«Верующие и неверующие в семье». Священник Владислав Береговой

Нашим собеседником был настоятель Никольского собора города Мосальска священник Владислав Береговой.

Мы говорили о том, что делать, если в семье есть и верующие и неверующие, как строить отношения в таких случаях, как правильно говорить о своей вере и как родители могут влиять на детей, а дети на родителей.

Ведущие: Александр Ананьев, Алла Митрофанова

---

А. Ананьев

— Добрый вечер, дорогие друзья. Христос воскресе!

А. Митрофанова

— Воистину воскресе!

А. Ананьев

— Это голос Аллы Митрофановой. Я Александр Ананьев. В этот праздничный субботний вечер мы приветствуем вас на волнах светлого радио. В эфире программа «Семейный час». А время необычное — во-первых, конечно же, мы продолжаем отмечать Пасху, во-вторых, сегодня 8 мая, завтра 9 мая. И вот готовясь к этой программе, я подумал: ну а что я, человек, родившийся в конце 70-х, могу знать о Великой Отечественной войне? Знаете, что я вспомнил — я сразу же вспомнил, как однажды мы с Аллой Митрофановой ездили в маленький городок Мосальск в Калужской области, где познакомились, очень здорово пообщались с замечательным священником Владиславом Береговым. И как вы, возможно, знаете — мы не раз рассказывали об этом в эфире, — отец Владислав, помимо прочего своего служения, занимается восстановлением из руин буквально разрушенного храма Бориса и Глеба — потрясающе красивого, очень знакового для города храма.

А. Ананьев

— Кладбищенского сейчас храма.

А. Митрофанова

— Да, и с этим храмом связано очень многое. И вот отец Владислав показывал пол в этом разрушенном храме и говорит: представляете, пола здесь не было, а во время боев, во время Великой Отечественной войны, сюда складывали мертвых красноармейцев, убитых во время боев. А вот — и он показывал купол, — а вот купол, прошитый пулями немецких истребителей-бомбардировщиков. И вот когда ты прикасаешься к этим рваным дырам в куполах православных храмов, вот тогда все размышления о войне становятся очень и очень осязаемыми. И очень здорово, вот так совпало — мы не планировали вот именно накануне 9 мая эту беседу, у нас есть другой повод, — но так совпало, что сегодня мы рады представить вам в эфире нашего дорого собеседника в программе «Семейный час», настоятеля Никольского собора в городе Мосальск Калужской области, невероятно востребованного — я не хочу сказать популярного, потому что слово «популярность», оно немножко не про это, но востребованного и нужного в интернете — очень много у него и читателей, и тех верующих, которые обращаются к нему в интернете — священник Владислав Береговой у нас в эфире. Добрый вечер, отец Владислав.

В. Береговой

— Добрый вечер, дорогой Александр. Здравствуйте, дорогая Алла. Рад вас всех слышать.

А. Ананьев

— Христос воскресе, дорогой отец Владислав!

В. Береговой

— Воистину воскресе Христос! Ура! Надо, поскольку праздник совпадает с 9 мая, хочется как-то совместить и ликование как христианина, и ликование как сына Отечества, как потомка и как человека, который пользуется плодами победы наших прадедов.

А. Ананьев

— Ну да, есть ведь — вот вы сейчас сказали, я понял, что мне ведь это в голову не приходило, — есть что-то промыслительное в том, что вот этот завоеванный буквально кровью, жизнями миллионов солдат День Победы — это такое майское, весеннее, практически пасхальное ликование. Есть ведь что-то неслучайное в том, что День Победы мы отмечаем именно весной.

В. Береговой

— Да. Я не сторонник искать вот знаки везде и всегда, особенно наперед, предугадывая события, но если посмотреть на логику Ветхого и Нового Завета, на историю Церкви, потом в некоторой далекой ретроспективе ты видишь, как вот Господь показывает через некоторые знаки, совпадения, даты, вот то что Он вел народ, человека, страну, государство, континент к тем или иным событиям такой невидимой десницей. И я думаю, в истории нашей страны, я убежден в этом, Господь тоже принял непосредственное участие — настолько, насколько мог воспринять вот советский народ волю и промысл Божий в те годы.

А. Митрофанова

— Вот вы сказали про то, что там гадать — не гадать. Отец Владислав, ну вы знаете, тут гадать даже не надо, достаточно Пасхалию посмотреть XX века: в 1945 году Пасха выпадала на 6 мая, день памяти великомученика Георгия Победоносца. Более знакового, мне кажется (в кавычках десять раз, скажу), «совпадения» просто быть не может. То есть 9 мая, 8 мая — это День Победы, как он в целом ряде европейских страна отмечается, 9 мая — у нас, в России, это в 45-м году была Светлая неделя. Это же это потрясающе. И, по-моему, как раз Господь и обозначил, где Его правда, в чем Его правда, вот она так выразилась, в том числе среди прочего и в пасхальном календаре.

В. Береговой

— Сейчас мы можем иметь такую уникальную возможность — побыть в духе наших дедов, прадедов, которые в тот год встречали и Пасху, и Победу. И вот это ликование преисполняло каждого из них, а сегодня преисполняет каждого из нас, двойная радость.

А. Ананьев

— Ну и вот таким образом мы в программе «Семейный час» отдали долг — это очень важно было, сказать хотя бы немножко о предстоящем празднике, о Дне Победы. Хотя тема нашей сегодняшней программы другая — все-таки мы говорим о семье, о семейных ценностях, о семейных проблемах, о наших самых родных, близких и о тех трудностях, с которыми мы нередко сталкиваемся и о путях их решения. Прежде чем я озвучу тему, я хочу задать вам вопрос, отец Владислав, вот какой. Понятно, что если человек со стороны, сомневающийся или, может быть, считающий себя атеистом, неверующим, задаст вам вопрос, вы как священник, да и вообще как человек православный, сделаете все, чтобы на него ответить максимально развернуто и полно. А если вам не задают вопрос, если человеку неинтересно, но вы видите, что его безверие его поглотило, и растлило, и уничтожило, вы подойдете к нему и скажете: друг мой, я хочу тебя кое в чем убедить, я хочу поговорить с тобой о чем-то важном? Вы попытаетесь начать разговор первым с человеком, который не верит?

В. Береговой

— Вы прямо мне припомнили мое отрочество и юность. И у меня миссионерский зуд был всегда, не было разговора, который бы не вывел на философские или религиозные рельсы. Но никогда не было беседы в стиле: слушай, что-то как-то мрачно выглядишь, давай с тобой поговорим о Боге. Нет. Но человек всегда же о чем-то говорит. Тем более ему всегда приятно говорить о том, что ему интересно же, правда, — о проблемах, о радостях. И, в общем-то, нет просто такого разговора, который нельзя было бы перетащить на религиозные рельсы, нельзя было бы поговорить о Боге, воспользовавшись той или иной его жизненной ситуацией. Так что — да, я могу и мог, и всегда говорил.

А. Ананьев

— Хорошо. А вот Алечка хочет задать вопрос, но я все-таки хочу докрутить тот вопрос, который я задал. А есть ли вообще возможность донести вот эту мысль, убедить человека, который не хочет, чтобы его убеждали?

В. Береговой

— Тут изначально, наверное, есть некоторая оплошность в этой фразе: убедить — пожалуй, нет. И если ты хочешь убедить человека в своей правоте, ты изначально обрек себя на проигрыш, если ты хочешь достичь цели, допустим, привести человека к вере. Нет, ты должен свидетельствовать только лишь о своей вере, задавать вопросы, на которые человек должен найти ответ сам. Или поделиться своим опытом, сказать, как ты для себя нашел выход из похожей ситуации. Это очень как раз, можно сказать, удобная ситуация, когда ты, допустим, переживал то же самое, что переживает сейчас твой собеседник: вот а я вот, у меня было так... а знаешь, вот я нашел облегчение, вот прочитав такую-то книгу, пообщавшись со священником. Оказывается, в религии есть интересный ответ на этот вопрос. А в других религиях тоже есть, я их тоже там изучил, но мне кажется, что вот в православии более адекватный ответ. Вот хочешь — вместе, хочешь — книжку принесу, хочешь — с батюшкой познакомлю, хочешь, в гости съездим, чайку попьем. Поэтому слово «убеждение» надо забыть. Во-первых, ты не будешь расстраиваться, из-за того, что ты не достиг какого-то результата в краткосрочной перспективе. Надо просто заинтересовать человека тем, что увлекательно, интересно тебе, а дальше отвечать на его вопросы. Если у него вопросов нет, то задавать наводящие вопросы, которые позволят ему размышлять вот о бренности всего сущего, скажем так.

А. Митрофанова

— Отец Владислав, ну вот мы подошли уже вплотную к основной теме нашего разговора. Ведь 9 мая в этом году это еще и Антипасха или как еще обозначен этот день в календаре церковном — уверение апостола Фомы. То самое евангельское событие, когда апостол Фома слышит от своих соучеников о Воскресении Христовом, и все они, кроме него, были свидетелями явления им Воскресшего Христа. Жены-мироносицы, более того, женщины видели. А он, в общем, один из 12 учеников ближайших — ну с учетом того, что у Христа был еще и круг из 70 учеников и так далее, — он оказывается не у дел. И ему все говорят: да что ты, да мы видели своими глазами. А ему этого мало, у него какая-то своя внутри история, к которой Господь относится очень уважительно. Потому что ради него одного — уже все остальные видели, но Фома, он требует от Бога, вот он говорит: пока не увижу — не поверю. И ради него одного Господь является снова. Мы живем в семьях смешанных, скажем так, с точки зрения наших религиозных взглядов. В наших семьях есть люди, и которые себя соотносят с христианством, и те, которые считают, что вот мы прямо православные христиане. Кто-то говорит: ну вот я верующий, но вот это вот все, что там в Церкви — мне вот это все не надо. И таких на самом деле очень много. Есть люди, которые называют себя атеистами. И это все наши близкие, это все наши могут быть родители, братья, сестры, иногда даже и наши дети. Если, к примеру, родители, скажем, воцерковились, уже будучи зрелыми людьми, и их дети к этому моменту успели стать самостоятельными, что называется, с молоком матери христианство не впитали, тогда для родителей, в общем-то, задача, Господом Богом им поставленная, чтобы они своих детей тоже к Нему привели, а они не понимают, как это сделать.

А. Ананьев

— А есть такая задача, думаешь?

А. Митрофанова

— Ну вообще, если родители христиане — то конечно.

А. Ананьев

— А разве спасения — не дело рук нас лично? Стоит ли пытаться привести к Христу тех, кто упирается?

А. Митрофанова

— Вот я сейчас не говорю об этом, я же не про это.

А. Ананьев

— Ну да, но все равно. Как говорит один мой хороший знакомый, рано или поздно мы все придем в храм — кто-то придет просто добровольно, а кто-то приползет на кровавых коленях, но привести никого невозможно.

А. Митрофанова

— Ну, к сожалению, история знает разные...

В. Береговой

— И некоторых принесут уже в гробу, между прочим.

А. Митрофанова

— Вот так тоже бывает, да.

В. Береговой

— Не все дойдут самостоятельно, к сожалению.

А. Митрофанова

— Когда я говорю об ответственности родителей, я имею в виду, что родители ведь перед Богом отвечают за своих детей, за то, чем они их наполнили, куда они их направили. И в этом смысле, я думаю, что родителям, которые все-таки себя считают христианами, было бы важно, чтобы дети тоже были христианами. И это всегда такой болезненный момент, когда вот эти пути расходятся и нет синхронного дыхания внутри семьи. Отец Владислав, я понимаю, что общих рецептов здесь не существует, но то, о чем вы сейчас сказали, невероятно важно, и Саша тоже сказал: привести кого-то на поводке, или на цепи притащить за собой, или веревками связать, или там, не знаю, привязать к батарее и вместе с батареей принести в храм — вот это все совершенно не работает. Потому что Господь так не действует по отношению к нам. А какие тогда варианты?

В. Береговой

— Вариантов масса. Как правильно сказали, здесь нужно индивидуальный подход и рассматривать каждую ситуацию отдельно — одна с детьми, другая с мужем, третья с женой, четвертая с бабушками с дедушками. Я вот помню историю пятилетней давности: мой хороший друг очень хотел, чтобы его отец воцерковился. Отец — известный ученый, он разрабатывал шасси известного нашего космического корабля «Буран» (как вы знаете, неплохо все-таки они были разработаны), но в Бога не верил. К вере сына относился с уважением, снисходительно. На тот момент ему было уже за восемдесяь, когда сын задумался о его воцерковлении. И тот говорит нам (было несколько священнико): «Друзья, я могу креститься — ну потому, что сын просит. Надо ли мне это делать? Вот скажите честно. Принесет ли мне это какую-то пользу с точки зрения вашей религии?» Ну мы хором говорим: нет, так нельзя. «Спасибо. Но мне интересна ваша вера, интересна религия, можете мне рассказывать о ней, дать что-то почитать». И мы потихонечку — там один батюшка, другой батюшка, — за чаепитием, просто совместные встречи, книжечки какие-то давали действительно — в течение трех лет худо-бедно воцерковили, да. И он как-то умом, как говорится, уже пришел к тому, что, в общем-то, да, кажется, я верю. И покрестил его один из моих друзей. И через несколько лет он с миром отошел к мир иной. И, в общем-то, к радости сына, что тот теперь за него может молиться, как за христианина. И это действительно не было данью сыновьей блажи, там его религиозной слабости. Он действительно, изучая материал, как ученый, да, пришел к вере. Представляете? Для меня это чудо, настоящее чудо. Просто что такое три года — ну как раз, в принципе, тот срок, за который в древности оглашали людей, желающих прийти к вере. Вообще-то как раз хороший срок, если так основательно заниматься интеллектуальным воцерковлением. Вот здесь, видите, человек пришел через не столько сердце, сколько ум. Хотя он участвовал в богослужениях и молился. Мы все знаем, такой есть очень простой способ, как познакомиться с Господом Богом — то есть искренне Ему помолиться о том, чтобы Тот Себя явил человеку, который хочет познать Его, но еще не знает кто он, где он, что он или что оно... «Господи, ну покажи мне путь, по которому идти — то есть откройся мне!» — и такая молитва, от сердца идущая, она никогда не бывает проигнорированной. И, кстати, вот эта история с этим дедулечкой мне как раз напоминает апостола Фому, который, наверное, должен был быть покровителем всех ученых мировых. Потому что тот не доверился опыту других людей — своих друзей, жен-мироносиц, которые могли быть там в состоянии аффекта, коллективной галлюцинации или просто наплели ему с три короба — каких-то приятных его ушам новостей, чтобы утешить как-то его. Нет, пока не увижу, я не поверю. Но увидел — поверил, даже не вкладывая персты свои в раны Спасителя. Вот действительно это ученый подход на самом деле. Очень правильный. И многие люди приходят ко Христу, именно изучая книги, литературу — кому-то Серафим (Роуз), иеромонах, по душе пришелся, кому-то Клайв Стейплз Льюис с его гениальной книгой «Христианство», кому-то как его... Гилберт...

А. Ананьев

— Кийт Честертон.

В. Береговой

— Честертон, да, с его «Вечным человеком». Книги, которые говорят о христианстве современным языком, хотя написаны уже там полстолетия назад, даже больше, понятным для современного человека. Притом, как можно сказать, и не претенциозным. Ведь многие говорят: а что там ваши попы там пишут? Они же другого ничего написать не могут. А предъявите мне какие-нибудь данные из внешних источников — там исторические или просто хотя бы в конце концов богословские. Вот эти два автора, эти две книги, мне кажется, они должны быть на книжной полке каждой женщины, которая хочет мужа своего воцерковить. Потому что для женщины достаточно просто прийти в храм, сердцем, душою почувствовать благодать — и больше никаких доказательств не надо. Вот все мужчины — такие коллективные Фомы, которые должны о Боге не просто что-то красивое там узнать и увидеть, а вот умом своим взвесить все. И поэтому рекомендуем этих двух авторов, эти две замечательные книги. У них и другие книги есть тоже, там Льюис — «Любовь», «Страдание», «Письма Баламута», «Расторжение брака», «Право на счастье» — много чего написали интересного и хорошего. Мне кажется, у любой женщины, которая хочет мужа худо-бедно воцерковить, эти книги должны лежать в каждом углу, чтобы муж в конце концов посмотрел, да почитал, да полистал.

А. Ананьев

— «Семейный час» на светлом радио. Настоятель Никольского собора в городе Мосальск Калужской области, священник Владислав Береговой сегодня нам составляет компанию. И от темы «книга — лучший подарок» я хочу отмотать немножко назад, к тому, о чем сказала Алечка. Отец Владислав, действительно у родителей есть ответственность за то, чтобы привести детей в храм?

А. Митрофанова

— К Богу.

А. Ананьев

— К Богу, да. А у детей есть ответственность за то, чтобы привести родителей к Богу? Другими словами, вот по ту сторону земной жизни у нас спросят, пристально глядя нам в глаза: друг мой, а почему ты дочь к Мне не привел? Или: а почему ты родителей не заставил обвенчаться?

А. Митрофанова

— Ну, мне кажется, это два разных вопроса: привести дочь, там привести сына или привести родителей, тем более заставить их обвенчаться. Ну это просто....

А. Ананьев

— И третье дело, женщина, поправлять мужа в разговоре со священником.

В. Береговой

— Пять баллов. Да, тут три разных пласта. На самом деле очень правильные мысли, и пусть каждый наш слушатель, как говорится, зарубит себе на носу: такая ответственность у нас есть. Другое дело, что, знаешь, заставь, как говорится, извините, дурака Богу молиться — лоб расшибет, и нам хочется такого скоропостижного воцерковления: причинить человеку счастье и как можно быстрее его отдать Господу Богу на поруки, не зная, собственно, как это происходит и что надо делать. И женщинам кажется, что главное, чтобы в храм начал ходить — и как бы и всё, вот это, будем считать, что он уже к Богу пришел. И стоит бедный мужичок, он эти там полтора-два часа не понимает, что происходит и что делается, думает о чем угодно, только не о службе. Может быть, думает о тех призах, которые он получит в качестве того, что отстоял эту литургию. Действительно, у родителей главная задача — привести ребенка к Богу. Всё. Смысл жизни человеческой вообще — мы сейчас на самом деле этот вопрос затрагиваем, — она в том, чтобы все пришли к познанию истины, пришли ко спасению. Для того, чтобы мы научились здесь некоторым вещам, которые пригодятся нам в Царствии Божием — научились здесь любви, научились состраданию, милосердию, научились любить друг друга и Бога. То есть кто-то чуть-чуть учится и уходит туда, в этот мир, кто-то долго. Но в любом случае главное в нашей жизни не построить дом, родить детей, посадить дерево или печень, а детей наших отдать Господу Богу — то есть привить им любовь к Господу Богу, к Евангелию, к литургии, к причастию, вкус к церковному искусству, к церковному богослужению — то есть вот это самая главная задача родителей до совершеннолетия ребенка. А дальше всё уже — как корабль назовешь, так и поплывешь. Смогла своим личным опытом, знаниями, уроками, общением привить ребенку эту любовь, познакомить с настоящим Богом, эту встречу организовать — всё, дальше он уже как-то сам поплывет. Свои ошибки, свои сложности, свои пробоины на этом корабле веры, но все равно как-то он потихонечку, как-то до Бога, надеюсь, каждый ребенок доплывет. Но если думать, что главная задача в жизни — это только лишь поставить ребенка на ноги, дать ему образование, а дальше — как получится, остальное, к вере сам придет — нет, это заведомо проигрышное событие, с точки зрения даже, если хотите, там меркантильной. Потому что знания надмевают, богатство без нравственных ориентиров растлевает, и в конечном итоге ты можешь воспитать человека состоятельного, образованного, но совершенного монстра, большого или маленького.

А. Митрофанова

— Отец Владислав, болезненный вопрос. По опыту вот сейчас уже, глядя на поколение молодых людей, выросших в церковных семьях, вижу — у их родителей, вы знаете, очень часто бывало открытие для себя мира христианства, знакомство со Христом, вот это самая встреча с Богом, о которой мы говорили, происходила осознанно ну или сознательно — уже затерлось немножко это слово «осознанно». Сознательно они Его искали, они Его ждали, и когда эта встреча происходила, для них это становилось важнейшим событием в жизни. Дети, которые растут в церковной семье, получают это знание, можно так сказать, на блюдечке с голубой каемочкой — это не их личное открытие, это не их завоевание, это не то, чего они жаждали, это то, в чем они выросли. И они не покупали это знание, эту встречу с Богом дорогой ценой. И часто бывает такое, что они из храма уходят, ну и как говорят: а может быть, они действительно росли вот в церковной семье, но встреча с Богом у них на самом деле не произошла?

В. Береговой

— Ну это уже частный случай. Но, в общем-то, не обязательно считать свой опыт такой, феерического приобщения к Богу и ко Христу, единственно правильным. Ведь можно спокойно родиться в православной семье, с детства вести жизнь воцерковленного ребенка, отрока, юноши, девицы и дальше, дальше спокойно от молодых лет до старости быть хорошим, деятельным христианином. Вот что-то мне сейчас Царская Семья вспомнилась — посмотрите, вот эти девочки, которые выросли в хорошей православной семье. И зная вот их жизнь — про них написано много всего, изучено, практически под микроскопом, каждый день, каждый шаг этих сестер — у них не было каких-то кризисов веры. То есть они деятельно любили ближних, родителей, Господа Бога. Вот почему не припоминать подобные семьи? Я знаю достаточно семей без каких-то вот особых кризисов: дети растут благочестивые — 14, 16 лет — никаких кризисов каких-то подросткового возраста, да. Какие-то сложности — с Божией помощью и знанием возрастной психологии и педагогики эти все моменты просто нивелируются, острые углы срезаются. Ведь быть христианином — это не просто освящать яйца куличи на Пасху, это жизнь во Христе. Если ребенок живет в этой атмосфере, он не то что не знает, что нельзя по-другому — ему противно жить по-другому, то есть у него прививка от безнравственности привита родительской верой. Другое дело, что мы знаем ситуацию, когда вроде бы семья воцерковленная — на всех богослужениях утром, вечером, дома вечерние и утренние молитвы, вроде бы и причащается постоянно, и дома каким-то фоном церковная музыка или Евангелие читается, и учится в православной школе. Но вот, бывает, дети перенапрягаются — то есть слишком много там православия в их жизни, притом именно такого внешнего некоторого. Даже если много меда есть, это может вызывать тошноту. Поэтому очень важно соблюдать вот эту меру воцерковления собственных детей, то есть знать, где дать больше свободы, где чуть меньше. Но самое главное, повторюсь, дать им, привить им вкус к правильному христианству, правильному искусству, к культуре, к красивым словам, к умению радоваться каждому мигу своей жизни — там цветочек, снежинка упала, дождик идет — вот улыбка радости, какие-то покупки незатейливые. То есть вот это важно. Главное воспитать ребенка человеком, а не сразу только христианином — это надо параллельно, параллельно должна эта работа идти.

А. Ананьев

— Сейчас у нас минута полезной информации на светлом радио, а через минуту мы вернемся к разговору со священником Владиславом Береговым в программе «Семейный час».

А. Ананьев

— Алла Митрофанова, Александр Ананьев и настоятель Никольского собора в городе Мосальск Калужской области, священник Владислав Береговой. Сегодня мы беседуем о том, как привести к вере к Христу ребенка, как помочь прийти в храм родителям, как говорить с человеком, который считает себя атеистом и неверующим, тем сложнее, что этот человек родной и близкий. И вот я сейчас слушал ваши рассуждения, отец Владислав, вы не раз произносили слово «воспитание». Но вера — разве это больше, чем просто воспитание? Алла Митрофанова, знаете ли, обожает одну занятную историю о трех братьях — у них был один папа, но более разного отношения к вере у этих братьев еще поискать: один был глубоко верующий, второй — средне верующий, а третий — вообще воинствующий атеист.

А. Митрофанова

— Если бы вы сейчас видели мое лицо — у меня такой большой знак вопроса написан на нем. И что это за история-то, которую я очень люблю?

А. Ананьев

— Таки «Братья Карамазовы», шо ты меня удивляешь. Вот. К чему это я говорю...

В. Береговой

— Мне, кстати, Чехов вспомнился — в какой он религиозной атмосфере воспитывался, вырос атеистом.

А. Ананьев

— Скажите, а все-таки вера, разве ей можно научить? Разве ей можно воспитать? Разве это не то, что зависит в первую очередь от самого человека и только от него самого?

В. Береговой

— Открываем Священное Писание — слышим простые, незатейливые слова апостола Павла: вера от слышания. «Если кто меня не научит, — говорит евнух царицы Кандакийской апостолу Филиппу, — то как я пойму, что здесь написано?» Вере учат. Потому что и Сам же Господь говорит: идите, научите все народы, уча их соблюдать все, что заповедовал вам. Не бывает такого, что ребенок вырастет — сам веру выберет. Он не выберет то, о чем ему не говорят. Вера, с одной стороны, должна быть интеллектуальная, с другой стороны, ребенок должен видеть жизнь по вере. Если ты говоришь: Бог говорит: не укради и не обманывай. Но когда сам как-то в разговоре кухонном хвастаешься о том, о, как у меня получилось там намутить там 13-ю зарплату на работе или откатик какой замечательной дали. И смотри: здесь солгал, как выгодно солгал, — ребенок это все слышит, на ус мотает, и одного раза достаточно для того, чтобы убить веру на корню. Оказывается, родители говорят одно, а поступают по другому. И ничего, как-то Господь их не наказывает, оказывается, все что они говорят о религии, о нравственности — это все на самом деле ерунда. Потому что как только жареный петух, как говорится, клюнет, они сразу поступают так, как выгодно, а не так, как велит их вера. Ну вот тут недалеко и до снимания крестика. От родителей зависит все.

А. Митрофанова

— Отец Владислав, вы сейчас говорите об очень важных вещах — про соответствие внутреннего и внешнего. И, казалось бы, действительно это такие и очевидные, и сложные вещи, и соблюсти их, наверное, задача жизни. Но вы отметили еще одну важнейшую, на мой взгляд, черту — вы сказали о радости. Ведь воспитание и отношения с детьми не укладывается только в ну, условно говоря, «кодекс чести христианина» — в кавычки сейчас возьму это выражение — что вот так вот делать можно, вот так вот делать нельзя. Действительно Христос, ведь Он во всем, Он в каждом нашем дыхании. И в том, как мы относимся к жизни, превращаем ли мы ее в круглосуточную вот эту вот тягу лямки или все-таки в нас есть вот эта радость о Христе, о Воскресении Христовом — вот о чем особенно уместно, наверное, в эти дни поговорить.

В. Береговой

— Да, да.

А. Митрофанова

— Это же тоже дети впитывают, глядя на нас. То есть мы можем быть, не знаю, там воцерковленными на сто пятьсот процентов, не вылезать из храма, и при этом у нас печать вселенской скорби будет на лице. А можно ведь и по-другому.

В. Береговой

— Может еще хуже быть. Многие же пришли из храма и говорят: «слава Богу, Христос воскрес, можно колбасу есть! Там молочные продукты. Наконец-то этот пост кончился! Ура! Всё. Это глубочайшая ложь, которую впитывает ребенок. Всё с детства — это маленький атеист теперь воспитывается. Потом для него радость Воскресшего Христа в чем? Что можно теперь есть скоромные продукты — всё. Радость не от того, что Христос воскрес — радость-то какая! И мы все воскреснем — и бабушки, и дедушки, и прабабушки! И Господь победил и смерть, и ад, и диавола и нам дает силы радоваться, испытывать счастье такое неотмирное. Да, то есть дома может быть там шаром покати, там наскреб деньжат там на десяток яиц там и на одну пасочку небольшую — но вот эта радость в глазах родителей, она останется навсегда. Но если это радость от еды, а не от Воскресшего Христа — то здравствуй там снимание крестика в 16 лет.

А. Митрофанова

— Как много всего приходится учитывать. Но, отец Владислав, наверное, о том, как привести к Христу детей и множество книг написано, и тоже часто об этом говорят — из серии часто задаваемых вопросов вот те, о которых мы сейчас с вами говорили. А что касается родителей, вот тут, конечно... Это настолько деликатная тема, и она настолько, наверное, необъятная. Могут ли быть здесь какие-то общие правила, которые лучше соблюдать? Ну понятно, уважение к свободе человека, к свободе выбора, к свободе его мнения, к его взглядам, мнениям и так далее. Понятно, об коленку сломав, человека к Богу тоже нельзя приводить.

А. Ананьев

— Ну это одна сторона решения проблемы. А мне близка другая — махнуть рукой и сказать: ну рано или поздно они поймут, рано или поздно они придут... Не мне их учить... А потом думаю: а может быть, все-таки мне?

А. Митрофанова

— «Яйца курицу не учат» — есть такое выражение.

А. Ананьев

— Яйца курицу — нет, а христиане — да.

В. Береговой

— Что ж тут делать? Вызвать интерес. Понятное дело, что у родителей всегда будет и некоторый такой психологический барьер в их воцерковлении детьми. Потому что ну как-то неудобно, да, что меня учат вот те, кого я всею жизнь учил или учила. Это надо учитывать. Поэтому тут на самом деле как с детьми — надо заинтересовать. Они должны проявить хоть какой-нибудь интерес. Ну а дальше ты используешь все необходимые там методы и средства, которые только есть в Православной Церкви, потому что за две тысячи лет много чего накопили. Если это мама — поехали в паломничество, слушай, духовным туризмом займемся. Здесь никто тебя не будет заставлять молиться, поститься, ну разве что курить только там за автобусом и за стенами монастыря. А поехали, посмотрим — там в Дивеево, Валаам, Соловки, может, там когда-нибудь границы откроют — в Иерусалим там, на Кипр. Поездим, святыни посмотрим. Это такой небольшой миссионерский шажок. Как говорит апостол Павел, сначала внешнее, потом внутреннее. По-другому не бывает. Сначала надо, как говорится, вочеловечиться, потом воцерковиться и вохристианизироваться. Или такой момент, именно душевностью подкупить. Потом человек едет скептиком в Иерусалим, или в Дивеево, или в Оптину — просто с экскурсией прошел там по храмам, по святынькам, а уезжает другим человеком. И не может понять: вот все раздражало по пути в эту обитель, обратно едешь — всех любишь. Да что ж такое! Вроде хочется по инерции там поворчать, поныть — а вот не хочется, потому что чувствуешь вдруг некоторую гадкость этих мыслей и слов. Ну через пару дней оно проходит, конечно, ты хочешь вернуться в это состояние. А потом еще куда-нибудь поедем. А если еще с батюшкой каким-нибудь познакомить. Слушай, мам, у тебя квартира освящена? — Да нет, а зачем? — Ну надо, чтобы там, чтобы все плохое из дому ушло. Ну если мама умная, спросит: а я тогда где жить буду, если все плохое уйдет и грешное? Ну скажет: ну давай. — Мама, я договорюсь с хорошим батюшкой. И приведет действительно хорошего батюшку, тот который подумает, посмотрит и найдет какие-то правильные слова, чтобы разговор завести, чтобы заинтересовать человека верой. Приходите к нам в храм, у нас там клуб есть, кому там за сорок или за пятьдесят — себя покажете, людей посмотрите. Мы там о Евангелии говорим, на гитаре там играем — еще что-нибудь, смотря кому что надо. Ведь не зря при каждом храме есть разные кружки для всех возрастов, для того чтобы привлекать не только к богослужебной жизни, но и культурной жизни, церковной жизни, которая продлевается и продолжается после литургической жизни — это все как бы одно совместное действие. Ну мы же знаем, что достаточно много взрослых людей пришли к вере только потому, что сначала стали в какой-то церковный кружок своих детишек. Год, второй, третий — дети своих родителей потихонечку к Богу к храму привели. Таких историй тысячи. Вот таких два небольших примера. Ну, естественно, если ты ведешь себя с мамиком крайне дерзко, грубо и нетактично, то сколько ты ее к вере ни приводи, все равно будет упираться в то, что ты вот, мол, христианка и посмотри, что ты — родителей не почитаешь, ты меня там унижаешь, не слушаешь и так далее. Бывают разные ситуации, когда действительно там родителей не слушать — когда там на аборт тебя, допустим, заставляет идти, или с мужем разводиться, или уж слишком глубоко в твою семью пытается внедриться и руководит твоей семейной жизнью — ну это другая история. Все-таки у нас здесь «Светлый вечер», а не темные времена.

А. Митрофанова

— Отец Владислав, все справедливо, что вы говорите. А усложняем тогда задачу. К примеру, родители некрещеные. И вроде как начинаешь там, человек начинает говорить — они все понимают, да, и с уважением относятся к выбору детей, и все замечательно. Ну может быть, и как-то и вы тоже? Ну может быть, хотя бы вот покреститься? А дальше вопрос от родителей: а зачем? Нет, подожди, а мне-то это зачем? Нет, я все, я уважаю то, что делаешь ты, мне все нравится, молодец, все хорошо, за тебя рады. Но у меня и так я, в общем, я в Бога верю, зачем мне креститься-то? И я знаю людей, которые в таких ситуациях оказывались, их подобные вопросы ставили в тупик, потому что а как, действительно, объяснить? Ну мы понимаем крещение — это рождение в вечность. В случае с родителями подобные разговоры, они ну как несколько некорректны что ли. Ну как мы, дети, можем родителям говорить про какое-то рождение в вечности? Это они нас родили.

В. Береговой

— Нет, говорить надо, конечно. Надо, безоговорочно, об этом надо разговор завести. Если там папа говорит: так, чтобы я там слышал первый и последний раз, — ну, кажется, действительно там на ближайшие там года три-четыре разговор, наверное, можно закрывать. С мамами попроще. И, в принципе, те советы, которые я давал, они как раз вполне себе уместны именно для некрещеных людей. Я же почему привел эти два примера — как церковная тусовка, грубо говоря, да, и такие духовно-просветительские миссионерские поездки там, или волонтерство какое-нибудь — кстати, тоже очень замечательная вещь, когда человек одновременно себя находит и в такой доверительной обстановке, пусть даже и некрещеные. То есть приходы ищут и принимают помощь там от любых людей. Ну а дальше человек, интересуясь христианством, хочешь не хочешь, услышит: а почему тебе не покреститься? И главное, знаете, свести своих родителей с тем человеком, который для них будет являться авторитетом. Почему про батюшку говорим? Пусть даже ты некрещеный, но позови батюшку, батюшка скажет: а ты некрещеный, а чего? Потом посмотрит на твой уровень, какой тебе аргумент привести, и допустим, скажет: а знаешь, там болеть будешь меньше. Да, это такой ход конем...

А. Митрофанова

— Ну это манипуляция такая.

В. Береговой

— Да, ход конем и манипуляция. А понимаете, мы же сталкиваемся постоянно с чудесами. Вот постоянно. Но ты никогда не знаешь, где оно выстрелит. Ты предлагаешь допустим, приходит человек: все, не могу работу найти полгода, что делать? — Ну я сейчас дежурный как раз в храме, давай молебен послужим о всяком добром деле. — Ну давай. Сколько денег? — Нисколько, найдешь работу — придешь, поблагодаришь. Через три дня приходишь — батюшка, там в «Газпром» устроился. — Здорово. Давайте благодарственный теперь послужим. А другой служит-служит — и ничего. Хоть там уже полгода прошло, и ничего не складывается. Вот как это работает? Я не знаю. Идешь к кому-то соборовать. Говорят: батюшка, пособоруйте, ну там уже умирает, в общем-то. Ну ладно, пособоруем. Уже думаешь: ну отпою через недельку. Так по сей ходит — здоровее всех здоровых. А на другом не работает. Тут тайна сия велика есть. Поэтому надо использовать все возможные методы. В том числе и детям нашим. Мам, давай покрестимся. Ну какие аргументы могут быть? Ну если ты сам не знаешь, нет времени у тебя их искать и с мамой долго общаться, ну повторюсь: пусть найдет себя в среде тех людей, которые сами тебе расскажут — там с чувством, с толком, с расстановкой — там батюшки, коллеги по автобусу в паломничестве или каком-то волонтерском движении, Или пусть даже будет поэтический кружок, или кружок изучения английского. Слушай, мам, ты же все равно на пенсии, ты прекрасно знаешь там немецкий. А вот тут батюшка на приходе, у них кружок есть изучения церковных там терминов и чтения Евангелия по-английски. Вот они хотели еще по-немецки. Можешь помочь? — Ну давай, интересно, все равно как бы мне делать нечего. То есть заинтересовать какими-то околоцерковными мероприятиями. Собственно, что для детей работает в 6, 8, 12 лет, что для наших мам, пап, пенсионеров. Ну с папами сложнее, но с мамами как-то так.

А. Ананьев

— «Семейный час» на радио «Вера» с замечательным священником из города Мосальск Калужской области, настоятелем Никольского собора священником Владиславом Береговым, у нас сегодня. Говорим о наших самых родных, самых близких и самых — ну будем называть их сомневающихся. И от детей и родителей хочу перейти, наверное, к самой сложной, наверное, самой распространенной теме/проблеме — неверующих и считающих себя неверующими мужьях и женах. Сразу скажу: нам повезло. Ну мне повезло больше, чем Алле Сергеевне, Алле Сергеевна повезло меньше, но тоже могло быть хуже, да?

А. Митрофанова

— Алле Сергеевне вообще по жизни очень сильно везет, поэтому она вообще в шоколаде.

А. Ананьев

— А ситуации бывают разные. Вот у меня на глазах развивается — ну как развивается, она даже и не развивается, она уже давно такая ситуация. Хоть она и довольно нетипичная. Он — замечательный, светлый, глубоко верующий молодой мужчина, помогающий при алтаре, ну вот прямо вот чудесный. А она —замечательная, светлая, очень красивая и мало того, что неверующая, хотя может быть, верующая, но активно отрицающая все то, что предлагает ей Церковь, активно отрицающая все установки. Она утверждает, что вот было время, когда она ну вот как-то была близко и допускала, а потом, говорит, я так устала от этого всего, вот это все настолько не мое, и так не нравится, когда мне говорят, что делать, что не делать — не хочу, даже иметь отношение не хочу. Понимаете, и вот я смотрю на эту пару, я понимаю, что как вот выход расстаться — это вообще не выход. У них все хорошо — у них дети, у них там собака, у них ипотека — в общем, как у всех.

В. Береговой

— А ипотека скрепляет союзы.

А. Ананьев

— Да. Ну я понимаю, что и жить так, наверное, невыносимо. Наверное, тяжело. Давайте возьмем вот эту ситуацию за пример. И на вот этом примере, о котором нам неизвестно практически ничего, попробуем дать ответ: так какой же выход может быть из этой ситуации?

В. Береговой

— Апостол Павел уже две тысячи лет ответ дал. Во-первых, он запретил таким семьям разводиться. И говорит: ну, жена верующая, не знаешь ли, не воцерковишь — я уж своими словами перефразирую — мужа своего, не приведешь ли его к вере? Ну и муж верующий, не знаешь, не приведешь ли к вере жену свою? Поэтому у каждого из нас стоит такая задача. Не долбать каждый день: «крестись, крестись, крестись... пошли в храм, пошли в храм...», то есть и не самому постоянно убегать на все возможные богослужения и там православные мероприятия, говоря: «Ну вот видишь, вот ну раз ты не со мной — так твои проблемы, хочешь быть со мной — давай вот воцерковляйся». Это тоже манипуляция, она не очень приятная, она никогда ни к чему хорошему не приведет. Но можно повторить то, что уже говорил: словом и делом, делом и словом. Жена верующая, допустим, да. «Чего ты там в храм свой ходишь? —Меня там учат тебя любить, быть смиренной, кроткой, нежной, внимательной» — вот и реально такой и будь. Думает: да, вот раньше похуже была, а вот годик в храм свой ходит — как-то да, верность хранит, обнимешь — так прямо теплее станет на душе. Ну ладно, пусть себе ходит. Ну, глядишь, опять батюшку позовешь, квартиру освятить, а тот скажет: а ты чего в храм не ходишь? Ну давайте вместе, пошли, вот у нас... Ты что умеешь делать? Вот хорошо там умею лобзиком фигурки вырезать. А давай-ка там, у нас воскресная школа, есть время — давай, займемся. Ну, короче говоря, разные варианты бывают. Ну повторю фразу апостола Павла: надо ждать, молиться, трудиться на этом поприще.

А. Митрофанова

— Очень сложно бывает, отец Владислав, особенно, ну вот как говорят, прямо такие тяжелые случаи, когда и более распространенные, наверное, у нас сейчас в России, когда жена в храме, а муж — нет.

А. Ананьев

— А муж в бане.

А. Митрофанова

— Ну как вариант. Ну или у телевизора там футбол смотрит, не знаю, масса там разных может быть вариантов и так далее. Особенно тяжело, когда сейчас (простите, опять закавычу, часто сегодня в кавычки беру разные выражения) жена, так сказать, с повышенной «православностью» такой. Не православием, а именно ну я не знаю, как-то она...

В. Береговой

— «Православие головного мозга» — есть такой диагноз. Ну я грубо, конечно, вы хотели найти какой-нибудь другой эпитет, чтобы было понятнее слушателям, произнесем эту фразу.

А. Митрофанова

— Ну, в общем, смысл такой примерно: когда обрядовой стороны больше, чем ну сути, содержательной стороны. Потому что внешние формы мы проще воспринимаем, чем внутренние. И вот той самой радости, о которой вы говорите, в глазах жены оттого что она ходит в храм, муж-то, в общем, и не видит, а видит только складку над бровями из-за того, что он снова с ней сегодня в храм не сходил.

А. Ананьев

— И две под подбородком.

А. Митрофанова

— Да...

В. Береговой

— И особенно, знаете, когда она приходит со службы уставшая, заморенная — то есть она встала там на два часа раньше, чтобы там правило к причастию прочитать, чтобы успеть доехать к самому началу службы, поисповедоваться, там долго-долго стояла. Домой приезжает — уже все, один глаз направо смотрит, другой налево. Дорогой, мне надо отдохнуть... Уже как бы всё — весь день, единственный там из двух выходных на неделе, ну считай, практически угроблен. И муж нервничает: и так, жену вижу только там два дня в неделю, бывает, один в неделю, и то там религия у меня там ее отбирает. Здесь тоже надо, очень такой тонкий подход должен быть. Иначе, знаете, сколько таких разрушенных семей, когда женщина делает там все правильно, духовник говорит, что вера важнее всего, в том числе вот внешние проявления — регулярные причащение, исповедь, посещение всех богослужений, да, как бы семья подождет. Потом — бац, и нет семьи. Ух, сколько грустных историй я знаю.

А. Митрофанова

— И что же делать? И как провести...

В. Береговой

— И кто виноват.

А. Митрофанова

— Да, провести границу, где вот все в балансе, а где что-то уже пошло не так? Как себя проверить, все ли я делаю так?

В. Береговой

— Да вот, весь пост читали молитву Ефрема Сирина, где он молится Господу Богу, чтобы Он даровал ему смиренномудрие. Вот это очень важно, чтобы нам понимать, где же эта золотая середина, чтобы палку не перегнуть. Всегда будут какие-то ошибки, но главное — не делать одну ошибку за другой. Здесь нужен только индивидуальный подход и каждую ситуацию рассматривать конкретно. Вот молитесь о том, чтобы у вас был вот мудрый духовный наставник, который знает, как правильно поступить, в какой ситуации надо что-то смягчить, где-то усложнить, где-то проявить снисходительность, а где-то твердость — такие очень важные моменты. И я вот в том числе блоги веду в разных соцсетях и вот вижу, как много, огромное, безумно огромное количество ошибок делают наши православные женщины по отношению вообще к своим мужьям, к детям, мотивируясь именно якобы религиозными принципами, идеями там и заповедями, якобы заповедями. И очень грустно, знаете. И так тяжело к вере прийти: выбираешь, там уж веру выбрать — я знаю, что Бог есть, но кто же Он есть — может в исламе, может, в буддизме, может, где-нибудь в индуизме? Так, нет, точно христианство. А там что? О, так: протестантизм, католицизм, православие — мама дорогая... Так, зубришь, изучаешь. Так, вроде православие. Фух, приехали. А тут еще столько разных мифов, всевозможных заморочек, которые вообще к христианству близко не стоят. Вроде бы в православных книжках читаешь, но по факту ты становишься таким заматерелым фарисеем, когда ты для субботы, а не суббота для тебя — для человека, для твоих мужа, детей и так далее. Вот я очень молюсь, и пусть все вот помолятся сейчас, и вы помолитесь, чтобы все православные христиане, кто нас слушают или смотрят, чтобы они были смиренномудрены, чтобы умели отличать фарисейство, обыкновенную там тупость от религиозной, да, к сожалению, от настоящей свободной веры во Христе, жизни во Христе.

А. Ананьев

— Да. Как сказал один русский классик, долго птице лететь до середины Днепра, да быстро субботний вечер проходит в компании со священником Владиславом Береговым.

А. Митрофанова

— Да ладно, что, уже?

А. Ананьев

— Да, к сожалению, час подходит к концу.

А. Митрофанова

— Мы только начали.

А. Ананьев

— У меня остается один вопрос. Отец Владислав, если представить себе ситуацию. Подходит к вам прекрасная 22-летняя девица и говорит: отче, встретила мужчину своей мечты, хочу выйти за него замуж. Одна беда — неверующий он, аки бревно. Благословите вы выйти за него замуж или не сложится у нас ничего с таким ну... с таким человеком? Вы что ответите ей?

В. Береговой

— Я что-то читал в 93-м году в Послании Патриарха — Алексия II тогда еще — о младостарчестве и конкретного ответа, конечно, не дам. Может, там еще лет двадцать послужу и буду давать ответы там: на этом женись, а тут разводись, а тебе в монастырь. Но пока еще, слава Богу, до этого не дошел. Поэтому я предложу хорошенько присмотреться. Потому что все-таки, если нет общего фундамента, общих интересов, брак может быстро распасться. Я знаю примеры и положительные, и отрицательные. Какая ситуация здесь будет — я не знаю. Поэтому просто скажу: смотри, вот есть такая опасность, есть вот такие положительные ситуации. То есть сможешь ли ты пожертвовать количеством посещения богослужений или еще чем-нибудь, или сможешь ты его в свое время там действительно ко Христу привести? Что тебя привлекло в нем? Вот насколько он хороший человек, насколько он трудолюбив, насколько он сострадателен, насколько он ответственный, насколько он готов воспитывать детей, рожать детей, как он зарабатывает, из какой семьи и так далее. То есть надо много чего спросить и узнать, и не говорить вот так, сходу: нет, раз не христианин — то всё, с глаз долой, из сердца вон. Иди там на сайт там знакомств православных и там найди себе какого-нибудь там малахольного православного христианина, который не знает, где себе там жену найти, сидит на сайтах там третий год, зато православный. Поэтому, знаете, тут все очень непросто. Смиренномудрия всем нам желаю, особенно девушкам, которые думают, что раз православный — то это идеальный брак до конца дней, а раз атеист и не христианин — то, значит, ничего у нас никогда не получится. Единственное, что не рекомендую, конечно, все-таки выходить замуж и жениться на представителях других религий — здесь будет раздел очень тяжелый идеологический, и непростой, и болезненный. Тем более это еще будет отражаться на воспитании детей в другой вере. Как правило, все-таки дети все-таки принимают веру мужа. Так что здесь надо быть крайне осмотрительной.

А. Ананьев

— Все-таки жизнь может быть устроена просто и мудро, по словам священника Владислава Берегового. Спасибо вам большое, отец Владислав. Сегодня мы беседовали с настоятелем Никольского собора в городе Мосальск в Калужской области, священником Владиславом Береговым. С вами была Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Александр Ананьев.

А. Ананьев

— Христос воскресе, отец Владислав!

А. Митрофанова

— Воистину воскресе Христос!

А. Ананьев

— Услышимся ровно через неделю. Пока.