Поделиться
Епископ Филофей вступил в управление Великопермской кафедрой в тысяча четыреста семьдесят первом году, после кончины святителя Ионы. В сложное время, когда Московское государство окончательно выходило из зависимости от Золотой Орды и расширяло свои владения до Урала, а православие и язычество сталкивались на бескрайних просторах Севера.
Многие зыряне и вогулы, как называли народы коми и манси, хотя и были крещены, но не соблюдали христианские обычаи: не держали постов, не вступали в венчаный брак и даже продолжали почитать идолов. Сохранялась опасность со стороны язычников: верховный князь вогулов Асыка, когда-то убивший святителя Питирима Пермского, продолжал свои козни, происходили постоянные столкновения.
Епископ Филофей, ранее бывший игуменом Кирилло-Белозерского монастыря, в этих условиях выступил как просветитель и миротворец. Он выучил зырянский язык, много проповедовал, заботился об утверждении христианских обычаев среди паствы, строил новые храмы. Его печалило, что многие священнослужители пренебрегают своими обязанностями, не учат зырян вере и снисходительно относятся к языческим обычаям. Не имея возможности посещать все приходы огромной епархии, владыка постоянно рассылал грамоты священникам. «Новокрещённых христиан, — писал епископ Филофей, — учите всяко закону Божию, вере христианской».
В тысяча четыреста восемьдесят первом году князь вогулов Асыка разорил город Покча, при обороне погиб зырянский князь-христианин Михаил. В ходе дальнейших военных действий Асыка был разбит, а многие предводители вогулов взяты в плен. Вместе с тем, вогульские князья не желали продолжения войны и искали мира. В этих обстоятельствах владыка Филофей исполнил заповедь «блаженны миротворцы» и выступил посредником. Вместе с сыном Асыки Юмшаном он ездил в Москву к великому князю Ивану Васильевичу, испросил мира и прощения для вогулов, а также освобождения пленников. А в тысяча четыреста восемьдесят пятом году в Усть-Выми, кафедральном городе Пермской епархии, заключили мир между Московским государством и князьями хантов и манси, которые обязались не нападать на пермские земли. Так благодаря православному епископу удалось прекратить пожар войны, были довольны как христиане, так и язычники.
И, конечно, авторитет владыки Филофея перед лицом великого князя и московского митрополита ещё укрепился, вследствие чего в тысяча четыреста девяносто втором году к территории Пермской епархии присоединили Вологду и её окрестности. Епархиальный центр переместился из Усть-Выми в Вологду.
Пермского епископа не раз приглашали в Москву для важных дел. Так, в тысяча четыреста девяностом году он участвовал в знаменитом церковном соборе, на котором осудили «ересь жидовствующих» — учение, отрицавшее таинства, иконы и саму Церковь Православную.
А в тысяча пятьсот первом году престарелый епископ Филофей удалился на покой в свой родной Кирилло-Белозерский монастырь, в котором и окончил свои дни.
Владыка Филофей оставил о себе память как продолжатель дела апостола зырян — святителя Стефана Пермского, которого он очень почитал. Находясь в гуще драматичных событий конца пятнадцатого века, епископ Филофей показал достойный пример мудрого пастыря и миротворца.
Н. Готорн «Дом о семи фронтонах» — «Золото будничных дел»
Поделиться
Фото: Johnny McClung / Unsplash
Можно ли наполнить повседневные бытовые дела высшим смыслом? Фиби, героиня романа «Дом о семи фронтонах», написанного в девятнадцатом веке американским писателем Натаниэлем Готорном, незаметно для самой себя поступает именно так. Девушка приезжает из провинции к тётушке, поселяется в её мрачном доме... и принимается за бытовые дела. Фиби готовит завтраки, моет посуду, печёт лепёшки на продажу в лавке тётушки, убирается, ухаживает за садом. Привычная к труду, Фиби легко справляется с этими делами, но главное другое. Вот что бросается в глаза её тётушке: Фиби любую работу выполняет так, словно её простые бытовые действия имеют духовный смысл. Она умеет, говорит о ней автор, в ткань будней вшивать золотую нить одухотворённости.
Протоиерей Всеволод Шпиллер, известный проповедник двадцатого века, в одной из своих проповедей затронул тему золота и будней. Каждая душа в глубине своей имеет золото. Это золото есть творческая — то есть созидающая сила. И она может осуществляться даже самым простым образом, в бытовых делах и обязанностях, освящая целую жизнь. И именно эта любовь, служение человеку есть в то же время служение Богу.
Слова отца Всеволода перекликаются с тем, как Фиби сумела превратить свои дни в золото.
Все выпуски программы ПроЧтение:
А. Яшин «Спешите делать добрые дела» — «Не откладывать добрые дела»
Поделиться
Фото: Towfiqu barbhuiya / Unsplash
«Дорожите временем!» — призывает нас святой апостол Павел. Но как правильно дорожить временем? Может быть, потратить его с максимальной пользой, предельно интенсивно? Время, потраченное на пустоту, уходит в небытие. Время, потраченное с пользой для души, уходить в вечность. Это-то и есть разумное его употребление.
И один из способов такого разумного употребления времени — добрые дела. Поэт Александр Яшин, говоря о добрых делах в стихотворении «Спешите делать добрые дела», призывает не откладывать их. Почему? Да потому что дни, как опять же говорил святой апостол Павел, лукавы. Что это значит? Время быстротечно. И опоздать с добрыми делами очень легко. Вот герой стихотворения собирается порадовать отчима, построить дом бабушке, накормить старика. Но не успевает. Отчима уже нет и бабушка умерла, а с едой для старика в блокадном Ленинграде герой опаздывает всего на один день и «дня того не возвратят века».
И тут на память приходят слова митрополита Антония Сурожского, проповедника двадцатого столетия, слова, может быть, на первый взгляд ошеломляющие, но если вдуматься, окрыляющие:
— Если бы мы думали постоянно, трепетно, — говорил владыка, — о том, что стоящий рядом с нами человек, которому мы сейчас можем сделать доброе или злое, может умереть, как бы мы спешили о нём позаботиться!
Если помнить эти слова митрополита Антония, то, наверное, не придётся, как делает это герой стихотворения «Спешите делать добрые дела», жалеть о безвозвратно утраченных возможностях.
Все выпуски программы ПроЧтение:
Д.Н. Мамин-Сибиряк «Сказка о царе Горохе» — «Разглядеть Христа в том, кто нуждается»
Поделиться
Фото: Dmytro Bukhantsov / Unsplash
Встречая близких людей, мы радуемся. И огорчаемся, если по каким-то причинам эта встреча не происходит. Но что если, встретив человека, мы проходим мимо, не узнав его? Такой вопрос ставит в «Сказке о царе Горохе» писатель Мамин-Сибиряк. У царя Гороха две дочери-красавицы: Кутафья и крохотная, размером с горошинку, царевна Горошинка. Когда дочери вырастают, начинается война с соседним королём, сам царь попадает в плен и почти одновременно Горошинка исчезает. А вместо неё в царском дворце появляется кривая, хромая и уродливая девушка, которую все зовут Босоножкой. Девушка говорит, что она и есть Горошинка, но никто ей не верит. Босоножка останавливает войну, помогает сестре счастливо выйти замуж, но... её даже на свадьбу не зовут. Стесняются — уж слишком Босоножка безобразна. Да и не верят до конца, что это Горошинка так изменилась. Или не хотят верить. Отправляют бедняжку пасти гусей, не слушая её восклицаний:
— Мама, отец, но ведь это я, ваша дочь!
Но ни отец, ни мать никак не могут узнать свою дочь. Эта ситуация напоминает евангельскую притчу о Страшном суде и о грешниках, осуждённых за то, что не сумели разглядеть Христа в окружающих их людях. Смотрели — и не видели Его в алчущих, жаждущих, больных, странниках, заключённых.
А что же Босоножка? В конце сказки она вновь становится красавицей Горошинкой (правда, уже не малюткой). У сказки счастливый конец, но насколько он был бы счастливее, если бы родители не отталкивали дочери, а сразу узнали её в Босоножке, которая так нуждалась в их любви и тепле?
Все выпуски программы ПроЧтение:
