Поделиться
Проект «Свидание с шедевром» реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
Как выглядел Симонов монастырь в Москве во всём своём великолепии? Его можно увидеть на полотне Аполлинария Васнецова «Облака и золотые купола. Симонов монастырь», написанном в 20-е годы XX века: картина ценна не только с точки зрения искусства, но и истории!
— Маргарита Константиновна, здравствуйте!
— Здравствуй, Наташенька! Наконец-то ты приехала ко мне в гости. Я очень рада! Проходи на кухню, сейчас чайку попьём.
— Я испекла для вас шарлотку, Маргарита Константиновна. Помню вы говорили, что Вам нравится этот пирог.
— Спасибо, да, очень нравится! Присаживайся! Рассказывай, как добралась.
— Так давно у вас не была, что даже немного заблудилась. Пришлось обойти вокруг массивных каменных стен с башнями. Они здесь недалеко расположены. По всей видимости они были частью какого-то масштабного строения, у которого древняя история. Вы знаете, что это за строение?
— Наташа, ты говоришь сейчас про стены Симонова монастыря. Эта обитель была основана во второй половине четырнадцатого века. Я расскажу тебе о ней. Но чтобы ты представила всё бывшее великолепие этого места, сначала покажу картину Аполлинария Васнецова «Облака и золотые купола. Симонов монастырь». У меня есть её фото в телефоне. Вот оно.
— Какая жизнерадостная, светлая картина!
— Да. Но судьба самого монастыря не была столь безмятежной. В начале своей истории обитель входила в единую оборонительную систему Москвы и прикрывала город от неприятеля. Монастырь дважды разоряли, он был изолятором во время эпидемии чумы в восемнадцатом веке. Но выстоял, возродился и со временем снова обрёл былое величие. На полотне Васнецова мы как раз видим его во всём великолепии.
— А когда написана картина?
— В двадцатые годы двадцатого века, незадолго до трагических событий. В 1930 году большевики взорвали собор, колокольню, стены монастыря с двумя башнями и надвратными храмами. Уцелела только трапезная, три башни с частью крепостной стены и пятиэтажная хозяйственная постройка.
— А церковь, которую мы видим на картине, уничтожена?
— Да. На полотне запечатлена церковь Успения Божьей Матери, освящённая в самом начале пятнадцатого века. В её иконостасе находилась главная реликвия монастыря: чудотворная Тихвинская икона Божьей Матери, которой, по преданию, святой Сергий Радонежский благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву.
— Вот как. Маргарита Константиновна, а что изображено на переднем плане?
— Это трапезная, сейчас в ней располагается Тихвинская церковь.
— Мне очень нравятся цвета на этой картине: одни — яркие, сочные, и гармонично сочетаются с другими — нежными, светлыми. В золоте куполов отражается синева неба и белоснежные облака.
— Да, Аполлинарий Васнецов был превосходным колористом!
— Какое-то умиротворение и в то же время радость жизни дарит эта картина. А подумаешь о судьбе монастыря — одолевает грусть.
— Я разделяю с тобой эти чувства, Наташенька. К сожалению, многие православные храмы нашей страны постигла та же учесть, что и Симонов монастырь. Со второй половины двадцатых годов двадцатого века Москва стремительно теряла свой древний облик, советская власть уничтожала храмы. И Аполлинарий Васнецов, будто предчувствуя скорое разрушение Симонова монастыря, запечатлел его для нас.
— Маргарита Константиновна, спасибо за рассказ! Я узнала много нового.
— Благодарить сегодня мы должны Аполлинария Васнецова, он оставил нам шедевр, который несёт в себе не только художественную, но и историческую ценность. Кстати, увидеть картину Аполлинария Васнецова «Облака и золотые купола. Симонов монастырь» ты можешь в Мемориальном музее-квартире художника, он находится в Москве, в Фурманновом переулке, в доме номер 6.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Сосна
Поделиться
Фото: Иван Кузнецов / Pexels
Раннее июльское утро, на улице уже жарко. Природа и село проснулись, в деревянном храме идёт служба. Скромные подсвечники послушно собирают капли воска, капающие с тонких горящих свечей. В тишине церкви хрустальными нотами тропаря струится с клироса тихое пение матушки. Разноцветные косынки бабушек, как полевые цветы, неспешно кивают в поклонах Спасителю. Мужчины молятся на коленях. Со старинных потемневших икон смотрят на молящихся лики святых. Через настежь открытые окна в полумрак храма проникают голоса птиц и нагретый солнцем воздух. Становится душно, начинает кружится голова. Выхожу на минуту из церкви.
С высоты крыльца открывается вид на цветущий палисадник и высокие сосны, что окружают храм. Взгляд падает на одну из них, засохшую. Она так же высока и величественна, как её соседки, но уже мертва. Будто вырезанный из картона кажется её серебристый силуэт на фоне сестёр с золотистой корой и раскидистой зеленью веток. Она всё ещё красива изгибом ветвей и переливом серых оттенков ствола, но корни больше не питают её, потеряла она свою силу.
Всматриваюсь в неё и ловлю себя на мысли, что боюсь узнать в ней себя. А горит ли лампада внутри моего сердца, или я только стою в церкви, как картонный, и бездумно бегу по жизни? Тревожную мысль, будто порывом ветра, прогоняет возглас священника, и я с радостью перешагиваю порог церкви. Стремлюсь туда, к живительному ручью воскресной службы, что может напитать корни и придать сил. По храму разносится «Верую». Благодарю тебя, Господи, за такую возможность!
Текст Екатерина Миловидова читает Илья Крутояров
Все выпуски программы Утро в прозе
Сухая листва
Поделиться
Фото: Naufal Shidqi / Pexels
Выхожу из дома на работу. Раннее осеннее утро встречает тёплыми лучами солнца. Они скользят по моему лицу и падают на тротуар. Льются на дома и золотистые кроны деревьев, что нехотя расстаются с одеянием. На газонах сухие разноцветные ковры из листьев. Замедляю шаг и останавливаюсь. Внимательно рассматриваю мозаику под ногами. Вот уже высохшие жёлтые с коричневыми крапинками сердечки тополя, что упали давно, наверное, в конце лета. Здесь скрученные листочки ивы. Там зелёно-красные ладошки клёна. Я встаю на землю, усыпанную листвой, и закрываю глаза. Делаю крошечный шаг почти на месте и прислушиваюсь. Потом ещё один. Тихий хруст сухой листвы под ногами мгновенно возвращает в беззаботное детство.
Воспоминание всплывает яркой картинкой. Мне, наверное, семь или восемь лет, я спешу в школу, минуя тротуары. Сухие листья послушно взмывают в воздух, повинуясь мыскам моих коричневых ботинок. Мне весело и радостно. Скоро прозвенит звонок, и вот я уже бегу к школьной калитке, вливаясь в шумную гурьбу детей с ранцами.
Открываю глаза и смотрю на часы. Время спешить на работу, чтобы не опоздать. Ускоряю шаг, навёрстывая упущенное, но не потерянное время. Пусть мой путь сегодня лежит по другому маршруту. И я уже не маленькая девочка. Можно продолжать радоваться простым вещам. Утреннему солнцу и сухим листьям под ногами.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Точильный камень
Поделиться
Фото: Kate Amos / Pexels
Утром в будний день нужно успеть многое. Приготовить завтрак семье, детям в школу перекус собрать. В духовке остался большой яблочный пирог, всем хватит. Запах антоновки с корицей всё ещё витает радостной ноткой в воздухе кухни. Но на душе неспокойно. Среди всех этих утренних забот в голове звучит тихий голос совести, не даёт забыть вчерашний разговор с подругой. С одной стороны, понимаю, что сказала ей правду, с другой, переживаю, что сделала это поспешно, оттого вышло не бережно и даже обидно.
Пока варится кофе, делаю бутерброды. Режу хлеб, он крошится, похоже нож затупился. Переворачиваю пустую керамическую кружку и точу лезвие ножа о каёмку донышка, не залитую глазурью. Почти точильный камень получается из любимой чашки. Погрузившись в мысли, не замечаю, как уже ставшее острым лезвие легонько касается кожи. Ранка на пальце неглубокая, но болезненная.
Клею пластырь на палец, но порез всё равно пульсирует, напоминая о себе. Осознаю, что и я так поранила резким словом сердце подруги. А на душу пластырь не приклеишь... Решаю заехать после работы к ней домой, выслушать и поддержать. Благодарю совесть, что как точильный камень не даёт моей душе притупиться, перестать чувствовать чью-то боль. На сердце становится спокойно, и палец уже, кажется, почти не беспокоит.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
