Поделиться
В Очерках литературной жизни «Бодался телёнок с дубом», описывая второй и последний в своей жизни арест в феврале 1974-го, Александр Солженицын подробно вспомнил этот свой крестный путь в душной автомашине, стремительно летящей к Лефортовской тюрьме. Вот он – сидит, стиснутый двумя безликими конвоирами:
«Шапку – снял (оба вздрогнули), на колени положил. Опускается, возвращается спокойствие. Как сам написал, о прошлом своем аресте:
На тело мне, на кости мне
Спускается спокойствие,
Спокойствие ведо́мых под обух».
Многие ли читатели книги отметили жанровую особенность этой автоцитаты, эти стихи (именно – стихи!) Солженицына?
А в самом начале воспоминаний, говоря о первом послелагерном времени, о дани, которую приходилось платить за потаенную писательскую работу, окруженную внешним маразмом советской жизни с бесконечными начальниками на каждом шагу, – автор «Телёнка» заметил: «Всё негодование могло укипеть только в очередную книгу, а этого тоже нельзя, потому что закон поэзии – быть выше своего гнева и воспринимать сущее с точки зрения вечности».
Лелея в заточении мечту – сохранить слово, могущее пригодиться потомкам, Солженицын никак не мог рассчитывать на бумагу – но только на собственную память. «Для этого в лагере пришлось мне стихи заучивать наизусть – многие тысячи строк. Для того я придумывал чётки с метрическою системой, а на пересылках наламывал спичек обломками и передвигал. <…> Память вбирала!».
Во вступлении к единственной стихотворной книге, названной «Протеревши глаза» (она вышла в 1999-м) писатель начертал, говоря о своих лагерно-ссыльных произведениях: «Они были моим дыханием и жизнью тогда. Помогли выстоять».
Да когда ж я так допуста, дочиста
Всё развеял из зёрен благих?
Ведь провёл же и я отро́чество
В светлом пении храмов Твоих!
Рассверкалась премудрость книжная,
Мой надменный пронзая мозг,
Тайны мира явились – постижными,
Жребий жизни – податлив как воск.
Кровь бурлила – и каждый выполоск
Иноцветно сверкал впереди, –
И, без грохота, тихо рассыпалось
Зданье веры в моей груди.
Но пройдя между быти и небыти,
Упадав и держась на краю,
Я смотрю в благодарственном трепете
На прожитую жизнь мою.
Не рассудком моим, не желанием
Освещён её каждый излом –
Смысла Высшего ровным сиянием,
Объяснившимся мне лишь потом.
И теперь, возвращённою мерою
Надчерпнувши воды живой, –
Бог Вселенной! Я снова верую!
И с отрекшимся был Ты со мной...
Александр Солженицын, «Акафист», 1952-й год.
Широкому читателю недолгий поэтический опыт Солженицына не слишком известен. Однако перестав заниматься стихотворчеством в 1953-м, он и сохранил и преумножил свое внутреннее поэтическое зрение, что хорошо заметно и по его романам, и, конечно, по вдохновенным «Крохоткам».
…А давние стихи Александра Исаевича остались для нас – помимо своих литературных достоинств – ещё и сокровенным дневником духовного возрастания.
27 мая. «Золото одуванчиков»
Поделиться
Фото: Viridi Green/Unsplash
Как веселит взор весенний луг, сплошь покрытый золотыми головками одуванчиков, словно тысячами малых солнышек, выглянувших из-под сочных зелёных листьев! Мне это сказочное видение говорит о таинстве пребывания в нас благодати Божией с её бесчисленными дарами: свободы, бессмертия, чистоты, тепла любви, премудрости, смирения — всего и не перечислить... Когда от сердца начинаешь благодарить Создателя за Его милости и щедроты, в душе является радость — та самая детская радость, которая некогда посещала нас на поле с золотыми одуванчиками...
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Крошки. Яна Зотова
Поделиться
Яна Зотова
«Дочь, захвати с собой вот этот пакетик с крошками и высыпь голубям» — говорила мне в детстве мама. И я теперь точно также говорю своим детям, когда те собираются утром в школу и институт. Они также неохотно, как и я поначалу, берут собранный мною пакетик с остатками крупы, мюсли. и хлеба несвязно. и идут по тропинке в угол двора, где голуби уже ждут их. Птички радостно подлетают, завидев падающие крошки.
Почему же не хочется сразу соглашаться взять с собой этот пакетик? Не такой уж большой крюк надо сделать, чтобы дойти до нужного места. Маленькое неудобство, а все равно не хочется брать на себя лишний труд, пусть и совсем крохотный.
Но если немного поразмыслить, получается, что это не такой уж и малый труд. Это, конечно, не подвиг, но польза от него есть. Получается, что я, если не каждый день, то примерно через день приношу еду птичкам, которых создал Господь, то есть, комлю Его создания, забочусь о том, чтобы они не остались голодными. Иду по тропинке и думаю: «я кормлю их, а Господь кормит меня». Возможно, Создатель кормит меня в том числе и для того, чтобы я тоже имела возможность проявить свою любовь к Его творениям.
Никакого подвига. Ничего выдающегося от меня не требуется. Просто пожертвовать небольшим количеством времени, сил, чтобы собрать те самые крохи с нашего стола и донести до места. Легче было бы выбросить, но если представить сколько килограммов получится, например за год, то понимаешь, что это будет совсем не правильно. Кто-то сеял семена, кто-то собирал урожай, кто-то пёк, кто-то вёз в магазин, а я просто выброшу? Почему? Потому что мне лень отнести? Так совсем не правильно. Пусть эти крохи станут пищей для птиц.
Вот такое маленькое добро получается делать. Надеюсь, эта хорошая привычка останется и у моих детей. Трудно делать большие добрые дела. Так хотя бы маленькие будем творить регулярно.
Автор: Яна Зотова
Все выпуски программы Частное мнение
Слёзы
Поделиться
Фото: Merve / Pexels
Субботнее утро. Я читаю новости, сын с дочкой играют в своей комнате, жена готовит завтрак. Прислушиваюсь к стуку кастрюль и звону тарелок: поскорее бы! До меня доносятся такие вкусные запахи, что я, наконец, не выдерживаю: иду смотреть, что же готовит супруга. Появляюсь в дверях кухни, жена оборачивается ко мне, и я вижу, что её глаза... полны слёз!
«Что случилось? Может, на работе неприятности? Или я чем-то расстроил?» — молниеносно проносится в моей голове. Я подхожу, обнимаю жену, успокаиваю, говорю какие-то добрые и ласковые слова. И вдруг понимаю, что плечи её трясутся вовсе не от рыданий — она... хохочет! Отстраняюсь и смотрю непонимающе.
А она объясняет сквозь смех:
— Да всё в порядке. Просто я... лук резала! Для соуса. Вот почему слёзы. Но всё равно — спасибо тебе!
Я сажусь на табурет и тоже смеюсь. Выходит, зря утешал?! Но на душе в этот моменты стало так тепло и светло, что я понял: нет, не зря — добрые слова не бывают лишними!
Текст Анна Покровская читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
