Поделиться
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
2 Кор., 173 зач., III, 4-11
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Задумывались ли вы, дорогие друзья, надо проблемой отношения между формой и содержанием – применительно к религиозной жизни? Вот, например, что важнее – соблюдать установленный церковным уставом постный день – или с лёгкостью переступить через эту форму ради, например, семейного праздника – сохранив воздержание как принцип поста в виде ограничения в количестве еды? В сегодняшнем чтении из 3-й главы 2-го послания апостола Павла к коринфянам нам предлагается интересное и необычное понимание, как решить вопрос между формой и содержанием.
Глава 3.
4 Такую уверенность мы имеем в Боге через Христа,
5 не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что́ от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога.
6 Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит.
7 Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей,-
8 то не гораздо ли более должно быть славно служение духа?
9 Ибо если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания.
10 То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего.
11 Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее.
С первого взгляда может показаться, что апостол Павел однозначно ратует за приоритет содержания над формой. Да, действительно — служение формам — в нашем случае чётким, однозначным установлениям закона Моисея — само по себе оказывается убийственным: потому что никто, ни один человек не в состоянии исполнить все эти требования безупречно. Но — это только на первый взгляд. Если вчитаться дальше, вопрос раскрывается куда более сложно и интересно.
Дело вовсе не в том, что в этой оппозиции «форма» — «содержание» необходимо занять только одну из сторон. Конечно, я легко могу себе представить лозунг крайне либерального прочтения христианства в виде «Долой форму — да здравствует содержание!». Но вот противоположный призыв — «Долой содержание, да здравствует форма!» — вообще невообразим. Даже если взять в качестве примера старообрядцев с их трепетным отношением именно к формам религиозной жизни — они потому-то и были для них бесконечно дороги, что в их сознании внешние действия находились в постоянном взаимодействии с содержанием, и поэтому изменение форм не могло не повлиять и на содержание. Поэтому любая попытка «улучшить», «скорректировать», «исправить» устоявшиеся формы религиозности воспринимались как подрыв основ и разрушение. Как говорится, «работает — не трогай!» Правда, для начала следует убедиться, что на самом деле форма — работает, а не лишь создаёт иллюзию. Ну об этом пока не будем.
Итак, оппозиция «или форма — или содержание» — во многом является искусственной. Потому что содержание без формы оказывается безформенным, а форма без содержания — пустой. Но здесь есть интересный парадокс — который я бы пояснил на простом примере. Возьмём обыкновенную бутыль для воды. На производстве изготавливают бутыль — и в чём её содержание? В... появлении пустоты! Бутыль, в которой пустоты нет — уже не бутыль, а бесполезный кусок стекла или пластмассы.
Другими словами, мы создаём бутылку — форму — а пользуемся появляющейся благодаря этой форме пустотой. Вернёмся теперь к словам апостола. «Буква убивает — Дух животворит». Посмотрим теперь через ракурс «форма содержательна, а содержание всегда оформленно». Или, если в динамике, тогда так: дух творит себе форму, а форма поддерживает, сохраняет дух. Вернувшись к нашему образу с бутылкой, попробуем сформулировать так: буква закона — то есть форма — важна ровно постольку, поскольку создаёт... духовную пустоту, разряжённость, недостаточность формы самой по себе — только наполнение которой Духом и оправдывает её содержание.
Что это значит применительно к вопросу, который мы поставили в самом начале — как правильно понять роль и значение формы и содержания в духовной жизни? Ответ я бы предложил такой: если формы нашей религиозности приводят нас к острой потребности в Боге, ощущении собственной опустошённости, высокой степени «содержательной разряженности» — и через это к сильнейшей жажде Бога — ура, форма сработала на отлично! Духу будет, куда прийти! А если, напротив, исполнение формы наполняет успокоением, самодовольством и превозношением над теми, кто грешит и ничего не соблюдает — значит, моя «духовная бутыль» оказалась запаяна и какой бы изящной формы ни была — а стала совершенно бесполезной! Именно об этом говорит преподобный Симеон Новый Богослов: «Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи».
Помоги же нам, Господи, почаще задавать себе вопрос — на самом ли деле наша религиозная обрядовость опустошает нас от самодостаточности?
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
11 марта. О силе в немощи
Поделиться
8 марта, в День памяти блаженной Матроны Московской, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную Литургию в Покровском монастыре города Москвы. На проповеди Предстоятель Русской Православной Церкви говорил о силе Божьей, совершающейся в немощи.
Русский народ, Русь с самого начала своего исторического бытия были предметом вожделения для других, иногда более могущественных соседей, и сколько же было нашествий на соплеменников, сколько было по неразумию правителей земли русской в междоусобной брани, сколько было всяких смертей и страданий.
Земля наша, такая богатая, просторная, обладавшая огромными возможностями, не могла раскрыть всего своего потенциала из-за греховности правителей, из-за неспособности урстремиться к общему делу.
Вот пример таких святых угодников, как преподобный Серафим — немощный, согбенный, и матушка Матрона, которая тоже была инвалидом с внешней точки зрения, или с точки зрения внешнего наблюдателя. Ну, к чему же она могла быть способной, ну, к каким-то таким деяниям по объединению людей? Ведь она и не видела ничего, и пребывала в этом страшном для многих людей состоянии, не будучи, конечно, даже в какой-то степени могущей объединять вокруг себя людей силами какими-то административными, хозяйственными, даже такими духовно-политическими, как это иногда было в случае с благоверными князьями.
И вот вокруг Матроны Московской, и так же как вокруг святого Серафима Саровского, тысячи собрались и собираются. И разве это не ответ неверующим, маловерующим, сомневающимся? Ну, найдите хоть одного государственного деятеля, который был бы глубоким инвалидом, который был бы всеми пренебрегаем, кого никто бы всерьёз не воспринимал, чтобы его имя осталось в истории. Ни одного. И быть не могло, потому что в истории оставались те, кто след свой провёл совершенно конкретный, опираясь на силу, на политическую власть, на деньги или на таланты полководческие.
А вот этих двух святых, которых я не случайно в паре называю — преподобный Серафим и матушка Матрона Московская, — лишённых всяких человеческих возможностей, как говорят теперь, продвигать свои мысли, свои дела, чему-то учить, стали и учителями благочестия. Но что самое главное — стали теми, к кому приходит народ наш за помощью, обращается в молитвах. И эти святые угодники, и преподобный Серафим, и матушка Матрона, лишённые всякой человеческой силы, которую распространяли в своём окружении, которое было во время их земной жизни, но сила их столь велика, что распространяется она на всех тех, кто и сегодня прибегает к их местам почитания, к их святым мощам и просит у них помощи.
Все выпуски программы Актуальная тема:
11 марта. О терпении скорбей
Поделиться
О терпении скорбей — наместник Свято-Введенского Макариевского Жабынского монастыря в Тульской области игумен Назарий Рыпин.
Так или иначе, в жизни каждого человека есть скорби, и христианина тоже. Не случайно Христос говорит замечательные слова: «Терпением вашим стяжите души ваши». И скорби опять-таки — это неотделимое свойство христианской жизни. «В мире скорбны будете», — сказал Христос, — «но дерзайте, потому что Я победил мир».
И эти скорби спасительны для нас, потому что не всякая скорбь помогает человеку, если он воспринимает её с ропотом, с малодушием, с каким-то унынием. И, в связи с этим, вспоминаются слова преподобного Севастиана Пошехонского, который говорил: «Братья, терпите скорби и беды, да избудете вечные муки».
И эти же слова опять-таки сообразуются со словами преподобного Анатолия Младшего Оптинского, который говорил, что при смерти будете вспоминать не благоденствие и какие-то радости в жизни, а скорби и лишения. И чем больше их было в вашей жизни, тем легче будет восход души вашей к Богу.
Потому что скорби очищают нас от страстей, от грехов. Мы зачастую не имеем достаточного покаяния, но именно скорби, промыслительно попущенные Богом, как следствие наших грехов, помогают нам от них избавиться.
И в конечном счёте скорби вообще отрывают нас от земли, потому что человек готов в эту землю зарыться и жить только земным, но скорбь, так или иначе посещая нас, то есть Господь через эти скорби посещает, отрывает нас от земли и пригождает наш ум к небу, к Себе, чтобы мы жили небом, помнили о нём.
Все выпуски программы Актуальная тема:
11 марта. О мотивах запрета Священного Писания
ПоделитьсяСегодня 11 марта. В этот день в 1931 году в Советском Союзе были запрещены продажа и ввоз Библии. О мотивах запрета Священного Писания — клирик Московского подворья Троице-Сергиевой Лавры священник Димитрий Диденко.
Удивительно, как так получилось, что книга, которую веками читали как источник веры, вдруг оказалась опасной. Закономерный вопрос: чем она могла мешать? В Евангелии от Иоанна Христос говорит: «И вы познаете истину, и истина сделает вас свободными». В этом, вероятно, и содержится ответ на этот вопрос.
Любая тоталитарная система боится внутренней свободы человека. Она может терпеть внешнее подчинение, она может требовать лояльности, она может управлять страхом, но она не переносит человека, который внутри свободен. Потому что такой человек не принадлежит системе целиком, его совесть не полностью подконтрольна.
Достоевский в романе «Братья Карамазовы» устами одного из героев, Ивана Карамазова, повествует легенду о великом инквизиторе, которая раскрывает извечное противостояние христианской веры и насильственного принуждения. Инквизитор упрекает Христа в том, что Он дал людям свободу. Он говорит: «Людям не нужна истина, им нужен хлеб и покой». И это образ любого тоталитаризма. Он всегда говорит: «Мы лучше знаем, как вам жить. Только не задавайте лишних вопросов».
Но истина освобождает не от законов и не от ответственности. Она освобождает от страха. Она освобождает от необходимости лгать, от внутреннего рабства. И, может быть, именно поэтому Библия всегда будет мешать там, где человеку предлагают удобное подчинение вместо свободы совести.
Все выпуски программы Актуальная тема:
