Поделиться
Фото: Aleksei Ezhkov/Unsplash
" — Пожалуйста-с.
— Я на одну минуту. Простите, что побеспокоил вас, но я сейчас уезжаю, Бог знает, свидимся ли когда еще.
— Очень рад-с... Милости прошу-с.
— Я не затем сюда пришел, чтобы извиняться или уверять, что я не виноват. Я действовал искренне и не изменил своих убеждений с тех пор... Правда, как вижу теперь, к великой моей радости, я ошибся относительно вас, но ведь спотыкаются и на ровной дороге. Никто не знает настоящей правды.
— Да, никто не знает правды..."
— Николай Васильич, знайте, что сегодня вы победили величайшего из врагов человеческих — гордость!
— Да полно, дьякон! Какие мы с ним победители? Победители орлами смотрят, а он жалок, робок, забит, кланяется, как китайский болванчик, а мне..., мне грустно...«
Вы конечно узнали голоса Владимира Высоцкого и Олега Даля. Это был фрагмент фонограммы из фильма Иосифа Хейфица «Плохой хороший человек», снятого в начале 70-х годов прошлого века по повести Чехова «Дуэль», которая в свою очередь была написана в 90-х годах века девятнадцатого.
Даже добросердечные современники Антона Павловича, любящие его талант, не приняли эту повесть, сочтя «психологически немотивированным» внезапное перерождение главного героя — распущенного бездельника Лаевского (в фильме его играет Даль). И финал вещи они сочли слишком уж дидактическим, слишком лобовым.
Признаться, когда-то и я был на их стороне, не понимая гениальной чеховской лирики и его психологизма, того, что, как написала тонкая исследовательница писателя Нина Дмитриева, — «поведение действующих лиц в эпилоге не противоречит их натуре, а только обнаруживает под влиянием сильного потрясения её потаённые пласты»...
Конечно, зоологу Фон Корену — грустно, ещё бы, его теория о слабых и сильных не подтвердилась. Человек оказался сложнее схемы, хотя в его, зоологическом понимании человеческого поведения много верного и ценного, не зря же Чехов частично списал ученого с великого Пржевальского.
Но не человеку, не человеку дано знать настоящую правду.
Кому?
Только Господу, и это чувствует самый добрый и душевно мудрый человек «Дуэли» — смешной доктор Самойленко, сердцем догадавшийся о первоначальной незрелости, не готовности встать на путь поиска правды бесконечно самообманывающегося Лаевского.
Но и Самойленко изумляется его перерождению бывшего студента.
Оба они — и выпускник университета, сидящий ночи напролет за столом, чтобы отдать долги и теоретик людей зоолог Фон Корен — для Самойленки — дети. Он восхищается их образованностью, но сам не понимая того, душою покровительствует им, и Чехов рисует это покровительство самыми, казалось бы, простыми штрихами, пока Самойленко провожает Фон Корена на отъезд с Кавказа.
«...Где агентская шлюпка? — крикнул он гребцам.
— Ушла, ваше превосходительство.
— А таможенная?
— Тоже ушла.
— Отчего же не доложили? — рассердился Самойленко. — Остолопы!
— Все равно, не волнуйся... — сказал фон Корен. — Ну, прощай. Храни вас Бог.
Самойленко обнял фон Корена и перекрестил его три раза.
— Не забывай же, Коля... Пиши... Будущей весной ждать будем.
— Прощайте, дьякон, — сказал фон Корен, пожимая дьякону руку. — Спасибо
вам за компанию и за хороший разговоры. Насчет экспедиции подумайте.
— Да, господи, хоть на край света! — засмеялся дьякон. — Разве я против?
Фон Корен узнал в потемках Лаевского и молча протянул ему руку...»
Из финала повести читал народный артист Игорь Костолевский.
Я слушал и вспоминал о реплике Корнея Чуковского на полях замечательной чеховской биографии пера Бориса Зайцева, которую престарелый писатель-эмигрант прислал своему почти ровеснику в хрущевскую — тогда — Россию.
Так вот, напротив зайцевской фразы о том, что Чехов никогда не был внутри своей прозы проповедником, Корней Иванович яростно начертал: «Был!»
И был, я думаю, прав, — просто чеховская проповедь сложнее и тоньше, чем любое идеологическое наставление, ибо в основе её лежит постижение души человека, которая по природе своей, как мы помним, христианка.
И это мое согласие с Чуковским выросло, я думаю, из собственного опыта — духовного и душевного и, конечно, пристального чтения чеховской прозы.
14 мая. О суевериях
Поделиться
Об отношении Церкви к суевериям — настоятель храма блаженной Ксении Петербургской города Казани священник Александр Ермолин.
Все мы с вами знаем об огромном количестве суеверий, которые охватывают нашу с вами жизнь. И даже зачастую не задумываемся о том, что это суеверие. Все знают про чёрную кошку, все знают про то, что если вышел из дома, что-то забыл, вернулся, нужно сделать какой-то ритуал и так далее. И очень часто люди не воспринимают всё это как что-то плохое.
Конечно же, все знают про традицию, например, закрывать зеркала, когда в доме усопший, наливать воду, водку, хлеб и всё остальное, и многие другие приметы и суеверия, о которых многие даже не задумываются о том, что это плохо.
Но почему же Церковь выступает против суеверий? Потому что у них есть две очень опасные причины. Во-первых, конечно, то, что суеверие это то, что мешает нам идти к вере, то есть суеверный человек как бы промахивается мимо православной веры. Он проходит мимо. Вся его вера остаётся на уровне «закрыть зеркала, что-то налить» и так далее, поплевать, постучать и прочее и прочее.
А второе — ведь это же обращение не туда, это обращение не к Богу. Это обращение как раз к Его противнику, к лукавым духам. И этим оно опасно. Поэтому суеверие опасно отвлекает нас от истинной веры. И нужно стараться бороться, избегать суеверия в своей жизни. И явить собой пример христианина, пример христианской жизни и доверия Богу.
Все выпуски программы Актуальная тема:
14 мая. О богомыслии
ПоделитьсяО богомыслии и важности сохранения молитвенного духа — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
Богослужение, идущее более двух часов, нередко уже тяготит, и не так легко хранить внимание молитвенное. И молитвенные правила келейные не могут быть слишком большими, особенно у мирян. А есть иное продолжение молитвенного делания, которое называет святитель Феофан «богомыслием».
Это способность души, которая приобретается с усилием хранить внимание к некоторым особенно поразившим или достигшим сердца высказываниям, молитвам или Священному Писанию, которые, обращая в уме, человек удобно пребывает вот в тех понятиях, которые нам Божественным откровением явлены, которые содержатся в наших молитвах и молениях.
И вот, будь это 24 молитвы Иоанна Златоуста, которые размещены в вечернем молитвенном правиле, будь это какие-то стихи из Псалтири, которые запоминаются нам особенно и вспоминаются сами собой, всплывают в нашем сознании. Внимательный христианин имеет склонность, которая является благоприобретённой способностью к богомыслию, осмыслению, созерцанию, наслаждению внутреннего человека.
Для меня, например, это чаще всего текст или Малого, или Великого славословия, которое в завершение будничной утрени, а в случае праздничной утрени — Великое славословие, оно поётся, произносится. Так вот, повторяемые там молитвенные воззвания — частью из Псалтири, частью из наследия святых отцов — они могут многократно долго произноситься, как эхо во внутреннем нашем пространстве, и прилепляют к себе внимание человека, оставляя замечательное благоухание в душе от своего затяжного присутствия.
Все выпуски программы Актуальная тема:
14 мая. О счастье и радости христианина
Поделиться
Сегодня 14 мая. О счастье и радости христианина в День празднования иконы Божьей Матери «Нечаянная радость» — епископ Тольяттинский и Жигулёвский Нестор.
Радость — это составляющая счастья, а человек счастлив тогда, когда он реализовал свои желания. У многих желания не реализованы, или после их реализации наступает пустота. Это связано с тем, что наша бессмертная душа требует бесконечной реализации. Такое подлинное счастье возможно лишь в Боге.
На земном пути минуты радости сменяются печалью, болезнями и скорбями. Чтобы человек в эти трудные минуты не забыл о своём призвании быть с Богом, Господь посылает утешение. Иногда это происходит в душе. Многих святых Бог утешал посещением Святого Духа, согревал сердце божественной любовью и миром.
Бывает и так, что в трудную минуту с целью спасения души, будь то от греха, или падения, или смерти, или искушения, Бог особым образом посещает человека в тюрьме, или болезни, смертельной опасности, или в состоянии отчаяния. И именно здесь душа постигает, что Бог есть, что Он заботится о нас и любит Своё создание.
После таких посещений озарённый нечаянной радостью может сказать словами преподобного Силуана Афонского: «Одно дело — верить в Бога, а другое дело — знать Бога».
Все выпуски программы Актуальная тема:
