Поделиться
Игорь Грабарь. «Московский двор в снегу» Холст, масло. 1930 г.
— Как же я люблю вот такую тихую, уютную Москву, как на картине Игоря Грабаря «Московский двор в снегу»! Трогают сердце старые дома с покатыми крышами, палисадники с низкой деревянной изгородью. Правда, Маргарита Константиновна?
— Правда, Наташа. И особенно приятно увидеть полотно с изображением московского дворика здесь, в Русском музее. Как бы ни был прекрасен Санкт-Петербург, мы, москвичи, скучаем по любимым уголкам столицы. И, наверное, каждый из нас помнит вот такой тихий вечер, когда свет медленно гаснет. В преддверии сумерек неброские оттенки домов становятся чуть ярче, и привычный городской пейзаж обретает особое очарование.
— Чтобы разглядеть такой облик столицы — скромный, но трогательный, нужно знать и любить город. Наверное, Грабарь родился и вырос в Москве?
— Нет, Игорь Эммануилович родом из Будапешта. По политическим причинам родители художника вынужденно переехали в Италию, затем во Францию, и, наконец, в Россию.
— А Игорю на момент возвращения в Россию сколько лет было?
— Девять. По приезду семья поселилась в Егорьевске Рязанской губернии. Игорь два года учился в провинциальной прогимназии, а потом поступил в московский императорский лицей.
— И тогда он впервые познакомился с Москвой?
— Да. Хотя едва ли это можно назвать полноценным знакомством — лицей был закрытым, расписание занятий насыщенным, порядки строгими. Мальчик почти не видел города. А после выпуска он стал студентом Санкт-Петербургской академии художеств. Москвичом Грабарь себя почувствовал гораздо позже.
— А когда?
— В Москве Игорь Эммануилович поселился в 1903 году. К тому времени это был уже зрелый человек с художественным академическим образованием и мировой известностью. Выставки Грабаря с большим успехом проходили не только на родине, но и в Риме, и в Париже.
— Значит, в жизнь Москвы Грабарь погрузился, уже будучи авторитетным художником?
— Да, и этот его авторитет сыграл особую роль в истории города.
— Как это?
— После революции 1917 года Грабарь взял на себя миссию охранять культурное наследие прошлых веков от расхищения и уничтожения. Игорь Эммануилович создал сеть реставрационных мастерских, благодаря которым уцелели многие шедевры древней иконописи. Он препятствовал продаже за границу особо ценных живописных полотен. И защищал от сноса архитектурные памятники старой Москвы.
— Наверное, отстаивать культурные ценности в то время было сродни донкихотству.
— Донкихотство, Наташа, подразумевает наивность и непрактичность, а Игорь Грабарь был вполне успешен в своем служении. Хотя оно требовало определённой жертвенности. Работа по охране памятников культуры по сути административная, чиновничья. Художник отдал ей несколько лет жизни, у него буквально не оставалось времени на творчество. Лишь в 1930 году, выйдя на пенсию, Игорь Эммануилович вернулся к живописи. Как раз тогда была написана картина «Московский двор в снегу».
— Всё, что вы сейчас рассказали, Маргарита Константиновна, заставило меня по-новому взглянуть на полотно Игоря Грабаря. Стала понятна та нежность, с которой художник написал утопающие в снегу особняки с серыми глазами окон. Он показал мир, который нуждался в его защите.
— Это верно. Картина «Московский двор в снегу» в Русском музее, — это образ родины, простой и понятный. Игорь Грабарь запечатлел родной уголок, который нужно уметь сохранить.
Дефис и тире. Как их не перепутать и почему это важно
Поделиться
Всего две чёрточки, а какая между ними разница! Это не загадка. Просто сегодня мы поговорим о двух графических знаках в русской письменности — дефисе и тире.
Они, оказывается, похожи не только внешне, но и по происхождению. Оба слова заимствованы из других языков, в отличие от русских названий остальных знаков — точки, запятой, кавычек и прочих.
Наименование дефиса, короткой чёрточки, пришло из немецкого, а происходит оно от латинского divisio — что значит «разделение». Слово тире восходит к французскому глаголу «тянуть» и обозначается длинной чертой.
Оба знака стали применяться во второй половине XIX века — из-за усложнения графической системы языка и развития типографского искусства.
А впервые знак тире под названием «молчанка» описан в 1797 году в «Российской грамматике» профессора Антона Алексеевича Барсова. Одним из популяризаторов тире был писатель Николай Карамзин, живший в конце XVIII — начале XIX века.
Чем же отличается употребление этих графических знаков? Дефис ставится только внутри слов и, можно сказать, является их частью. Например, он присоединяет особую приставку кое-: «кое-кто». Или суффиксы -то, -либо, -нибудь: «где-нибудь», «кто-либо». Дефис нужен, чтобы создавать сложные слова, такие как «тёмно-красный», «юго-запад», «плащ-палатка». Недаром в XVIII − XIX веках дефис назывался «знаком единительства» — он объединяет части слов, при этом разделяя их на составные части.
А тире нужно, чтобы разграничивать части предложения, это настоящий знак препинания. С помощью него, например, мы отделяем подлежащее от сказуемого, если оба являются одной частью речи: «Солнце — (тире) это звезда». Или тире может обозначить, что перед нами сложное предложение, например: «Придут гости — (тире) сядем за стол». Также этот знак препинания используют при оформлении прямой речи.
Тире играет свою роль внутри предложения, а дефис — внутри слова. Но это ещё не всë. Среди специалистов издательской сферы — типографов, дизайнеров, редакторов — известны два типа тире: короткое и длинное. Более длинный знак используют как пунктуационный знак тире, а более короткий — как «технический знак», например, при обозначении интервала, выраженного цифрами: взять три − пять яблок.
И в деловой переписке, и в обычном интернет-общении стоит обратить внимание на правильное использование дефиса и тире. Ведь графическое оформление письменной речи — это важная часть родного языка.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
Почему мы оправдываемся и стоит ли это делать
Поделиться
Оправдания — дело привычное. Почти каждый сталкивался с необходимостью объяснить свои действия: «не успел», «не заметил», «всё пошло не так». Почему же мы пытаемся сгладить наши недочёты оправданием?
Дело скорее всего в том, что мы защищаем своё самолюбие, маскируем ошибки или хотим избежать конфликтов. Сказать «это не моя вина» проще, чем признать: «Да, я поступил неправильно». Оправдания — это защитный рефлекс.
С другой стороны, если что-то пошло не так, то нам хочется объяснить, почему. Бывают ситуации, которые не позволили выполнить обещанное. Иногда оправдания необходимы: если обстоятельства действительно помешали, объяснение поможет избежать несправедливости, обиды, недоверия.
Но если приходится часто оправдываться или просто объясняться, это повод задуматься. Возможно, причина в отсутствии дисциплины или в излишней беспечности.
Зачастую мы оправдываемся, когда чувствуем вину. Или подозреваем, что нам не верят. Да, в самом слове «оправдание» кроется корень «прав». То есть мы хотим остаться правыми, несмотря на совершённую ошибку. Верен ли такой подход? Это каждый решает сам.
Как писал в дневниках Михаил Пришвин: «Если судить самого себя, то всегда будешь судить с пристрастием или больше в сторону вины, или в сторону оправдания. И вот это неизбежное колебание в ту или иную сторону называется совестью».
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
6 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Isaac Quesada/Unsplash
Для младенца, находящегося под сердцем матери, для формирования его личности важно всё, чем родительница живёт и что делает: её образ мысли и жизни; устроение духа и настроение души, питание, среда обитания и прочее. Вот почему нам, словесным младенцам, совершенно необходимо теснейшее общение с Матерью Церковью: посещение богослужений, взирание на святые иконы, слушание церковных песнопений, и особенно — участие в таинствах. Останься христианин вне Церкви — и его духовное развитие затормаживается, либо пресекается вовсе.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
