Москва - 100,9 FM

«Иконопись Русского Севера». Светлый вечер с Еленой Кутуковой и Ольгой Агамировой (30.05.2019)

* Поделиться
Иконы Каргополья
Выставочный проект «Иконы Каргополья. Возрождение». Фото: https://www.rah.ru/

У нас в гостях были Вице-губернатор Архангельской области Елена Кутукова и художник-реставратор Ольга Агамирова.

Разговор шел об особенностях храмового и иконописного искусства Русского Севера и о том, что и как сегодня удается восстанавливать и сохранять.


Ведущий: Алексей Пичугин

А. Пичугин

– Здравствуйте, дорогие слушатели. На светлом радио «Светлый вечер». Здесь я, Алексей Пичугин. И мы продолжаем серию программ, которые посвящены материальной культуре, сохранению культурного наследия в России. И, как обычно, уже по традиции в этой студии помимо меня вице-губернатор Архангельской области, Елена Сергеевна Кутукова. Здравствуйте.

Е. Кутукова

– Здравствуйте.

А. Пичугин

– Ольга Агамирова, художник-реставратор. Добрый вечер.

О. Агамирова

– Добрый вечер.

А. Пичугин

– Мы уже несколько раз в рамках нашего проекта говорили про развитие территории, про регионы, откуда действительно люди уезжают в города, в большие города, в первую очередь в Москву и Петербург. Ну так как Елена Сергеевна Кутукова вице-губернатор Архангельской области, то у нас и примеры чаще всего связаны с Русским Севером. Говорили мы про Архангельскую область и находили даже там поселения, откуда люди не просто не уезжают, но возвращаются. Говорили мы про Архангельскую область в том ключе, что люди уезжают и не возвращаются, область-то большая. Ну а в принципе, такая картина, как мне кажется, наблюдается в первую очередь в Центральной России, потому что Москва рядом, она все забирает. И когда выезжаешь за 100, 250, 300 километров, куда-нибудь в сторону Иванова, Владимира, в глубинку Владимирской области, как раз и наблюдаешь те вымершие деревни. Говорят, что за Уралом ситуация лучше, потому что больших городов не так много, и часто людям ну попросту некуда ехать, если бы было куда, может быть, и уезжали. Не то что в рамках нашей программы мы смогли бы найти какие-то пути выхода из кризиса, но поговорить об этом всегда важно. И хотелось бы понять, какие инструменты могли бы остановить или остановить отток населения. Или хотя бы чтобы люди, которые живут на этих пустеющих территориях, понимали, что это не просто теряющие привлекательность места для жизни, но и вполне себе и родные их места, и места, откуда уезжать ну очень не хотелось бы. Да, Елена Сергеевна?

Е. Кутукова

– Конечно. Ну вы знаете, если говорить опять же об Архангельской области и вообще о Руссом Севере – это ведь и Коми, да, и Вологодская область тоже мы считаем Русским Севером, и республика Карелия, – то действительно есть поселения, вы правы, откуда люди не уезжают, наоборот туда возвращаются дети. И понятное дело, это, может быть, с точки зрения статистики исключения, единичные случаи, но в основе своей это молодые люди, это люди, которые приезжают семьями и которые не хотят жить в больших городах. Хотя у нас тенденция, она идет к агломерации, и многие политики, статистики, экономисты говорят, что будущее России – это будущее агломерации. Но если говорить про Архангельскую область – это же 80% сельские территории, поэтому как раз наша малонаселенность, она и, наверное, и является здесь сейчас преимуществом для развития туризма. Потому что есть пример Аппалачской тропы, есть пример Тропы Большого тихоокеанского хребта, который в Америке 4200 километров объединяет, семь, по-моему, национальных парков. Есть пример, в конце концов, Тропы святого апостола Иакова, которая начинается во Франции, основной костяк этой тропы, и заканчивается в Испании. И 900 километров – это объект ЮНЕСКО. Не какой-то конкретный памятник, а сама трансграничная номинация ЮНЕСКО. Поэтому, мне кажется, если бы мы могли использовать, нашли способ использовать наши территории малонаселенные для показа туристам, для людей, которые хотят уйти из города, хотят посмотреть на природу красивую, хотят прикоснуться к каким-то историко-культурным объектам, да в конце концов хотят пообщаться с людьми, которые там живут – вот это очень большой плюс таких территорий, и Архангельской области в том числе.

А. Пичугин

– Ольга, мы вас представляем как художника-реставратора, но я так понимаю, что вы плотно сотрудничаете с Географическим обществом?

О. Агамирова

– Да, я сотрудник лаборатории археологической Русского географического общества, в которой занимаюсь реставрационными процессами определенными, связанными с их деятельностью. Но основная моя деятельность это художник-реставратор темперной живописи, это иконы. И достаточно много моей работы связано с Русским Севером, в частности с Ошевенском, поскольку мы являемся представителями той профессии, теми людьми, которые на Север едут работать. Мои коллеги из Государственного научно-исследовательского института реставрации – это молодые художники-реставраторы, которым до 30 лет, чуть за 30 лет, они уже сразу же после окончания института начали работать в Кириллове, на Соловках, теперь в Ошевенске. Мы приезжаем туда и уже без этого не можем, потому что это источник наших знаний, нашего профессионального роста, нашего интереса. И я уже не говорю о том, что это необходимость, духовная потребность быть на Севере, поскольку Север вызывает, притягивает людей, и многие говорят о том, что кто там побывал, не может это место забыть. В этом году летом был пилотный проект летней школы реставрации, совместно с Союзом реставраторов России. Я была там в качестве преподавателя, и туда прибыли студенты из различных вузов страны. Это были студенты самые разнообразные, по-разному духовно настроенные: некоторые слегка агрессивно, некоторые со скепсисом, некоторые были полны какого-то духовного трепета и желания там работать – по-разному все было. Закончилось одинаково: они работали круглые сутки, с удовольствием, и сейчас дергают меня и говорят: Ольга Николаевна, когда мы вновь поедем в Ошевенск? Просто так, к пустому источнику люди не приходят. Поэтому там есть то, чем жить и чем заниматься людям творческим.

А. Пичугин

– А у этих молодых ребят нет какого-то пока просто налета романтики? Ну сколько им, лет – 18, 20, 24–25, да?

О. Агамирова

– Нет, там были взрослые художники-реставраторы, которым 28, ну неполные 30.

А. Пичугин

– Ну это да, это уже конечно, другая история.

О. Агамирова

– Вы понимаете, что привлекает – привлекает удивительная северная икона, удивительная северная архитектура и понимание того, как это развивалось в реальных условиях. Когда ты работаешь в запасниках музеев, находящихся в центре Москвы – это одно. А когда ты приезжаешь и видишь икону, где она возникала, как она возникала, каким образом штрихи иконописи XI века из Византии оказались на Русском Севере. То есть ты начинаешь работать в предлагаемых условиях с теми объектами, которые обретены, допустим, в Александро-Ошевенском монастыре, начинаешь читать иконографию, понимаешь, что ты читаешь историю Русского Севера.

А. Пичугин

– Мы недавно, ну уже как, выставка продолжается еще, по-моему, открылась она еще в прошлом году – «Иконы из Ошевенского края», которая проходит...

Е. Кутукова

– Из Каргопольского.

А. Пичугин

– Из Каргополья, да.

Е. Кутукова

– «Возрождение». 18 февраля закрылась, к сожалению. Я участвовала, присутствовала на закрытии этой выставки. Но уже там я анонсировала: эти иконы вернутся в Архангельск, они же из собрания Художественного музея города Архангельска. И 6 марта в Архангельске откроется эта выставка, и 27 марта мы откроем крупную большую выставку, где будет представлен весь ряд иконостаса.

А. Пичугин

– В Архангельске.

Е. Кутукова

– В Архангельске, в Художественном музее. Это будут и те иконы, которые были в Москве, и весь верхний ряд, который был украден, и он вернулся в 2015 году. И как раз школа, летняя школа реставраторов, она работала – и летняя, и зимняя школа, две прошли над этими иконами.

А. Пичугин

– Я была на открытии этой выставки. Мы с моим коллегой Арсением Федоровым, продюсером нашей программы, ходили. И я ему говорю: смотри, вот икона написана в XVIII или в XVII веке, в занесенном снегами Каргополе, где человек, который писал, никогда в жизни не видел ни песка в пустыни, ни Византии, не представлял себе как выглядит Константинополь. Но вот он изображает какого-нибудь святого раннехристианского или святого константинопольских времен, не представляя себе вообще, как это может выглядеть. Настолько интересно, с одной стороны, может быть, несколько наивно, но с другой стороны, мы больше нигде такого не найдем. Как одно время возили экскурсии, в том числе в маленький город Юрьев-Польский, который уже не так известен, наверное, как в годы расцвета «Золотого кольца». Там на Георгиевском соборе вечная развлекалочка: найди слона. И вот наши туристы все время ходили, искали этого слона. А потом, когда находили, мы дарили им магнитики с его изображением. И это один из немногих примеров того, когда человек, который этого слона вырезал из камня, скорее всего, представлял себе или видел этого слона воочию. Потому что там древнерусская культура знает не так много примеров изображения слона, и в основном это собака с двумя хвостами. То есть кому-то там долго объясняли, он его изображал. А вот здесь другая ситуация. И вот когда я ходил по выставке и смотрел на изображения далеких пустынь азиатских, на изображения Византии, я вот все время вспоминал эту историю со слоном. Потому что, ну с другой стороны, это прекрасный пример нашего искусства, которое больше нигде не найдем. Вот Андрей Битов ввел в свое время в оборот, Андрей Битов, писатель, замечательное выражение: человек в пейзаже. И вот то о чем Ольга сейчас говорила, что одно дело, в запасниках смотреть эти иконы, которые уже проделали еще один свой какой-то такой исторический путь от мест, где они написаны, где жили совершенно другие люди – в другое время, в другую эпоху – до музейных запасников. А вот когда это все наблюдаешь в пейзаже, там где они были написаны, конечно, впечатление совершенно другое.

Е. Кутукова

– Ну вы знаете, на самом деле ничего удивительного. Потому что если мы вспомним XI–XII век, как развивалось государство российское – мы шли на север. У нас сначала шли промышленники за пушниной, развивались северные города. А за ними в XIII–XIV веках пошли святые наших русские: Сергий Радонежский Кирилл Белозерский, Александр Ошевенский, Пахомий Кенский, Антоний Сийский – целая плеяда северных святых, да, и Соловецкие святые, конечно же, тоже. Поэтому и Каргополь, и Архангельск – это были города, которые были водным путем связаны со всем миром. И, конечно же, не могли отразиться на истории Каргополья, на истории Северного края мировые какие-то веяния. Конечно же, и может быть, иллюстрации к Библии и, может быть, еще какие-то вещи, и они нашли отражение в иконах Каргополья, они нашли отражение в храмах Каргополья. Есть замечательная Вознесенская церковь в Каргополе, каменная, где каждый наличник, он разный. И такие же наличники мы можем найти в Константинополе, допустим, том же, да. Это совершенно потрясающая параллель.

А. Пичугин

– Да, Ольга.

О. Агамирова

– И этому есть объяснение. Дело все в том, что Каргополь входил в состав Великого Новгорода, республики Новгородской. А что такое республика Новгородская – это богатейшее место, которое решало свои проблемы самостоятельно, жило очень вольготно.

Е. Кутукова

– Тогда Новгород и ходил на суздальцев.

О. Агамирова

– Да, конечно.

А. Пичугин

– Кто кого кормил? Суздаль кормил Новгород.

Е. Кутукова

– Есть икона даже. Битва новгородцев и суздальцев, она как раз была за Каргополь.

О. Агамирова

– Да, когда икона «Знамение» отвела и защитила Великий Новгород.

А. Пичугин

– Это просто как партия суздальцев.

О. Агамирова

– Да, так сложились обстоятельства, что мы оказались в январе в Архангельске и занимались как раз иконами верхнего пророческого ряда церкви в Ошевенске. У меня был свежий взгляд после Великого Новгорода, и я посмотрела на иконы, которые находятся в запасниках музеев Архангельска, и увидела те штрихи византийской живописи, которая была в Великом Новгороде. Ведь Феофан Грек выбрал Великий Новгород и отправился писать там. Естественно, заложил тот стиль...

Е. Кутукова

– А Дионисий – Ферапонтово.

О. Агамирова

– Соответственно. И все это переходило таким странным образом на север. Получился такой элегантный завиток: от фаюмского портрета через Помпеи в византийскую христианскую живопись, затем в Великий Новгород, и легко это утонуло в снежных лесах Севера и осталось на иконах. Вот эти штрихи иконографические, когда ты работаешь, то очень четко читаешь все элементы прописи черт лица святых. И себе отчетливо представляешь храм на Ильине улице в Великом Новгороде, а затем себе представляешь живопись помпейских стен – и ты понимаешь, как элегантно это все перемещалось. Говорит о том, что Север был достаточно богат и непрост.

А. Пичугин

– Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня Ольга Агамирова, художник-реставратор, Елена Кутукова, вице-губернатор Архангельской области. Причем Ольга, вот а вы говорите про фаюмский потрет, про Помпеи. Люди, которые это писали, ведь даже представить себе не могли, что где-то и был город Помпеи, что где-то создавались фаюмские портреты. И как это оказало вообще влияние, что был какой-то путь, который проделала эта традиция.

О. Агамирова

– Конечно. Вековой путь.

А. Пичугин

– Веками, да. Он просто сидел в своей избушке, занесенной снегом, и писал.

О. Агамирова

– Вы знаете, возникают сомнения: в избушке ли он занесенной снегом сидел. А не выезжал ли он куда-то? Слишком богатый край был. И даже могу сказать такую криминальную вещь, что представление себе Ломоносова как абсолютно безграмотного человека встает под вопрос.

А. Пичугин

– Да, безусловно.

О. Агамирова

– Поскольку рядом было масса мест, где хранились книги, сейчас известно, они тоже в музейных запасниках того же Каргополя, и Архангельска, и Соловецкого музея, в которых хранилище знаний на различных языках. Человек, который знал северную лоцию блестяще и водил парусные суда – я не уверена, что сейчас грамотные и хорошо образованные люди смогут повторить то, что делал в 19 лет Ломоносов. Все не так просто.

А. Пичугин

– Или мы очень плохо представляем себе Русский Север.

О. Агамирова

– Плохо представляем себе Русский Север. И мне кажется, для того чтобы его себе представить, нужно совершить вот этот way up north, да, то есть вот этот путь наверх, как поется в песне, в очень старой американской песне, но мне думается, она именно про Русский Север. И представить себе, в каких условиях жил этот человек, Михаил Васильевич Ломоносов, где он был, каким мог быть его путь. Ведь путь простого человека вряд ли фиксировали историографы, и потому он мог быть где угодно – и в Каргополье, и в Ошевенске, в любых точках Севера.

Е. Кутукова

– В то время Север еще не потерял своего значения.

О. Агамирова

– Конечно, безусловно.

Е. Кутукова

– Торгового значения во времена Ломоносова.

А. Пичугин

– Может быть, вы и правы. Потому что у нас много примеров людей, которые внезапно появлялись в столицах, делали головокружительную карьеру, но откуда и как они пришли, никто не знал.

Е. Кутукова

– И на пустоте духовной и без знаний это не вырастало. Поэтому, конечно же, сегодня, и почему опять же Архангельская область. Мы сегодня выступаем инициаторами проекта, туристического проекта, маршрута который, ну рабочее название, я думаю, оно таким и останется, «Путь Ломоносова», «Ломоносов трейл». И конечно же, у нас есть легенда – у нас есть человек, который из Холмогор с рыбным обозом через Антониево-Сийский монастырь, продав свой кафтан, дошел до Москвы, до Славяно-греко-латинской академии, дальше учился в Сорбонне. И собственно говоря, вот такая легенда. И вот эти края, по которым ступал Ломоносов, маршруты Ломоносова, они действительно уникальны. Если строить такой маршрут из Москвы – это объединение шести регионов, это межрегиональный туристский маршрут: Москва, Московская область, Ярославская область, Вологодская область, республика Карелия и Архангельской область с точкой завершения маршрута на Соловецких островах. И конечно же, это исторические города, конечно же, это монастырские города. Как опция это может быть паломнический маршрут. Можно идти по монастырям, можно идти по исторически поселениям, допустим, людям невоцерковленным. Но опять же, мне кажется, какой бы невоцерковленный человек не был, он не пройдет мимо Ферапонтова. И, конечно же, фрески Дионисия заставят его свернуть и посмотреть что-то. Опять же беседы с людьми, которые там живут, с народными мастерами. На каждом участке этого маршрута можно будет найти абсолютно разный способ передвижения: можно ехать на машине, можно идти пешком со скандинавскими палочками, можно сплавляться, если это лето. Если это зима, то можно передвигаться на снегоходах. Абсолютно разные возможности для людей, мне кажется, любых возрастов. И, конечно же, мне кажется, это будет интересно как для молодежи нашей, которые охотники за впечатлениями, им нужны впечатления, им нужно себя снять, выложить в Инстаграм, выложить еще куда-то, поделиться, и они пошли дальше. Это возможности самопознания для людей среднего возраста, для людей, которые устали – устали от города, устали, может быть, от бизнеса, устали еще от чего-то, – пройти, да, маршрут достаточно большой, полторы тысячи километров, 1200 до Архангельска, плюс до Соловков. Можно идти через Кемь, можно идти через Онегу и там по воде. Можно через Архангельск и там лететь на самолете. То есть таких три маршрута. Но сама вот эта история, что пройдешь путем Ломоносова, путями какими-то, старинным русским путем, когда еще не было Сибири, когда еще не было Дальнего Востока у России, окунешься вот в эту историю – а действительно в некоторых поселках такая первозданная история, она живет до сих пор. Вот мне кажется, в этом преимущество такого маршрута, такого вида туризма.

А. Пичугин

– Важно, мне кажется, еще и потому, что действительно в России – то с чего мы начинали программу, – похожего нет. У нас есть очень много экскурсионных маршрутов, которые продуманы, за десятилетия уже настолько изъезжены, исхожены, что, казалось бы, да. Но в последние лет пятнадцать они совсем заглохли. Помните, была такая серия в 94-м, по-моему, году она прекратила выходить – «Дороги к прекрасному» – желтенькие карманные книжечки.

Е. Кутукова

– Всесоюзные маршруты.

А. Пичугин

– Всесоюзные маршруты, да. Вот у меня мечта, чтобы эта серия снова продолжала выходить, уже в новом каком-то виде, понятно, что бумажные книжки вряд ли кого-то сейчас привлекут, но это все можно стилизовать. Это все можно перевести в онлайн-вариант, можно продолжать издавать книжки как такую вспомогательную историю к сайтам, к приложениям, то есть путей развития много. Но в 60-е годы, когда это задумывалось, ведь как раз это время начала такого вот – закончилась война, закончились какие-то восстановительные процессы, «оттепель». Люди стали выезжать на природу, у кого-то появились машины собственные, кто-то, взяв рюкзак, отправлялся путешествовать. И для них выходили эти книжечки. Сейчас такого нет, и уже нет тех дорог. Потому что в 60-е годы сохранялись, еще сохранялись старые наезженные пути с XIX, с XVIII века. Вот это хорошо себе представляю, Суздальское ополье, например, про которое неоднократно, по-моему, здесь уже говорил. Там идешь по полю, и вдруг где-то среди ржи и пшеницы выходишь на мощеную дорогу, булыжником мощеную. И понимаешь, что она здесь последние лет двести проходила. Или межа какая-то, настолько накатанная, что по плану генерального межевания – это в XVIII веке такой составлялся – все эти межи уже есть. Но это отдельные примеры. А еще в 60-е годы такими дорогами можно было пройти через несколько областей, и люди ходили. И эти книжки издавались как раз из расчета, что ты можешь увидеть, идя не просто, передвигаясь по федеральным трассам, а еще и по таким дорогам тоже. И вот этого сейчас не хватает. И поэтому то, о чем вы говорите, Елена Сергеевна, мне кажется, может стать ну таким возвращением что ли к очень хорошей идее.

Е. Кутукова

– Да, ну мы же знаем, что новое это хорошо забытое старое. Я думаю, в ближайшее время заработает сайт «Ломоносов трейл», мы сейчас над ним трудимся. И на этом сайте каждый путешественник, каждый паломник, каждый пилигрим может запланировать свой маршрут «Путями Ломоносова», вот в этом направлении, в нашем северном старинном направлении. И информация на сайте, она ему подскажет, что посмотреть, в соответствии с его интересами: в каком регионе где он может остановиться, где он с кем он может связаться, допустим, если это художник – в соответствии с интересами художника, если это, допустим, архитектор – в соответствии с интересами архитектора. Если это просто путешественник, значит, можно будет посмотреть, что в Переславле-Залесском можно заняться кайтингом, допустим, остановиться на несколько дней. То есть каждый сможет спланировать свой маршрут в соответствии с его интересами. И мне кажется, вот это здесь важное. И плюс, конечно, такой маршрут, он даст развитие и территории, и людям, которые живут на территории, и малому бизнесу в том числе.

А. Пичугин

– Ольга, а в чем вы видите ценность?

О. Агамирова

– Ценность? Я ни в чем не вижу неценности. Вы знаете, у нас когда была зимняя школа реставрации в этом году, мы уехали 2 января...

А. Пичугин

– Мы еще подробней поговорим.

О. Агамирова

– Да, безусловно. Так вот в рамках этой школы мы встречались с хранителями музея. Так вот это замечательная женщина историк, искусствовед, которая в 60-е годы как раз спасала эти самые иконы. Ведь мы знаем, что в хрущевское время было самое большое гонение на Церковь. И произошла встреча молодых студентов со старыми искусствоведами, произошла какая-то передача эстафетной палочки: Север, историю Севера передали в другие руки – молодых реставраторов и молодых художников. И мне кажется, еще один момент нужно учесть. У нас очень большой скепсис к историкам и к истории в народе. Я не думаю, что вы будете это отрицать. Поскольку история во многом в последний там вот период советской власти была очень ангажирована, применимо к месту, к тому же Ломоносову...

А. Пичугин

– Она всегда достаточно ангажирована, к сожалению.

О. Агамирова

– Вот чтобы составить свое представление об этом крае и понять, что здесь все сильно непросто и глубоко зарыто, нужно побывать самому, просто это все увидеть. И включить два самых главных, Богом данных нам инструмента: это здравый смысл и душу. И оценить самому, что такое Север, увидев реально, что Кижи не единственные...

А. Пичугин

– И Соловки тоже.

О. Агамирова

– И Соловки не единственные. Что иконы удивительные находятся не только в Русском музее и Третьяковской галерее, а собрание Архангельского музея по какой-то иконографии во много раз богаче. И есть возможность со всем этим соприкоснуться. Мне кажется, в этом еще важный очень важный аспект. Туда нужно просто пустить людей, и люди вслед за собой приведут жизнь на Север. Ведь среди моих коллег, сегодня, например, у меня встреча с моим коллегой, который реставратор по дереву, мы с ним вместе решаем там один реставрационный вопрос. Он мне говорит: Оля, давай быстрее, я уезжаю в Ошевенск, у меня там работа стоит. Эти люди там работают уже очень давно. И они могут быть теми маячками на «Пути Ломоносова», которые расскажут что-то интересное, покажут свою работу, они очень открыты к общению. Мой учитель в Строгановской академии, Андрей Егорович Родионов, профессор Строгановской академии, чудесный акварелист – едет туда работать. И я думаю, что за ним последуют многие художники. Потому что закаты Русского Севера и та акварельная палитра, которая над нами возвышалась куполом – постоянно хотелось бросить реставрировать и срочно начать писать. Но разорваться было просто невозможно.

Е. Кутукова

– А как вам летом северное сияние?

О. Агамирова

– О, это безумие какое-то.

Е. Кутукова

– Я два раза видела, вот один раз на Преображение, а второй раз в августе тоже –летом северное сияние.

А. Пичугин

– Ни разу не видел.

О. Агамирова

– Это удивительно, это чудо просто.

А. Пичугин

– Однажды в Салехарде все меня позвали его смотреть, и я побежал – а уже все кончилось.

Е. Кутукова

– Ну зимой это понятно, когда у нас мороз, перепады давления, зимой это для нас такое, как сказать, обычное явление. Как и Семен Писахов говорил: северное сияние мы в снопы-то собираем, режем, развешиваем по светелке. И зимой, когда у нас темно и полярная ночь, оно согревает душу и детям, и женкам, и радует нас всех.

А. Пичугин

– Про Семена Писахова надо отдельно как-нибудь поговорить. Тоже очень знаковая для Севера фигура. Зайдя в любой, наверное, магазин в Архангельске...

Е. Кутукова

– Да, Шергин и Писахов.

А. Пичугин

– Да, ну про Шергина мы много говорится, а про Писахова мало. И это очень плохо, потому что такой вот концентрированный русский язык с особенными оборотами, его больше нигде не найти. А я всем нашим слушателям, воцерковленным слушателям, наверное, могу посоветовать рассказик Писахова «Сказ о том, как купчиха постничала». У нас маленький перерыв, буквально минута. Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня художник-реставратор Ольга Агамирова, вице-губернатор Архангельской области, Елена Кутукова. Я Алексей Пичугин. Мы через минуту в эту студию вернемся.

А. Пичугин

– Возвращаемся в студию светлого радио. Напомню, что здесь в рамках «Светлого вечера» наш проект, специальный проект про сохранение материальной культуры, материального наследия нашей страны. А в гостях у нас Елена Кутукова, вице-губернатор Архангельской области. Ольга Агамирова, художник-реставратор. Мы говорим про развитие территории и такой способ сохранения наследия. И, может быть, в идеале сохранения людей на своих местах родных – своеобразный туризм, вот «Тропа Ломоносова», о которой рассказывают наши гости, проект, который, надеемся, запустится в ближайшее время, мы его обсуждаем сегодня. Но важно, чтобы это было доступно для всех. То есть не то чтобы люди заплатили большие деньги, их повезли, покатили, показали то, что вокруг – все здорово, с комфортом. А важно чтобы... Постоянно я слышу по телевизору от наших высоких кремлевских людей, что нужно развивать внутренний туризм. Но я смотрю, сколько стоит билет на Байкал и понимаю, что проще, как всегда...

Е. Кутукова

– Поехать в Турцию.

А. Пичугин

– Ну даже не в Турцию, проще в Америку полететь. Билет в Нью-Йорк стоит дешевле, чем билет на Байкал. Ну это вот куда годится? Билет в Оренбургскую область, в город Орск, стоит почти столь же, сколько билет до Нью-Йорка. Как можно развивать туризм при таком подходе? То же самое вот важно, наверное, учесть и в этом проекте, чтобы это всем было доступно.

Е. Кутукова

– Ну вы знаете, конечно же, сказать что «Путь Ломоносова» это будет абсолютно бесплатный туристский проект, ну наверное, нельзя, потому что в любом случае затраты какие-то нужно планировать. Для сравнения, пройти «Путь святого апостола Иакова» в среднем стоит полторы тысячи евро, да, вот эти 900 километров, которые проходятся минимум за 30 дней, вот такая сумма. Поэтому здесь какие могут быть затраты, с моей точки зрения. Если это паломничество, то останавливаться можно в монастырях, мы об этом будем договариваться, и здесь Православная Церковь нас поддерживает. Скорее всего, вот эти паломнические маршруты, они будут начинаться в Новодевичьем монастыре, человек будет получать паспорт паломника и дальше идти, отмечать этот паспорт. Это Троице-Сергиева Лавра, это...

А. Пичугин

– А предполагается, что он пешком пойдет или он может сесть в машину и поехать в Троице-Сергиеву Лавру? Или в электричку.

Е. Кутукова

– Он может поехать в машине. Но чтобы на Соловецком архипелаге, в Соловецком монастыре получить сертификат, тоже будет условие: он должен будет либо 100 километров этого пути в разных точках пройти пешком – это основное.

А. Пичугин

– Это может сложиться: где-то он десять пройдет, где-то двадцать.

Е. Кутукова

– Да, где-то десять, где-то двадцать. Конечно же, пока на первом этапе это будет такой пеше-машинный, наверное, транспортный маршрут. Потому что уже со специалистами начали отрабатывать на территории Архангельской области. Оказывается – для меня это было открытием, но я не специалист здесь, – по дорогам ходить нельзя. Можно ходить по специально оборудованным тропам.

А. Пичугин

– Да мне кажется, это общая федеральная какая-то история, нет?

Е. Кутукова

– Да, поэтому нам здесь надо сквозь шесть регионов простроить вот эти маршруты, простроить участки пути. И пока, на первом этапе, конечно, где-то можно автобусами проехать, где-то там той же там электричкой, допустим, доехать до Сергиева Посада, там отметиться, что ты там побывал. Дальше у нас, я уже говорила, Переславль-Залесский, дальше у нас Ростов, дальше Ярославль, дальше Данилов, дальше Вологда. Будет путеводитель, на сайте будет вся информация по местам остановки – что посмотреть, где побывать и с кем пообщаться. А вот дальше, после Вологды идет очень интересная история: мы специально уводим путь – ну пока в Европе же так же: есть основной путь, а к нему очень много примыкающих побочных путей, – мы уводим путь вдоль Кубинского водохранилища.

А. Пичугин

– Да, потому что там же тайга, если на машине ехать из Москвы в Архангельск, то после Вологды и до Холмогор, там за исключением Вельска, ты просто смотришь в лес.

Е. Кутукова

– Да. То есть мы уводим вдоль Кубинки. На Кубинском водохранилище есть остров и там совершенно удивительный монастырь. Если это летний период или зимний период, до него можно добраться. Уже, к сожалению, умер человек, который был душой этого монастыря, он таким предводителем, главой движения восстановления этого монастыря. Но дело его живет. То есть можно познакомиться с людьми, которые там сейчас живут. Дальше мы идем, конечно, же, это Ферапонтово, смотрим фрески Дионисия. Дальше мы идем, ну весь маршрут, он будет представлен и в путеводителе, и на сайте, как я уже сказала, я говорю только основные крупные точки. Дальше это Кириллов с его замечательным музеем художественным тоже, и Кирилло-Белозерский монастырь. Дальше мы уходим по дороге, которая между Вологодской областью и Архангельской, сорок километров, ее фактически нет, этой дороги, там ездят либо лесовозы, и по этой дороге на машине – это сорок километров пешком. Это, наверное, самый такой трудный участок пути, по этой дороге можно проехать либо в сушь, либо зимой по зимнику. Дальше у нас идет Кречетово, озеро Лача, Каргополь, соответственно. Дальше Ошевенское. Дальше Архангело-Шелоховская, Плесецк, дальше Антониево-Сийский монастырь. То есть мы намеренно – то есть я сейчас назвала точки, дальше Холмогоры – мы пока уходим от национальных парков. То есть поэтому вот этот маршрут, нельзя сказать, что это экотуризм, то есть это путь, который пройдет по территории национальных парков. Это все-таки историко-познавательный туризм, паломнический туризм, больше такая история. Ну и дальше Архангельск – Соловки, либо, как я уже сказала, после Каргополя это будет Медвежегорье – Кемь – Соловки. Либо это будет совершенно уникальный маршрут – это будет Онега. Это будет Онега, Кий-остров и дальше Соловки. То есть вот таких три варианта мы предусматриваем. И, конечно же, и МЧС должно отрабатывать на этом пути, и конечно же, регионы тоже какие-то точки взаимодействия должны находить, потому что люди пойдут по этому пути. И, наверное, самую большую сложность я вижу пока, на сегодняшний день, ну опять же на территории нашего региона мы начали уже выстраивать кусок маршрута от Каргополя до Холмогор, пока этим летом можно будет пройти эти четыреста километров. И мне видится сложность такая межрегиональная. То есть все-таки, наверное, должна быть точка сборки всего маршрута где-то, да, которая объединит действия всех на территории всех шести регионов. И, наверное, пока это все такая история, она в частных руках – нас поддерживают предприниматели Архангельской области, сайт создают. Пока здесь государственных денег нет вообще.

А. Пичугин

– А предвидится?

Е. Кутукова

– И дальше эта будет история развиваться за счет грантов, может быть, еще каких-то других форм. Либо это зайдет в какой-то федеральный проект, если будет поддержано на уровне правительства Российской Федерации.

А. Пичугин

– Но я правильно понимаю, что это история с групповым туризмом связана в первую очередь? Если человек захочет взять сертификат, вот он приедет в Новодевичий монастырь, в Москву, такой паспорт туриста, паломника – как это?

Е. Кутукова

– Паспорт туриста, наверное, назовем.

А. Пичугин

– Паспорт туриста, да, если он возьмет один или с друзьями, двое-трое их пойдут, они могут это сделать? Или же это обязательно собирается группа и с инструкторами они передвигаются?

Е. Кутукова

– Вы знаете, возможно, как первый, так и второй вариант. И опять же в Америке, в Европе 70% это туристы-одиночки. Но возможен такой вариант. То есть ну группа – это понятно, формируется группа, и с гидом они идут уже по заранее подготовленному маршруту, заранее определенными точками посещения. Если это индивидуальный вариант, то на месте уже, да, в каком-то муниципальном образовании, допустим, как предприниматель, который содержит вот этот дом или там хостел, как это назвать, где принимают таких туристов, он может уже сам на месте накапливать таких одиночных туристов и говорить: вот завтра мы выдвигаемся из точки А в точку Б – хотите, пойдемте с нами. Плюс мы можем ваши вещи как-то помочь перевести, то есть ваши вещи могут оказаться в точке Б, а вы можете идти налегке. Здесь, вы знаете, я вижу очень большие возможности для местного бизнеса.

А. Пичугин

– И все это будет на сайте «Тропа Ломоносова».

Е. Кутукова

– И все это будет на сайте, да, он будет называться «Тропа Ломоносова». И заработает, я думаю, буквально через месяц-полтора мы этот сайт уже выпустим, так что будет сайт, можно будет посмотреть.

А. Пичугин

– Ближе к теплу.

Е. Кутукова

– Да, и одновременно с МЧС будем прорабатывать вопрос. Возможно, понадобится регистрация на этом сайте, может быть, при вхождении в какой-то регион. Потому что вот однозначно по нашей области, по Архангельской, я думаю, что это будет таким требованием, наверное, к таким группам и к одиночным путешественникам. Потому что у нас не везде работает связь.

А. Пичугин

– Зато везде ходят медведи, волки.

Е. Кутукова

– Ну это тоже так. Они, конечно, у нас есть случаи, когда и в поселки заходят медведи, но в основном тропа пройдет вдоль трасс, ну пока, на первом этапе. И если и будет это где-то по территории, по лесной территории, то в любом случае у нас опять же вот сейчас вся опора на мелкий и средний бизнес. Они будут поддерживать вот эти тропы, есть уже договоренность с предпринимателями в трех районах Архангельской области, они будут содержать. И для этого нам в том числе нужна регистрация. Если мы знаем, что турист вот завтра пойдет...

А. Пичугин

– Это важно.

Е. Кутукова

– Конечно же, у нас будет сопровождение.

А. Пичугин

– И должно быть оборудование специальное.

Е. Кутукова

– Да, и здесь к вашему вопросу, конечно же, за это сопровождение будет либо туристский сбор, либо какая-то плата за обслуживание вот этой трассы. Потому что ну совершенно бесплатно мы не сможем обеспечить безопасность людям, которые пойдут. А дальше уже то есть, наверное, будет какая-то фиксированная плата, чтобы пройти этот путь, но это она вполне разумная. А дальше уже человек сможет рассчитывать, в какой гостинице ему остановиться – подороже или у людей, допустим. То есть будет список людей, у которых можно будет в селе остановиться, в деревне. И это абсолютно разная по уровню оплаты будет стоимость.

А. Пичугин

– Конечно, интересно переночевать в северной избе настоящей.

Е. Кутукова

– Пообщаться с местными жителями. Поесть рыбник из печи, попариться в баньке по-черному.

А. Пичугин

– И кстати, пусть вас не пугает, дорогие слушатели, что дороги проходят вдоль трасс. Потому что, как в той песне, где разве что газель проедет раз в три дня. Ну не в три дня, ну раз в два часа там что-нибудь проезжает, но не так часто.

А. Пичугин

– Я напомню, что в гостях у светлого радио сегодня Ольга Агамирова, художник-реставратор. Елена Кутукова, вице-губернатор Архангельской области. Да, Ольга, вы так хотели что-то сказать.

О. Агамирова

– Я очень хотела сказать о том, что когда мы работали в Ошевенске, мы жили именно в такой избе, постоянно ходили, ее изучали по венцам. Там работают еще реставраторы-архитекторы, группа Андрея Борисовича Боде, который, по-моему, просто живет на Севере...

А. Пичугин

– Ну нет, он иногда к нам приезжает сюда, в студию.

О. Агамирова

– Да, действительно. Он нас так просветил в своей сфере, что мы изучали эту избу, выяснили, что есть венцы начала XVIII века, с круглыми углами.

А. Пичугин

– Ничего себе.

О. Агамирова

– Мы жили в такой избе, в которой все абсолютно аутентично. Это в Ошевенске, у Екатерины. Нас закормили пирожками, мы уже не знали, куда от этого деться. И пирожки, называется. То есть такое дружелюбие людей, оно совершенно поразительное. Я думаю, что никто из наших слушателей, кто спланирует свой отдых летом именно на Севере, об этом совершенно не пожалеет. И хочу еще добавить о том, почему собственно весь путь начинается не с Санкт-Петербурга, не из Архангельска...

А. Пичугин

– Хотя, казалось бы.

О. Агамирова

– А из Москвы. У нас в Москве, в Крапивинском переулке, в храме Сергия Радонежского выставлен крест для поклонения.

А. Пичугин

– Кийский крест.

О. Агамирова

– Кийский крест. Я думаю, что те пожилые люди, которые нас слушают...

Е. Кутукова

– Почему только пожилые? Все.

О. Агамирова

– Нет-нет, я именно о пожилых людях, которые очень хотели бы примкнуть к этому путешествию, но их останавливает возраст, недомогание. Я думаю, что если они даже пройдут очень короткое расстояние, буквально в пределах Москвы, думаю, что мы об этом позаботимся обязательно...

А. Пичугин

– В пределах Бульварного кольца.

О. Агамирова

– Да, в пределах Бульварного кольца, приложившись к Кийскому кресту, они тоже уже совершат свой путь. У них тоже в любом случае произойдут какие-то духовные перемены, и появится какая-то вот благодать и радость именно оттого, что они сопричастны этому пути. Я думаю, что Елена Сергеевна со мной согласится.

Е. Кутукова

– Конечно.

А. Пичугин

– Кийский крест, про который сейчас Ольга рассказывает – мы почти целую программу однажды ему посвятили с отцом Александром Абрамовым, настоятелем храма Сергия Радонежского в Крапивниках, – это самый крупный из сохранившихся из известных мощевиков в Русской Церкви. Он был изготовлен патриархом Никоном в XVII веке для Кийостровского монастыря Крестовоздвиженского. Там история такая, что патриарх Никон попал в бурю, молился, что если он спасется, он построит монастырь на том месте, где он спасется. И вот корабль прибило к маленькому островку в Онежской губе и он, исполняя свой обет, построил там монастырь, замечательный совершенно. Неоднократно я там тоже бывал. Настоящие северные стены, соборы XVII века, которые еще помнят патриарха Никона. И вот там стоял этот крест до революции, потом он, насколько я помню, переехал на Соловки, а потом попал в музей, где подготовленный к отправке за границу, уже разложенный, разрезанный на несколько кусков, разложенный в коробки, был найден и спасен, таким образом, передан потом Церкви. И вот сейчас выставлен в храме Сергия Радонежского в Крапивниках.

О. Агамирова

– Как реставраторы говорят: стал жертвой чемоданного распила.

А. Пичугин

– Да, вот, кстати, очень хороший термин: чемоданный распил.

О. Агамирова

– Да, есть такой жуткий термин, но он есть. Конкретный и понятный.

А. Пичугин

– Но он очень хорошо показывает, конкретный, да.

Е. Кутукова

– Совершенно уникальная реликвия северная действительно. И тех кто не был у этого креста, я прямо вот призываю, что нужно пойти, поклониться и действительно посмотреть. Ну вот это, наверное, символ такой величия Севера.

О. Агамирова

– Вы знаете, а нам везет в нашей профессии. Мы работали с иконами, на которых изображен Кийский крест. То есть мы прикладываемся в Москве к Кийскому кресту, оправляемся на Север, берем икону в работу – а на ней Кийский крест. Вы понимаете, что в сознании происходит? Удивительное ощущение счастья и какого-то такого небытия.

А. Пичугин

– Я так понимаю, что Кийский крест, в принципе, для северных людей был достаточно важной святыней. Несмотря на то, что многие до Кийского монастыря никогда не добирались, но в народном представлении это вот такая важная именно северная святыня, наша, северная.

О. Агамирова

– Да, безусловно, так и есть.

Е. Кутукова

– Знаете, я еще хотела сказать, все-таки у нас проект про культурное наследие. И в том числе вот проект «Путь Ломоносова», он, конечно же, своей целью преследует сохранение культурного наследия. Потому что если мы говорим о туристическом кластере, куда на каждый рубль государственных средств должно быть привлечено ну не менее двух с половиной рублей инвесторов, и мне многие инвесторы задают вопрос: а я почему должен вкладываться в памятник? Это же никогда не окупится. Если я вкладываюсь в гостиницу, если я вкладываюсь в культурный центр, ну какие-то варианты есть того, что это когда-то окупится.

А. Пичугин

– Даже если я вкладываюсь в церковь, то я понимаю, если я верующий человек, знаю, для чего это делаю. А этот ваш памятник, который послезавтра все равно разрушится, чего мне...

Е. Кутукова

– Да, зачем? А если мы говорим, допустим, в том числе о деревянном зодчестве, которое еще там пять лет, и вы знаете, мы уже станем свидетелями того, что все рушится, горит. И опять же я искренне считаю, что это угроза нашей национальный безопасности – потерять деревянное зодчество. Как говорит Михаил Исаевич Мильчик, крупнейший реставратор наш российский, что, к сожалению, мы сегодня можем только фиксировать, да, мы заниматься можем только фотофиксацией. Так вот я убеждена, что вот этот проект, он в том числе и поможет сохранению, возрождению памятников, в том числе деревянных. Почему, потому что на территории Архангельской области более тысячи памятников. И на эти памятники, на контроль за их сохранностью, на обеспечение выполнения полномочий, которые переданы с федерального уровня на региональный, о чем говорилось на Совете при президенте по культуре в конце прошлого года – у нас девять человек. Как вы думаете, силами девятью человек, инспекции по охране памятников, что возможно сделать? Конечно же, только, как мне часто говорят: выбирайте приоритеты, Елена Сергеевна. Вы знаете, в деревянном зодчестве, в сохранении деревянного зодчества невозможно выбрать приоритеты. Это действительно угроза нашей национальной безопасности, нашей национальной идентичности. И если мы говорим о скандинавах, которые берегут каждый свой памятник деревянный, они его сохраняют и всячески пытаются – ну сейчас модное слово – приспособить. Но вот у меня вопрос: а как можно приспособить храм?

О. Агамирова

– В Саунино, например. Невозможно.

Е. Кутукова

– Ну вообще вот как, если храм передан Церкви...

А. Пичугин

– А что за история?

О. Агамирова

– Удивительный старый красивый храм, в котором Саунино, удивительный.

А. Пичугин

– Где это? Сразу только надо...

О. Агамирова

– Это под Каргополем. Красота неописуемая.

Е. Кутукова

– Вот к чему его можно приспособить? Это музейный объект, он не передан Церкви, это памятник...

О. Агамирова

– 1665 год.

Е. Кутукова

– Памятник федерального значения, с уникальными расписными небесами.

А. Пичугин

– А музейный статус у него какой?

Е. Кутукова

– Это объект показа Каргопольского художественного музея. То есть Каргопольского исторического музея, это региональный музей. Поэтому вот как можно, как можно Богоявленский храм многострадальный приспособить к чему?

А. Пичугин

– Мы с вами говорили про него. А еще мы говорили про то, что в советские годы был интересный институт смотрителей – людей, которые жили в этих деревнях, и они постольку поскольку были сотрудниками музея. Просто бабушка, у которой был ключ от храма, и которая могла там обилечивать – извините за дурацкое слово.

О. Агамирова

– А вы знаете, каким интересным способом спасли массу икон, которые сейчас находятся в хранилище Архангельского музея? Мне рассказывала Ольга Николаевна, главный хранитель, что в 60-егоды следили за имуществом, которое принадлежит Церкви. И там было переписано все, вплоть до чайников, а иконы обозначались: иконы.

А. Пичугин,

– Икона. И не обозначалось: Богоявления...

О. Агамирова

– И не что это, сколько, как, какая ценность, какой век – ничего не было. Вот пользуясь этим случаем, они эти иконы спокойно забирали и сохраняли в запасниках музея.

А. Пичугин

– То есть, может быть, они сами придумали такую схему, при которой можно было что-то спасти.

О. Агамирова

– А может быть. Ну даже в стане римских легионеров были православные люди, вы понимаете.

А. Пичугин

– У нас вот на вашем месте буквально несколько недель назад сидела Людмила Петровна Тарасенко, главный хранитель Отдела древнерусской живописи Исторического музея, которая рассказывала про выставку икон из Ярославля.

О. Агамирова

– Ярославские иконы.

А. Пичугин

– Ярославские иконы, которые как были спасены – их просто кто-то на чердаке встроил в систему пола. И таким образом, ну нашли их, отчистили, и вот они выставляются.

О. Агамирова

– А как же небеса сохранились в северных храмах? Они были частью конструкции храма. Естественно, если убрать небеса – это изображения святых на потолке, если кто не понимает, о чем я говорю, – так если убрать их, значит, вот это сооружение рухнет, и коровник там или хранилище не знаю чего, там устроить невозможно. Их просто заколачивали, делали фальшь-потолок. И когда все это дело раскрыли, в частности в Богоявленском храме небеса потрясающие, они все сохранились.

А. Пичугин

– Для москвичей, простите, за примером идти далеко не надо. Выходите на Красную площадь – перед вами две башни: Спасская и Никольская. И у Спасской, и у Никольской над воротами висят иконы. Что с этими иконами было в 20-е годы – приказ был их уничтожить, то есть взять стамеску и сбить их, они там написаны. Что сделали рабочие? Они взяли строительную сетку, закрыли иконы, поверх нанесли раствор и отчитались, что иконы уничтожены. И все думали, и это все в акты попало, что иконы уничтожены, все были уверены, что их нет. А когда началась реставрация и стали расчищать, думали там какие-то мозаичные иконы поместить, еще что-то сделать, а открыли – а они ни там во всей своей красе есть.

Е. Кутукова

– Знаете, вот действительно очень много загадок, мне кажется, и они и сейчас есть, которые мы с вами будем разгадывать, которые будут дети наши разгадывать, внуки. И Русский Север, он хранит такой огромное количество загадок. Даже я вот буквально посещая каждый раз, ну сейчас и в статусе заместителя губернатора, я достаточно часто езжу по своему региону. И постоянно находится информация какая-то новая, очень интересная, и иконы всплывают, которые буквально из-под колес автомобиля в гараже у местных жителей достаешь, а они совершенно вот, очень красивые. И последний случай, он просто парадоксальный. Вот Ольге Николаевне привезла икону, говорю: вы знаете, она у меня полгода уже лежит. Я буквально ее ну также в Каргополе у одного из каргополов говорю: это чем у тебя там дверь-то приперта? Он говорит: да возьми, там досочка. Я беру досочку – а там какая-то распиленная икона. Привожу ее сюда. Я говорю: отдай мне эту досочку, он говорит: да бери. Привожу ее сюда, отдаю Ольге Николаевне. Ну а дальше Ольга Николаевна нам расскажет.

О. Агамирова

– Это Собор Архангела Михаила, XIX век, но чудесного письма. Потому что XIX век, к нему иногда относятся таким пренебрежением а, XIX-XX век. Но это копируют или калькируют ситуацию XVII века...

А. Пичугин

– Девятнадцатый семнадцатому рознь.

О. Агамирова

– Безусловно. Там потрясающая живопись, можно сказать академическая.

Е. Кутукова

– Тонкая такая, северная.

О. Агамирова

– Тонкое, лиричное вот это письмо. И видимо, эта икона, если сейчас, так наперед говорить нельзя, если удастся все хорошо провести с реставрацией, станет нашей путеводительницей, поскольку под колесами нашли.

Е. Кутукова

– Да, таким символом сделаем «Пути Ломоносова». Поскольку обоз, рыбный обоз, телега, вот тоже такая вещь, которая найдена под колесами, мы ее опишем обязательно, паспорт сделаем на эту икону. И подумаем, куда нам ее передать.

О. Агамирова

– Да. Причем она двухсторонняя икона: с одной стороны икона Казанской Божией Матери, а с другой стороны Собор Архангела Михаила. Удивительная икона, она была выносной.

Е. Кутукова

– Я, забегая вперед, хочу все-таки еще раз анонсировать выставку 27 марта в 16.00 в Архангельском художественном музее откроется выставка «Ошевенское. История одного храма». И там будет представлен полностью весь ряд иконостаса. Иконы, которые были украдены. Иконы, которые найдены, которые мы смогли отреставрировать. И две иконы, которые варварски были похищены и пролежали в поле всю зиму – это Параскева Пятница XVIII века и Зосимы и Савватия – совершенно потрясающая икона. И также еще будут несколько икон представлены, которые отреставрированы силами разных реставраторов и которые найдены вот таким образом, как вот эта икона, под колесами.

А. Пичугин

– Спасибо. Мы надеемся, что все получится с «Путем Ломоносова», с «Тропой Ломоносова», и мы про это еще поговорим.

Е. Кутукова

– Приезжайте.

А. Пичугин

– И приедем. Спасибо. Ольга Агамирова, художник-реставратор, Елена Кутукова, вице-губернатор Архангельской области, были сегодня в программе «Светлый вечер». Я Алексей Пичугин. Прощаемся и до встречи.

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Статус: Отверженные
Статус: Отверженные
Авторская программа Бориса Григорьевича Селленова, журналиста с большим жизненным опытом, создателя множества передач на радио и ТВ, основу который составляют впечатления от командировок в воспитательные колонии России. Программа призвана показать, что люди, оступившиеся, оказавшиеся в условиях заключения, не перестают быть людьми. Что единственное отношение, которое они заслуживают со стороны общества — не осуждение и ненависть, а сострадание и сопереживание, желание помочь. Это — своего рода «прививка от фарисейства», необходимая каждому из нас, считающих себя «лучшими» по сравнению с «падшими и отверженными».
Мудрость Святой Горы
Мудрость Святой Горы
В программе представлены короткие высказывания монахов-подвижников Святой Горы Афон о жизни человека, о познании его собственной души, о его отношениях другими людьми, с природой, с Богом.
Добрые истории
Добрые истории
В программе звучат живые истории о добрых делах и героических поступках, свидетелями которых стали наши собеседники.
Фрески
Фрески
Фрески – это очень короткие прозаические произведения, написанные интересно, порою забавно, простым и лёгким слогом, с юмором. Фрески раскрывают яркие моменты жизни, глубокие чувства, переживания человека, его действия, его восприятие окружающего мира. Порою даже через, казалось бы, чисто бытовые зарисовки просвечивает бытие, вечность.

Также рекомендуем