Поделиться
Яна Артюшина
Однажды мы с папой ехали в Дивеево и дорогой слушали житие преподобного Серафима. Когда речь зашла о его подвиге, — тысяче ночей в молитве, я подумала: «Всю ночь на камне простоять трудно, а святой Серафим не просто стоял, но молился. Чтобы я чувствовала, окажись на том валуне среди дикого леса хотя бы на одну ночь? С одной стороны, помощником в молитве был бы страх, — продолжала рассуждать я, — но с другой, звуки леса раздували бы этот страх до тех размеров, когда он уже не помощник. А если дождь пойдёт? Ну пойдёт и пойдёт. А если проливной...? Ну дождь же не арена Колизея в конце концов, потерпела бы».
Так и продолжался мой внутренний диалог, пока я не вспомнила преподобного Гавриила Ургебадзе и его слова: «Подвизайтесь умеренно, по силам и спасётесь, не посягайте на большее, в глубине океана плавают акулы, и они съедят вас».
Оставив мысли о непреодолимой бездне между мной и преподобным, с восхищением я продолжила слушать житие, даже не подозревая, что мои мысли через несколько часов будут воплощены в жизнь.
Мы прибыли в обитель, поклонились преподобному и зашли в новый храм. Там, в церковной лавке, увидели маленькую голубую книжечку. На ней было написано «Богородичное правило. Читается на святой Канавке».
«Ко времени», — подумала я, ведь мы как раз собирались пройти по ней, но не знали, как это правильно сделать, какими словами молиться.
«Так вы 150 раз прочитаете „Богородице Дево“ по этой книжечке...», — разъяснила служительница храма. Дело в том, что преподобный Серафим всем проходящим по святой Канавке заповедовал читать Архангельское приветствие 150 раз. Он говорил: «Кто Канавку пройдёт да 150 раз произнесёт про себя молитву „Богородице Дево, радуйся“, тому здесь будет и Афон, и Иерусалим, и Киев», то есть, все четыре удела Пресвятой Богородицы.
150 раз... немало, — подумала я, вспоминая, что не каждый день получается с вниманием произнести эту молитву всего три раза. А тут — 150 раз! Но Преподобный Серафим молился 1000 дней и 1000 ночей, забыла?!
А недавно, сидя в машине в удобном кресле, мыслями уже чуть не стояла на камне среди ночного леса. Пристыдив себя, я взглянула на небо, — солнце уходило за тучи, вдали начинало громыхать.
«Может, пойдём позже?» — предложил папа. Но Серафим же наверняка молился и в непогоду — подумала я и ответила: «Давай пройдём сейчас, ещё, наверное, не скоро будет дождь». Папа не стал спорить, и мы шагнули вперёд, приступив к чтению Богородичного правила.
Прошли первый круг, начали второй. Вопреки ожиданиям, молиться в этом наполненном благодатью месте, среди красоты обильной зелени и благоухания цветов, было не так сложно, как обычно. С большим или меньшим вниманием я произнесла «Богородице Дево...» 110 раз и перешла к чтению тропаря. На символичных словах: «... даруй мне постоянную готовность к страданиям за Христа» на страницу с неба упала первая капля. Последняя строчка из тропаря напомнила о тяготах древних и новых мучеников, которые, безусловно, не шли в сравнение с простым неудобством чтения молитвы под дождём.
Мы продолжили путь по Канавке. Я надеялась, что смогу потерпеть неудобство и помолиться под дождём, в ничтожно мелкой доле подражая тем, кто не отказался от своего подвига даже во время жестоких испытаний.
Спустя несколько минут с неба полилось как из ведра, сильный ветер насквозь прошивал одежду, по лицу и под ногами лились ручьи. Ещё какое-то время я продолжала читать Богородичное правило, именно читать, молиться уже не получалось. От холода синели руки. От шквала ветра и воды захватывало дух.
К моему восхищению, рядом люди продолжали шествие и пели «Богородице Дево...», не обращая внимания на ливень, но для меня этот крошечный подвиг оказался непосильным. Страницы прилипали друг к другу, молитва не шла, закостенелыми от холода пальцами я сложила голубую книжицу, и взглянула на папу. Он стойко продолжал молитву, но увидев, что я сошла с дистанции, тоже прекратил чтение правила.
Ускорив шаг, мы вернулись в храм ещё раз поклониться преподобному Серафиму. «Благодарю за урок», — мысленно проговорила я у раки святого. Тот случай показал мне, что я не могу потерпеть даже простого ливня, открыл мне мою меру.
Отойдя от мощей святого, мы поклонились иконе Богородицы «Умиление», перед которой преподобный Серафим окончил свой земной путь, и затем вышли из храма. Уже светило солнце, и под теплыми лучами мы довершили свой путь по святой Канавке. В воздухе словно витали слова преподобного Гавриила: «Подвизайтесь умеренно... и спасётесь».
Автор: Яна Артюшина
Все выпуски программы Частное мнение
8 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Art Institute of Chicago/Unsplash
Как тесны пути и болезненно-скорбны обстоятельства нашего земного рождения из лона матери! О чём говорит эта тайна? О многом. И о тяжком согрешении праотцев, нарушивших завет любви с Создателем; и о том, что каждому из нас, детей Адамовых, предлежит самый настоящий подвиг веры и верности Богу; и о многих ожидающих нас трудностях и искушениях на пути спасения. Но радость встречи с матерью после родов — знак беспредельной благости Отца нашего Небесного к каждому из Его созданий.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Надежда Строганова
Поделиться
По летнему Ленинграду шла девушка. Смотрела на старинные здания, дворцы, мосты, каналы. Северная столица казалась ей сказочной. «Вот бы тут жить и работать», — мечтала она. Девушку звали Надя Строганова. На дворе было лето 1940-го.
Надежда появилась на свет в 1920 году, в маленьком городе Холм под Великим Новгородом. После семи классов школы окончила профессиональное техническое училище. Планировала работать на местной животноводческой ферме. Но неожиданно получила письмо от родственницы из Брянска. Она предлагала место в городском финансовом отделе. Надежда согласилась. Хоть работа была и не по специальности, сообразительная и трудолюбивая девушка быстро освоилась. В 1940-м Надю Строганову отправили на курсы повышения квалификации в Ленинград. Город на Неве пленил её своей красотой. Надя решила остаться.
Устроилась секретарём в школу № 161 на 6-й Советской улице. Однажды заболела учительница младших классов. Директор попросил Надю посидеть с учениками. Надежда зашла в класс, начала беседовать с детьми так, словно всегда этим занималась. Директор школы, проходя мимо кабинета, услышал, как Надежда общается с ребятами. На перемене он подошёл к Надежде и сказал: «Вы рождены быть педагогом». Так Надя Строганова, хоть и не была педагогом по образованию, стала учительницей. Утром 22 июня 1941-го коллектив приводил в порядок школу после учебного года. И вдруг из репродукторов прозвучало страшное слово: война. Началась Великая Отечественная.
Директор школы перед отправкой на фронт подписал приказ о назначении Надежды Строгановой своим заместителем. 1 сентября в школе начались уроки. А через неделю город оказался в кольце блокады. Хлеб стали выдавать по карточкам. Начались налёты вражеской авиации. Занятия отменили. Надежда вместе с педагогами оборудовала в подвале школы бомбоубежище. В нём укрывались жители ближайших домов. Между тем, к ноябрю 1941-го дневная норма хлеба уменьшилась до 125 граммов. В это самое время из городского отдела образования пришёл приказ: открыть в школе детский дом. После бомбёжек в Ленинграде появлялись сотни сирот. Без крыши над головой, без еды, они гибли порой прямо на улицах города. Детей нужно было спасать.
19 января приняли первую группу детей. Надежда Строганова вспоминала, что из двухсот ребят только тридцать могли самостоятельно есть. Остальных кормили с ложки прямо в кроватях. Дежурили с учителями сутки напролёт. Надежда Васильевна рассказывала, как носила с Невы по льду воду в бидонах. Как сидели при свете коптилок и жгли парты в импровизированных печках, чтобы согреться. Но даже в таких условиях она находила возможность подбодрить ребят, вселить в них надежду. Устраивала праздники, на которых детдомовцы читали стихи. «В детях появлялось желание жить», — вспоминала Надежда Строганова. За время блокады Надежда вместе с другими учителями спасла от гибели 625 детей. Последнюю группу проводили в эвакуацию в августе 1942. А 1 сентября школа снова открыла двери для учеников.
11 апреля 1943-го во время артобстрела в школу попал снаряд. Здание разрушилось. Детей с началом воздушной тревоги увели в укрытие. Надежда уйти не успела; она получила тяжёлую контузию. Едва оправившись, Строганова снова вышла на работу — в 165-ю школу. Здесь она до самой пенсии трудилась учительницей начальных классов. Надежда Строганова говорила: «Я жила школой. Вся моя любовь, всё внимание были к детям». Наверное, поэтому, до конца жизни она получала письма с благодарностью от своих уже взрослых учеников.
Все выпуски программы Жизнь как служение
Священник Александр Половинкин
Поделиться
«Наука и религия быть в распре не могут», — так говорил русский учёный Михаил Васильевич Ломоносов. Эту же мысль о том, что между верой в Бога и научным знанием не существует противоречия, уже в наши дни, на рубеже ХХ-ХХI столетий, высказал другой учёный — Александр Иванович Половинкин. Кибернетик, кандидат технических наук, заслуженный научный деятель Российской Федерации и священник Русской Православной Церкви.
Будущий учёный родился в 1937 году, в селе Ершовка Челябинской области. С детства Александр интересовался физикой и математикой. В 1954-м, окончив 10-й класс, пошёл учиться на инженера-конструктора. Поступил в Новосибирский инженерно-строительный институт, а через год перевёлся в Новосибирский институт инженеров водного транспорта.
В 1960-м Александр Половинкин пришёл на работу в новосибирский филиал Центрального научно-исследовательского института транспортного строительства. Здесь он впервые на практике понял, что наука — это настоящее творчество. Александр разработал проект корабельных причалов нового типа с повышенной несущей способностью — то есть, устойчивых к высоким нагрузкам. Его изобретение вскоре воплотилось в жизнь. Причалы по проекту Половинкина появились почти в каждом порту страны. Параллельно Александр учился в аспирантуре, писал кандидатскую диссертацию, которую защитил в 1965-м году. А спустя 6 лет, в 1971-м, получил степень доктора технических наук. Защита докторской диссертации проходила в киевском Институте кибернетики Академии наук СССР. Работа оказалась блестящей, и учёного пригласили на должность профессора технической кибернетики.
Кибернетика в те годы была ещё молодой наукой, и Александр Половинкин стал одним из её первопроходцев. В 1983-м году он возглавил Волгоградский политехнический институт. Там под его руководством был создан крупный вычислительный центр и началось применение персональных компьютеров. В те годы это казалось почти фантастикой. Необычным был и подход ректора к обучению будущих инженеров.
В 1991-м профессор Половинкин пришёл к вере. Однажды он задумался о том, что многие учёные верили в Бога: Ньютон, Паскаль, Ломоносов. И близкие по времени наши соотечественники — Вавилов, Докучаев, Сикорский. «Мне вдруг стало понятно, что есть высокое, более важное творчество, чем научно-техническое — научно-духовное творчество», — вспоминал Александр Половинкин. Он крестился, стал воцерковлённым человеком. А в 1999-м принял священнический сан. Однако и в новом статусе не оставил научную деятельность. По-прежнему преподавал в Волгоградском университете. Там же, в Волгограде, стал одним из основателей Царицынского православного университета преподобного Сергия Радонежского, где до конца жизни трудился проректором. Отец Александр создал и руководил объединением молодых православных учёных — Спасо-Преображенской общиной. Она продолжает свою деятельность и после того, как отец Александр отошёл ко Господу в 2018 году. Сегодня и в академической, и в церковной среде с огромным уважением произносят имя профессора-кибернетика и священника Александра Половинкина. Для которого вера в Бога и знания были неотделимы друг от друга.
Все выпуски программы Жизнь как служение
