя в Москве и построить каменный храм во имя Успения Святой Богородицы. А затем произнес следующее пророческое слово: «Если меня, сын, послушаешься, храм Пречистой Богородице построишь, то и сам прославишься больше других князей. И сыновья, и внуки твои, и город этот славен будет».
Петр вскоре умер и, согласно завещанию, был похоронен Калитой, в заложенном им Успенском соборе. Гроб Святого Петра был так же драгоценен для Москвы, как и пребывание живого святителя. Его выбор казался внушением Божиим. Новый митрополит Феогност уже не хотел оставить гроба и дома чудотворца и также поселился в Москве.
Это имело огромное значение. Митрополит был один на всю Русь, а потому, пребывая в Москве, он давал ей вид столицы всея Руси. При этом действия князей, здесь сидевших, должны были всегда направляться советами и руководством митрополитов. А советы эти могли быть направлены только ко благу всей Земли.
Другие князья хорошо понимали, что значил переход митрополита на жительство в Москву и очень на это досадовали, но делать было нечего.
Тем временем в Тверь возвратился из Орды Александр Михайлович и с ним Татары собирать долги, вероятно, за полученный ярлык на великое княжение, и было много тяготы от них Тверской Земле. В 1327 году в Тверь приехал свирепый ханский посол ЩелкАн, двоюродный брат хана Узбека. До сих пор Татарское владычество над Русью происходило издалека. Теперь Татары задумали иное. Царевичи и князья стали говорить хану, что для полного завоевания Русской Земли необходимо совсем истребить князей, причем будто бы именно Щелкан и вызвался на это дело.
«Если повелишь мне», — говорил он хану, — «я пойду на Русь, и разорю христианство, князей их изобью, а княжьих детей к тебе приведу». И повелел ему хан так исполнить.
Щелкан, действительно, изгнал великого князя Александра с отцовского двора и поселился в нем сам. Скоро начались обиды, грабежи, поругания, насилия. Жители возмущались и стали жаловаться князю, но Александр не мог помочь и велел терпеть.
И вот, в день Успения Богородицы, дьякон Дюдько повёл утром молодую и здоровую кобылу на водопой. Увидя хорошую лошадь, Татары кинулись её отнимать. Это послужило знаком к кровопролитному побоищу с обеих сторон. Бились весь день. К вечеру Александр одолел, причем Щелкан сгорел в княжеском дворце со всеми своими татарами. Купцов Ордынских, которые вовсе не участвовали в битве, всех побили: иных пожгли на кострах, иных потопили.
Тверичи доконали всех Татар, не оставив даже и вестника, чтобы рассказать в Орде о случившемся.
Услышав о погроме, хан Узбек рассвирепел на Тверских князей. В гневе он потребовал в Орду Иоанна Калиту, ибо Московский князь остался старшим во всем княжеском роде Суздальской Земли.
Иоанн Даниилович неминуемо должен был идти для спасения от Татарской грозы собственных Московских волостей. Вместе с тем, он должен был заступиться и за всю Землю, направив грозу по возможности исключительно на виноватого.
Наказать Тверского князя отправилась из Орды большая рать. С ними же шел Иоанн Калита и, кроме него, Суздальские князья.
Татары пошли прямо к Твери, опустошили все Тверские города и хотели было идти к Новгороду, но он откупился множеством даров.
Тверской князь Александр с семьей убежал было в Новгород, но не был там принят и потому ушел во Псков. Псковичи, хорошо памятуя завещание Александра Невского — принимать с честью и беречь всех князей-изгнанников — ласково встретили Александра.
Когда Татары возвратились в Орду, следом за ними пошли и Русские князья. Хан Узбек отдал великое княжение Иоанну Московскому, но вместе с тем повелел всем искать брата его Александра.
Петрозаводск. Блаженный Фаддей Петрозаводский
В сонме святых Петрозаводской епархии есть имя блаженного Фаддея. О происхождении подвижника практически ничего не известно. В начале восемнадцатого столетия, уже будучи в преклонном возрасте, он поселился в Карелии, на берегу Онежского озера, при оружейном заводе. С этого предприятия, основанного Петром Первым, началась история Петрозаводска, и Фаддей стоял у её истоков. Праведник взял на себя подвиг юродства — мнимого безумия ради Христа. Он получил от Бога дар пророчества и предсказал царю, посетившему завод в 1724 году, скорую кончину. Пётр испугался горькой вести, разгневался и велел посадить старца в тюрьму. Через несколько месяцев, уже на смертном одре, император вспомнил о блаженном и через гонца попросил у него прощения и святых молитв. По царскому приказу Фаддея освободили и назначили ему пенсию. Эти деньги подвижник полностью отдавал нуждающимся. Вся его жизнь была посвящена помощи беднякам. Старец защищал рабочих перед чиновниками, вдохновлял трудовой люд уповать на Бога и посещать церковь, обличал пьянство. После смерти блаженного Фаддея над его могилой на народные пожертвования возвели часовню. Её разрушили безбожники после революции 1917 года. Но молитвенная память о праведнике в народе не угасла. В 2000 году Церковь прославила блаженного Фаддея Петрозаводского в лике святых.
Радио ВЕРА в Петрозаводске можно слушать на частоте 101,0 FM
11 марта. «Тайна младенчества»

Фото: Jen Theodore/Unsplash
Внимательный, испытующий, на нас направленный взор младенца всегда заставляет душу вздрогнуть и внутренне собраться. Невинные очи ребёнка необыкновенно серьёзны и правдивы. В них нет и тени лукавства или недоброжелательства. Стыдно тогда становится за свои недобрые мысли и суетные желания. Пред лицом младенца начинаешь постигать, что истинная красота есть цветущие в душе райские цветы — смирение, чистота и любовь.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
11 марта. О силе в немощи
8 марта, в День памяти блаженной Матроны Московской, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную Литургию в Покровском монастыре города Москвы. На проповеди Предстоятель Русской Православной Церкви говорил о силе Божьей, совершающейся в немощи.
Русский народ, Русь с самого начала своего исторического бытия были предметом вожделения для других, иногда более могущественных соседей, и сколько же было нашествий на соплеменников, сколько было по неразумию правителей земли русской в междоусобной брани, сколько было всяких смертей и страданий.
Земля наша, такая богатая, просторная, обладавшая огромными возможностями, не могла раскрыть всего своего потенциала из-за греховности правителей, из-за неспособности урстремиться к общему делу.
Вот пример таких святых угодников, как преподобный Серафим — немощный, согбенный, и матушка Матрона, которая тоже была инвалидом с внешней точки зрения, или с точки зрения внешнего наблюдателя. Ну, к чему же она могла быть способной, ну, к каким-то таким деяниям по объединению людей? Ведь она и не видела ничего, и пребывала в этом страшном для многих людей состоянии, не будучи, конечно, даже в какой-то степени могущей объединять вокруг себя людей силами какими-то административными, хозяйственными, даже такими духовно-политическими, как это иногда было в случае с благоверными князьями.
И вот вокруг Матроны Московской, и так же как вокруг святого Серафима Саровского, тысячи собрались и собираются. И разве это не ответ неверующим, маловерующим, сомневающимся? Ну, найдите хоть одного государственного деятеля, который был бы глубоким инвалидом, который был бы всеми пренебрегаем, кого никто бы всерьёз не воспринимал, чтобы его имя осталось в истории. Ни одного. И быть не могло, потому что в истории оставались те, кто след свой провёл совершенно конкретный, опираясь на силу, на политическую власть, на деньги или на таланты полководческие.
А вот этих двух святых, которых я не случайно в паре называю — преподобный Серафим и матушка Матрона Московская, — лишённых всяких человеческих возможностей, как говорят теперь, продвигать свои мысли, свои дела, чему-то учить, стали и учителями благочестия. Но что самое главное — стали теми, к кому приходит народ наш за помощью, обращается в молитвах. И эти святые угодники, и преподобный Серафим, и матушка Матрона, лишённые всякой человеческой силы, которую распространяли в своём окружении, которое было во время их земной жизни, но сила их столь велика, что распространяется она на всех тех, кто и сегодня прибегает к их местам почитания, к их святым мощам и просит у них помощи.
Все выпуски программы Актуальная тема:











