Поделиться
У нас в гостях был польский композитор, пианист, лауреат премии Грэмми Влодек Павлик.
Мы говорили с нашим гостем о его творчестве, о христианских мотивах в его музыке и о впечатлениях от визита в Москву.
А. Пичугин
– В студии светлого радио приветствуем вас мы, Лиза Горская...
Л. Горская
– И Алексей Пичугин.
А. Пичугин
– Здравствуйте. И с удовольствием представляем нашего гостя. Ближайший час в этой студии вместе с нами и с вами проведет Влодек Павлик, польский композитор, пианист, лауреат премии Грэмми. Здравствуйте.
В. Павлик
– Здравствуйте.
А. Пичугин
– Здравствуйте. Добрый вечер.
В. Павлик
– Добрый вечер.
Л. Горская
– Ну сначала давай поговорим о Грэмми. Потому что Грэмми в таком стиле музыкальном как джаз, традиционно американском направлении, где множество прекрасных американских музыкантов, каждый год выпускаются какие-то сотни, тысячи хороших дисков. И вдруг поляк получает джазовый Грэмми – ну как бы это фантастика какая-то. Вот расскажите про это поподробнее.
В. Павлик
– Да, это случилось в 2014 году, в Лос-Анджелесе. Диск с моей музыкой под заглавием «Ночь в Галиции» получил награду «Грэмми» в категории джаз. Это, учитывая многие факторы, очень большая награда, большая честь. Во-первых, впервые в истории премии «Грэмми» и польского джаза это было впервые, когда ее получил поляк. Во-вторых, для меня лично огромный успех на американском рынке – поляк получает премию «Грэмми», это не каждый день случается. И скорее всего вот именно с этой точки зрения это для меня очень важно.
Л. Горская
– Я хотела спросить, когда вы определились, когда вы поняли, что джаз это ваше, что это именно ваше направление в музыке? Это было в процессе учебы или раньше, в детстве? Вот некоторые музыканты у нас бывают в гостях, они говорят, что они там в пять лет поняли, что вот они хотят быть пианистами. Вот как у вас это происходило?
В. Павлик
– Мое приключение с джазом началось довольно рано. Уже в 10 лет я обнаружил, что меня клонит к импровизациям. Но одновременно я учился в музыкальной школе в Польше, я изучал классическую музыку. Я выпускник музыкальной академии имени Фредерика Шопена в Варшаве по классу фортепиано. Моим преподавателем была лауреат Шопеновской премии Барбара Гессе-Буковска в 1949 году. Джазом я занимался, можно сказать, параллельно. Так более серьезно я занялся джазом после того, когда я уехал из Польши. В 1984 году я уехал в Гамбург и там уже учился в джазовом направлении, с тех пор джаз является главным направлением в моей жизни.
А. Пичугин
– Я как раз посмотрел статистику сейчас по годам: с 59-го года, когда была учреждена премия Грэмми в номинации джаз, до – здесь, к сожалению, приводится только до 2003-го, хотя это Википедия и, в общем, понятно, что в остальные годы там, 15 лет, тоже эта номинация вручалась. Не было за это время, с 59-го до 2003 года ни одного номинанта, вернее ни одного лауреата не американца. Так что...
Л. Горская
– Вот о чем речь.
А. Пичугин
– Пан Павлик, это и вдвойне, мне кажется, ваша огромная заслуга в этом.
В. Павлик
– Можно сказать, что это еще награда для Европы.
А. Пичугин
– Да-да, конечно.
В. Павлик
– Нет, конечно. Я шучу.
Л. Горская
– А как отличается ваша жизнь до Грэмми и после?
В. Павлик
– С моей точки зрения, с моей пассии, любви к музыке ничего не поменялось. Для меня музыка была и остается самым-самым главным. Это было мое увлечение уже с детства. И несмотря на то, получил я премию «Грэмми» или не получил, я в дальнейшем делаю то, что для меня самое главное, выполняю свою любовь к музыке, свое призвание. После получения премии «Грэмми» я просто получил больше популярности, стал более популярен и в Польше, и за рубежом. Стали больше интересоваться и искать мою музыку, потому что оявились возможности больше концертов, больше контакта со слушателями, которых раньше я не знал. Я получил возможность очень интересных встреч.
А. Пичугин
– А это первый ваш приезд в Россию? Я знаю, что вы... Нет, в России вы были, в Москве вы не были.
Л. Горская
– В Калининграде.
В. Павлик
– Я был в России, был в Калининграде. В Москве я впервые. Прошедший концерт был моим первым концертом в Москве.
А. Пичугин
– Мы с коллегами, вот в том числе Елизавета и я, и еще несколько наших коллег были на этом концерте – это, конечно, совершенно фантастическое событие. Потому что я, честно говоря, не сразу понял, что речь идет именно об импровизации.
В. Павлик
– Да, импровизация это, можно сказать, это мой товарный знак, это мой логотип. Я импровизирую, и можно сказать, что у меня такие способности: я спонтанно обрабатываю музыку во время концерта. Я думаю, что поэтому именно джаз это моя стихия, потому что элемент импровизации один из самых существенных, если не самых важных основоположений этого направления. Это для меня большой вызов и заодно возможность управлять музыкой в разных направлениях. Поэтому каждый концерт у меня отличается, нет одинаковых концертов. Вчера во время концерта я тоже я импровизировал. Я играл музыку, связанную с местом этого музея Пушкина и связанную с праздником, с днем 11 ноября, поэтому именно вот эту музыку я подобрал под эти два мероприятия.
А. Пичугин
– И я думаю, что самое время нашим слушателям дать возможность замечательную послушать творчество пана Влодека Павлика. Я думаю, что мы сейчас с вами послушаем композицию «Night in Calisia» – это заглавная композиция с альбома, который в 2014 году получил Грэмми. Ну вот собственно она так и называется: «Night in Calisia».
А. Пичугин
– Итак, мы продолжаем нашу программу. Сегодня, я напомню, в этой студии Влодек Павлик, композитор, джазовый композитор, пианист, лауреат премии Грэмми в номинации джаз 2014 года. И в продолжение впечатлений о концерте недавнем, на котором мы с коллегами, в том вот числе Лиза, я были, меня на этом концерте еще и поразила моя коллега, дорогая Лиза, которая потом подошла к пану Павлику, и я так понял, что кроме Лизы в зале никто не понял, что произошло. Потому что там, я так понимаю, прозвучала какая-то интерпретация на Окуджаву и на один фильм, название которого я, кстати, тоже не помню. Но в зале это никто не понял, кроме Лизы. А это было точно вот то, что было задумано Влодеком Павликом?
Л. Горская
– Ты зачем меня смущаешь?
А. Пичугин
– Я тебя не смущаю, но ты подробней расскажи, как это было. Потому что ну это было классно, действительно классно.
Л. Горская
– Почему ты это мне адресуешь? Ты меня смутил очень сильно сейчас.
А. Пичугин
– Ну и сиди, смущайся. А мы тогда поговорим о современных тенденциях, тоже ведь очень интересно, что сейчас в Польше с джазом, с классической музыкой. Несколько лет назад у нас в России стало проводиться много фестивалей и джазовой, и классической музыки, чего не было... Ну они были, вернее, но их было совсем немного. А сейчас эта традиция, она и с классической музыкой возрождается, с джазовой музыкой она к нам приходит. И хочется надеяться, что это будет традицией со временем. А вот как в Польше обстоят дела с джазом, с классической музыкой? С большой музыкой, так скажем.
В. Павлик
– Джаз в Польше обладает длинной и очень богатой традицией. Джаз во время Польской Народной Республики играл роль лица музыки контрастирующей, антисистемной музыки и вместе с польской фильмовой школой, так называемой школой польского фильма, он воспринимался как антисистемные действия с главными личностями этого вот направления, как, например, Кшиштоф Комеда, джазмен, композитор и Роман Полански, режиссер. Они сотрудничали, они делали вместе фильмы, один был режиссером, второй создавал музыку. С этой перспективы традиция джаза все время жива. Джаз в Польше по-прежнему очень популярен и он имеет огромное значение для польской культуры. Мы слушаем джаз, то же самое касается классической музыки. В настоящее время это хорошие времена для музыки, как для джаза, так и для классической музыки.
Л. Горская
– А у меня такой вопрос. Ну джаз это в первую очередь импровизация, тем более для вас. Вот сейчас несколько раз прозвучала фраза, что джаз это нечто антисистемное – то есть это спонтанность, это импровизация, это антисистемность в каком-то смысле. Как это сочетается с жизнью музыканта, которая предполагает труд, систематический труд и дисциплину? Вы в жизни тоже импровизируете или это только музыки касается?
В. Павлик
– К счастью, только музыки импровизация касается. Всего не получается импровизировать. Но я не могу идти назад, я не могу летать. Можно помечтать, то есть и импровизировать. Музыка это абстрактное явление, вот в этом можно помечтать, в этом можно отрываться.
Л. Горская
– А можно такой вопрос. Сколько вы занимаетесь именно музыкой, чтобы ну вот да, у музыкантов и там, не знаю, у художников, у них чуть ли не ежедневные занятия. Вот сколько времени в вашей жизни занимают именно вот рутинные занятия? Или они для вас не рутина?
В. Павлик
– Я дам дипломатический ответ: столько, сколько надо.
Л. Горская
– А, секрет!
В. Павлик
– Секрет... Вот это, конечно, не тайна, так уже серьезно говоря. Мне нужно найти время как-то объединить жизнь с чемоданом в руках, в гостиницах с ежедневной практикой. Во время моей студенческой жизни у меня было больше возможностей ежедневно практиковаться. Но сейчас я не чувствую, что это настолько необходимо. Я стараюсь планировать занятия, чтобы иметь комфорт, ощущать, что действительно важно и тоже располагать временем для упражнений.
А. Пичугин
– В нашей стране джаз имеет тоже непростую историю. Вы говорили, что во времена Польской Народной Республики это была антисистемная музыка. В Советском Союзе тоже долгие годы это была музыка антисистемная. Сначала вроде бы, в 30-е годы, в 20-е появлялись первые джазовые оркестры, а потом все это запретили, и на протяжении нескольких десятилетий джаза в Советском Союзе не было, бытовала поговорка: «Сегодня ты играешь джаз...»
Л. Горская
– «Сегодня ты играешь джаз – а завтра родину продашь».
А. Пичугин
– Да. И несмотря на то, что мы уже росли в совершенно другое время, но даже эта поговорка, она как-то впиталась. В связи с этим вопрос: а вы знакомы и, быть может, у вас были совместные проекты, вы где-то выступали вместе с российскими джазовыми музыкантами?
В. Павлик
– Вот я буду говорить правду и только правду. На пути моей карьеры не было еще возможности сотрудничать с российскими джазовыми музыкантами. Я, конечно, об этом сожалею. Но я слышал о многих джазовых музыкантах, которые, например, проживают в Соединенных Штатах, но пока на моем пути не встречались, не было возможности совместной работы. Но надеюсь еще это все впереди.
А. Пичугин
– А у нас самое время послушать еще одну композицию. И как я понимаю, это будет композиция «Imagine». Мы все знаем эту замечательную композицию Джона Леннона, а это интерпретация Влодека Павлика. Все верно? Расскажите, пожалуйста, почему именно «Imagine», почему вы решили сделать свою версию этой знаменитой песни.
В. Павлик
– Мой новейший диск под заглавием «Songs Without Words» («Песни без слов») есть такое предпослание, которое, я надеюсь, излучает музыка, которую слушают слушатели. Я так подобрал музыку, чтобы она была насыщена положительными эмоциями, возможностью очистить свою зону, чтобы начать позитивно думать. «Imagine» это музыка, которая успокаивает, которая вводит в хорошее настроение, которая вводит позитивную энергию в пространство слушателя. У нас где-то в подсознании у всех слова, слова о мире без войн. Это, может, немножко наивно, но я думаю, что на это есть артисты, чтобы иногда напомнить о таких хороших, о таких положительных эмоциях в повседневной серой действительности.
А. Пичугин
– Итак, мы слушаем композицию «Imagine» в интерпретации Влодека Павлика, лауреата премии Грэмми, который сегодня у нас в гостях здесь, на светлом радио. А также мы, Лиза Горская...
Л. Горская
– Алексей Пичугин.
А. Пичугин
– Мы послушаем песню и вернемся к вам через несколько минут.
А. Пичугин
– Мы возвращаемся в студию светлого радио, дорогие слушатели. Я напомню, что сегодня вместе с нами и с вами здесь лауреат премии Грэмми, польский композитор Влодек Павлик, Лиза Горская, я Алексей Пичугин. Пока вот был это небольшой перерыв, мы вот вспомнили и концерт, который на днях был в Москве, замечательный. И все-таки еще раз, возвращаясь к мотивам Окуджавы, хотелось бы спросить. Я так понимаю, что творчество Окуджавы в Польше известно. Я, честно говоря, удивился, что в Польше знают Булата Окуджаву. Но и вдвойне интересно, а как он повлиял на вас?
В. Павлик
– Я представитель поколения, молодость которого выпала на время Польской Народной Республики. Вот у меня были тесные связи с поэтами, например, с Яцеком Качмарским, Царствие ему Небесное. Это у нас существовало явление поющих поэтов, так называемых бардов, как их определяли в Польше. А Булат Окуджава это один из важнейших представителей, это икона для того течения в Польше. Я очень много тогда аккомпанировал, я дружил с Яцеком Качмарским. Булат Окуджава приезжал в Польшу, у него была группа своих поклонников. А «Молитва» Окуджавы это был своего рода гимн молодежи, которая бунтовала и сопротивлялась тому, что доминировало тогда в культурной политике в Польше. И вот тексты и музыка Булата Окуджавы, она звучит мне в ушах и сегодня, и она дает мне вдохновение.
А. Пичугин
– Я очень люблю Яцека Качмарского, это один из тех музыкантов, чьи записи у меня всегда в машине с собой и я их, ну не каждый день, но несколько раз в неделю обязательно по дороге куда-то слушаю.
Л. Горская
– А я хочу спросить, кто еще вас вдохновляет? Раз уж мы этого коснулись.
В. Павлик
– Вдохновением является для меня то, что в данный момент меня вдохновляет. Это как будто линза, которая освобождает эмоции, которые я могу перевести на язык музыки. Это может быть книга, это может быть картина, пейзаж, женщина, мужчина, ребенок – это какой-то момент, который останавливается у меня в голове, что-то абсолютно абстрактное, что побуждает меня к творческой деятельности. Сложно сказать, что эти вдохновляющие вещи, они какие-то однородные. Они часто просто являются результатом просто жизни. Надо поймать момент и перевести его в музыку.
А. Пичугин
– Вы сказали про то, что в Польше был период, опять же во времена Польской Народной Республики, это поющие поэты. У нас же в Советском Союзе тоже были барды, это было целое явление в культуре 60-х, 70-х, 80-х отчасти годов, как раз куда и вписывался Булат Шалвович Окуджава. И я знаю, что в Польше есть замечательная певица Слава Пшибыльска, которая исполняла песни Окуджавы в свое время. И у нее в творчестве просто очень много песен Окуджавы, переведенных на польский язык.
В. Павлик
– Слава Пшибыльска – да, действительно, несомненно, она является одной из самых важных личностей этого направления поющих поэтов. Это направление, оно хорошо существует до сих пор, это, можно сказать, немножко польская специфика, польская специальность. В России феномен поющих поэтов, поющей поэзии тоже существует. И я думаю, что с польским они находятся как-то рядом. Нам свойственно выражать то, что близко к сердцу при помощи красивых слов и музыки. Это течение присутствует на польской музыкальной сцене, но это уже новые произведения и новые поколения творцов.
Л. Горская
– Говоря о том, что близко к сердцу, что близко к вашему сердцу и в чем для вас смысл творчества?
В. Павлик
– В правде. Вот что такое правда. Ну это слово Понтия Пилата «истина» – можно сказать, что ее нет, что нет истины. Но мы чувствуем, что она есть. И я все воспринимаю с точки зрения метафизики. Это именно она решает о моих решениях, о моих движениях в артистической деятельности. Перефразируя Федора Достоевского, можно сказать, что Христос, если бы Он вот не был Богом, я и так бы в Него верил. Вот этим я стараюсь руководствоваться во время моей работы.
Л. Горская
– У вас есть диск совместно с григорианским хором. Очень необычное сочетание такого сдержанного григорианского звука и джазового рояля. Как вообще так получилось, как возникла идея?
В. Павлик
– Это идея, которая возникла на основании моей интуиции, моих предчувствий. Григорианский хор, он всегда присутствовал, когда я был еще ребенком. В традициях католического костела был латинская литургия, латинское богослужение, это у меня прочно находится в памяти. Потом костел перешел на национальные языки, но в моей памяти где-то этот хор прочно остановился. И в области эстетики музыки я ищу, и для себя я решил, что григорианский хор это пение мелодий, которые для нас ассоциируются с ранним периодом христианства, имеют в себе какую-то абсолютную красоту. Я вот подумал, что если присоединюсь к ним со своими импровизациями, я их немножко постараюсь дополнить, постараюсь создать новые качества. Но не разрушить, а именно дополнить форму. И смотря на то, что получилось, я считаю, что это того стоило.
А. Пичугин
– И раз мы заговорили о совместном творчестве, совместном исполнении с григорианским хоралом, давайте и послушайте «Kyrie eleison» («Господи, помилуй») – так называется сама композиция. А альбом, на котором звучит эта композиция, я думаю, что его можно найти, называется «Misterium Stabat Mater».
В. Павлик
– Да. Stabat Mater Dolorosa juxta crucem lacrimosa.
А. Пичугин
– Я напомню, дорогие слушатели, что в гостях у светлого радио Влодек Павлик, замечательный польский композитор джазовый, лауреат премии Грэмми 2014 года.
Л. Горская
– Мы послушали композицию «Kyrie eleison», которую Влодек исполнил с григорианским хором. И такая вообще знакомая нам музыка, ну греческая, греческий язык – «Господи, помилуй». И мы говорим о том, сейчас во время перерыва говорили с вами о том, что должен ли язык богослужения отличаться от повседневной нашей речи или нет, и что это дает или может дать? Вот мне кажется, интересно было бы пару слов об этом сказать.
В. Павлик
– Возвращение к латыни это возвращение к корням христианства, что самое главное. Нужно помнить, оттуда мы, откуда взялась наша цивилизация. И это даст тоже ощущение моста, который объединяет старые времена с сегодняшним днем, и в этом все существо. Григорианские песнопения на латыни, они дают возможность перенестись в ранний период христианства, дают возможность ощутить дух первоначальной литургии и тогдашней Европы, тогдашнего христианства.
А. Пичугин
– Помимо григорианского хорала у вас есть какие-нибудь планы по богослужебной музыке, по интерпретации? Потому что христианское-то наследие, оно действительно огромно – это и латинское и восточное, и еще немало традиций азиатских, азиатского варианта христианства тоже древнего, которое сохранило свою корневую вот эту систему, идущую из первых веков нашей эры. А нет ли у вас желания попробовать что-то в этом направлении в музыкальном плане?
В. Павлик
– Сегодня я не ощущаю такой необходимости, я не ощущаю необходимости идти в данном направлении и искать вдохновение в религии, в религиозных произведениях. Я музыкант, я чувствую себя свободной личностью и вхожу в данную тему с ощущением, что вот именно это, что в данный момент нужно. Я создал «Stabat Mater», но это не свидетельствует о том, что следующее мое произведение тоже должно быть связано с религией. Я занимаюсь крайне разными вещами, делаю крайне разные произведения. Иногда занимаюсь религией, затем чем-то совершенно другим. Я на данный момент не ощущаю необходимости углубляться, искать вдохновения среди разных христианских культур. «Stabat Mater»это был проект, который отвечал тогдашним моим нуждам и ощущениям. И пусть так останется.
Л. Горская
– Мы много говорим о том, что вдохновляет художника, что вас, что вдохновляет музыку. А как музыка, ваша музыка, ваше творчество должно вдохновлять слушателя, по-вашему?
В. Павлик
– Слушатели это мое дыхание, без слушателей моя музыка невозможна. Слушатель это человек, который получает, это получатель того, что я хочу передать. Это диалог, который ведется при помощи других форм, вне зоны слова, вне области слов, он состоится в зоне чувствительности. Это очень интимная область.
Л. Горская
– У нас совсем мало времени осталось. Давайте поговорим о концертах, о гастролях. Я так понимаю, что концерты регулярно на территории Российской Федерации бывают в Калининграде. А планируется, может быть, когда-нибудь большой концерт в Москве? Или на территории Европы нам нужно искать билеты?
В. Павлик
– Мне очень хотелось бы в Москве играть почаще. Это был первый концерт, но, может, найдется группа заинтересованных лиц – я очень охотно приеду. Я вообще увлекаюсь замечательным наследием, культурным наследием России – музыкой литературой, поэзией, фильмами. Россия мне близка, учитывая артистический вкус. Но для того, чтобы сюда приехать, моего желания недостаточно. Я немножко рассчитываю на то, что мой концерт в музее Пушкина не станет последним концертом в Москве.
А. Пичугин
– И мы тоже очень на это рассчитываем. А вы провели несколько дней в Москве, какие у вас впечатления от нашего города? Что удалось посмотреть? Что-то интересное, музеи, быть может?
В. Павлик
– Всего не получается посмотреть. Я связан с концертами и существенными важными встречами. У меня не очень много времени для того, чтобы пойти туда, куда я хочу пойти. Мы сразу после приезда пришли с женой в филармонию имени Чайковского, чтобы посмотреть зал, послушать музыку. На данный момент у меня нет возможности пойти туда, куда мне хотелось, хотя бы в Третьяковскую галерею. Но надеюсь, что на следующий раз мне удастся.
А. Пичугин
– Спасибо вам большое, спасибо за этот разговор. Мы напомним, что Влодек Павлик, замечательный польский композитор, лауреат премии Грэмми, был вместе с нами в программе «Светлый вечер». И мы завершаем наш эфир колядкой, польской колядкой. Если я сейчас ошибусь по-польски... «Bóg się rodzi».
В. Павлик
– Bóg się rodzi.
А. Пичугин
– «Bóg się rodzi» – «Бог рождается», рожественская колядка.
Л. Горская
– Джазовая колядка.
А. Пичугин
– Джазовая колядка, видимо, да.
В. Павлик
– Спасибо.
А. Пичугин
– Давайте слушать. Спасибо большое. Лиза Горская...
Л. Горская
– Алексей Пичугин.
А. Пичугин
– Будьте здоровы.
В. Павлик
– Будьте здоровы.
Послание к Галатам святого апостола Павла
Поделиться
Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
Гал., 208 зач., III, 23 - IV, 5
Комментирует священник Антоний Борисов.
Христианство призывает нас избегать нездоровых крайностей, идти золотым или царским срединным путём. О том, в частности, рассуждает в отрывке из 3-й и 4-й глав послания к Галатам апостол Павел. Данный текст читается сегодня в храмах во время утреннего богослужения. Давайте послушаем.
Глава 3.
23 А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере.
24 Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою;
25 по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя.
26 Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса;
27 все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись.
28 Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе.
29 Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники.
Глава 4.
1 Еще скажу: наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего:
2 он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного.
3 Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира;
4 но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону,
5 чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление.
В раннехристианскую эпоху язычники значительно охотнее принимали Евангелие, в отличие от иудеев. Бывших идолопоклонников восхищало в христианстве, прежде всего, учение о достоинстве человека, которое опирается не на какой-то земной авторитет, но на Самого Бога, пожелавшего наделить людей Своим образом. Впрочем, и для язычников на пути к крещению существовали некоторые идейные препятствия.
Многим из бывших идолопоклонников казалось абсурдным представление, что Господь Иисус воскрес именно в теле. Что Христос после победы над смертью не расстался со Своим телом, но телесно вознёсся на Небо и там, опять же в теле, восседает одесную Бога и Отца. Дело в том, что одной из основ античной цивилизации было учение Платона о теле как темнице души. Душа, при этом, мыслилась как эфемерная, духовная копия человека, освобождённая от ограниченной и греховной по умолчанию телесной оболочки.
И в задачу человека, по мнению античных мудрецов, входило, прежде всего, освободиться от плена телесности. Не с помощью каких-то физических действий, конечно же, а через аскетическое изживание тела. Чтобы его уже никогда больше не встретить, но пребывать только в духовном формате. И тут христианство провозглашает воскресение Христа, не кажущееся, а полноценное, в преображенном теле. Судьи афинского Ареопага, услышав от апостола Павла детали чуда Воскресения, отказались вести с проповедником дальнейший разговор. Стремление христианства сохранять значение тела казалось просвещённым язычникам бессмыслицей. Но Церковь стояла на своём. Сразу по нескольким причинам. Первая — заключалась в верности ветхозаветному представлению о человеке, который рассматривался как совершенное творение Божие. Богу было угодно, чтобы мы находились на границе двух миров — материального и духовного.
Именно в человеке и через человека, таким образом, должно было осуществляться единение Бога и сотворённой Им реальности. Адам с возложенной миссией не справился. Потому понадобилось Боговоплощение. Сын Божий пришёл в мир как человек, при этом не утратив Божественной природы. И в Сыне Божием произошло то единение, к которому оказался не готов Адам. Но это ещё не всё. Апостол Павел пишет — все вы, во Христе крестившиеся, во Христа облеклись. Эти слова означают, что войдя в пространство Церкви через Таинство крещения, мы дали Богу обещание хранить в чистоте, освящать благодатью искупления и наши души, и наши тела. Если во Христе не произошло разделения на грешное тело и святую душу, то и мы должны беречь и душу, и тело. Не пренебрегать ни тем, ни другим.
На практике это означает следующее. Мы не можем быть верующими где-то глубоко в душе. Внутреннее религиозное чувство обязательно должно иметь внешнее и вполне осязаемое выражение. То есть христианином следует быть всегда и везде. И по будням, и за пределами храма. А заповеди соблюдать не ради чьей-то похвалы, но ради Христа и для созидания внутри и снаружи себя Царства Божия, которое состоит в красоте, правде и любви. Потому настоящий верующий и духовно себя не загрязняет, и вокруг себя сохраняет порядок, держа в нём и тело, и дом, и работу. Именно так и проявляет себя наше соработничество Христу.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 91. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
В эпоху Ветхого Завета большое внимание уделялось принесению ритуальных жертв. Жертвоприношения были тщательно детализированной частью ветхозаветного закона, они сопровождались молитвами, в том числе и псалмами. Один из тех псалмов, которые использовались во время ветхозаветного богослужения, звучит сегодня в православных храмах. Это псалом 91-й. Давайте его послушаем.
Псалом 91.
2 Благо есть славить Господа и петь имени Твоему, Всевышний,
3 возвещать утром милость Твою и истину Твою в ночи,
4 на десятиструнном и псалтири, с песнью на гуслях.
5 Ибо Ты возвеселил меня, Господи, творением Твоим: я восхищаюсь делами рук Твоих.
6 Как велики дела Твои, Господи! дивно глубоки помышления Твои!
7 Человек несмысленный не знает, и невежда не разумеет того.
8 Тогда как нечестивые возникают, как трава, и делающие беззаконие цветут, чтобы исчезнуть на веки, —
9 Ты, Господи, высок во веки!
10 Ибо вот, враги Твои, Господи, — вот, враги Твои гибнут, и рассыпаются все делающие беззаконие;
11 а мой рог Ты возносишь, как рог единорога, и я умащён свежим елеем;
12 и око моё смотрит на врагов моих, и уши мои слышат о восстающих на меня злодеях.
13 Праведник цветёт, как пальма, возвышается подобно кедру на Ливане.
14 Насаждённые в доме Господнем, они цветут во дворах Бога нашего;
15 они и в старости плодовиты, сочны и свежи,
16 чтобы возвещать, что праведен Господь, твердыня моя, и нет неправды в Нём.
Христианство не предполагает принесения животных в жертву. У нас есть иная Жертва — Христос, Который «принеся одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога» (Евр. 10:12). Каждая литургия — это воспоминание совершённого Христом: мы причащаемся Его Тела и Крови, тем самым вкушаем принесённую за нас Жертву, соединяемся со Христом и приобщаемся жизни вечной.
До Христа роль жертв выполняли животные, причём некоторые виды жертв предполагали дальнейшее вкушение мяса животных людьми: часть мяса сжигалась, то есть отдавалась Богу, а другая часть шла в пищу людям. Получалось некое подобие совместной трапезы Бога и человека, через которую человек в какой-то степени приобщался Богу, частично преодолевая пропасть между нашим миром и миром Божиим.
Прозвучавший сегодня псалом, славословя Бога, готовит человека к преодолению этой пропасти. Псалом описывает идеальную реальность, которую довольно непросто соотнести с окружающим нас миром. К примеру, псалом говорит о том, что «рассыпаются все делающие беззаконие», но мы видим совсем другое: глубоко порочные люди чувствуют себя прекрасно и вовсе не собираются куда-то «рассыпаться». Псалом возвещает блаженство праведников уже в этой жизни, и это тоже противоречит нашему опыту, ведь если бы праведники действительно были во всех смыслах благополучны, то им бы хотелось подражать; подражающих же праведникам найти весьма непросто.
Велик соблазн решить, что псалом попросту фантазирует, описывает мечты псалмопевца, а не что-то реально существующее, однако так сделать мешает сам текст прозвучавшего сегодня духовного гимна, ведь он говорит, что Господь «высок вовеки», а это означает, что псалом описывает не идеальную, но несуществующую реальность, а предлагает посмотреть на мир с другой точки зрения — с высоты; он предлагает увидеть общую картину, которая, как правило, ускользает от нашего взора.
Мы настолько сосредоточены на себе самих и на своих проблемах, что зачастую оказываемся не в состоянии вспомнить об общем замысле Творца и о том, что наша жизнь с её сложностями — это нечто несопоставимо малое в сравнении с Богом и Его замыслом. Того, кто не в состоянии вырваться из плена своей человеческой ограниченности и живёт лишь по законам падшего мира, прозвучавший сегодня псалом сравнивает с травой и с цветами — они исчезают очень быстро, оставляя о себе недолгую память. Тот же, кто следует заповедям Божиим и не забывает об истинной природе мира, представлен псалмом в образе мощного ливанского кедра. Да, и трава, и кедры — временны, но время, им отведённое, существенно разнится, ведь никакая трава не может сравниться с долголетием живущих столетия, а иногда и тысячелетия кедров. Псалом призывает нас задуматься о том, какую судьбу мы себе хотим. Ответ на этот вопрос невозможен без ответа на вопрос о нашем отношении к Богу и Его замыслу о мире.
Псалом 91. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 91. (Церковно-славянский перевод)
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 91. На струнах Псалтири
Поделиться
1 Псалом. Песнь на день субботний.
2 Благо есть славить Господа и петь имени Твоему, Всевышний,
3 возвещать утром милость Твою и истину Твою в ночи,
4 на десятиструнном и псалтири, с песнью на гуслях.
5 Ибо Ты возвеселил меня, Господи, творением Твоим: я восхищаюсь делами рук Твоих.
6 Как велики дела Твои, Господи! дивно глубоки помышления Твои!
7 Человек несмысленный не знает, и невежда не разумеет того.
8 Тогда как нечестивые возникают, как трава, и делающие беззаконие цветут, чтобы исчезнуть на веки,-
9 Ты, Господи, высок во веки!
10 Ибо вот, враги Твои, Господи,- вот, враги Твои гибнут, и рассыпаются все делающие беззаконие;
11 а мой рог Ты возносишь, как рог единорога, и я умащен свежим елеем;
12 и око мое смотрит на врагов моих, и уши мои слышат о восстающих на меня злодеях.
13 Праведник цветет, как пальма, возвышается подобно кедру на Ливане.
14 Насажденные в доме Господнем, они цветут во дворах Бога нашего;
15 они и в старости плодовиты, сочны и свежи,
16 чтобы возвещать, что праведен Господь, твердыня моя, и нет неправды в Нем.
