Москва - 100,9 FM

«Радости большой семьи». Владимир Хавшабо

* Поделиться

У нас в гостях отец 10-ти детей, 8 из которых приемные, Владимир Хавшабо.

Наш гость рассказал о том, почему, несмотря на все возникающие сложности жизни в большой семье с восемью приемными особенными детьми, некоторые из которых нуждаются в медицинской помощи, он испытывает радость и больше всего ценит время в кругу семьи. Владимир поделился, как его семья проводит непростое время самоизоляции, какие мечты детей он помог воплотить в реальность, а также какой волонтерской деятельностью он продолжает заниматься даже во время карантина, и почему это важно для него.

Ведущая: Анна Леонтьева


А. Леонтьева

— Добрый светлый вечер! Сегодня с Вами Анна Леонтьева, и у нас на связи говорит с нами о семье Владимир Хавшабо. Сам Бог велел поговорить с Вами о семье. Владимир Хавшабо просит представить его как приемного родителя. Добрый вечер! Христос Воскресе!

В. Хавшабо

— Воистину Воскресе! Здравствуйте всем, кто нас слушает сейчас! Здравствуйте!

А. Леонтьева

— Владимир, я напомню, что мы как-то в лучший период нашей жизни встречались в студии и говорили о том, что у Владимира тогда было семеро приемных детей и двое (вот поправьте меня, если я что-то не так скажу) уже взрослых.

В. Хавшабо

— Нет, все верно.

А. Леонтьева

— А сейчас уже восемь приемных детей. Это дети-... мы не любим слово «инвалиды», потому что оно как бы от английского слова «invalid», типа, «неспособный». На самом деле, Володя в передаче говорил о особенных детей. Мы говорим — это «особенные дети». И... Ничего, что я с «Владимира» перешла на «Володю»? Я не знаю, почему-то у меня неудержимо как-то вот такое панибратство... (Смеется.)

В. Хавшабо

— Мне это приятно, Аня! (Смеется.)

А. Леонтьева

— Потому что вот настолько такой вот, не знаю, какой-то уютный человек, и хочется вот сказать «Володя». Вообще хочется Вас увидеть в реале. Ну да ладно. Мы сейчас находимся, как всегда, дома, в разных частях Московской области. Я в Тверской области нахожусь. И Владимир самоизолировался, да?

В. Хавшабо

— В Новой Москве. Да, в Новой Москве.

А. Леонтьева

— Володь, Вы самоизолировались в Москве, в домике с восемью детьми, правильно я понимаю?

В. Хавшабо

— Так, надо посчитать... Давайте...

А. Леонтьева

— Так, давайте, ага. Сколько у Вас там?

В. Хавшабо

— А вообще нас всего двенадцать человек.

А. Леонтьева

— О-о!

В. Хавшабо

— Двенадцать человек — это четверо внуков здесь, со мной, шесть... семеро детей, да? Семеро детей и четверо внуков. Ну, я и жена. А, еще зять!

А. Леонтьева

— Семеро детей?

В. Хавшабо

— Еще зять.

А. Леонтьева

— (Смеется.) То есть это Вам старшие дети дали внуков, правильно?

В. Хавшабо

— Нет, старшая дочка одна с внуками здесь, дочка вторая с внуком здесь и с мужем, четверо детишек моих, так сказать, которые  постоянно сейчас проживают с нами, и наш студент еще тоже приехал к нам. Пока у него, так сказать, есть возможность учиться дистанционно, он с нами — вот Олег, который учится в Московском университете.

А. Леонтьева

— Так, у Вас очень сложная математика, Володь. Давайте тогда пройдемся немножко по детям. Володя — это...

В. Хавшабо

— Володя — это я. (Смеется.)

А. Леонтьева

— Нет, дистанционно, тот, кто обучается...

В. Хавшабо

— Это Олег.

А. Леонтьева

— Олег, Олег.

В. Хавшабо

— Старший — Олег.

А. Леонтьева

— Да, старший — Олег.

В. Хавшабо

— Да. Он учится в... Ой, Господи, я забыл, как называется этот Университет на Юго-Западной... Я его помню, но... Надо вспомнить, да?

А. Леонтьева

— Да нет, ничего. Я думаю, что при таком количестве народа в одном домике Вам вполне позволительно что-то забыть! (Смеется.)

В. Хавшабо

— Я все время забываю название этого университета. Он находится на Юго-Западе. Он учится там по специальности «муниципальное и государственное управление». Он заканчивает в этом году, выпускается, получает диплом — он у меня отличник круглый. Ну, сейчас они, как и все студенты, находится на дистанционном обучении, поэтому он сейчас с нами. Чтобы скучно не было дома одному, он приехал, как только начался карантин, к нам. Мы вместе сейчас. Плюс, четверо ребятишек — студенты университета, вернее, колледжа при Университете сервиса. То, что находится недалеко от нас, в Подольске — это наш паралимпиец Илюшка. И трое школьников, один из которых в 9-м классе, Дима тот самый, десятый, которого Вы упоминали. Он сейчас готовится к сдаче экзаменов. И Олежка с Анькой 8-й класс заканчивают тоже, пытаются успешно закончить. Плюс... Раз, два, три... Слушайте, у меня такое ощущение, что «опять одного на вокзале оставил» — помните, да, из фильма? (Смеется.) Так... И четыре внука... Три внука и внучка-красавица. Один из них — учащийся 2-го класса. Ну, тоже учимся, тоже учимся. У нас вообще, по сути, все — от детского сада до высшего учебного заведения. Полностью.

А. Леонтьева

— Невероятно, ага. Хороший охват у Вас такой.

В. Хавшабо

— И каким-то макаром умудряемся... Да, и умудряемся пользоваться Интернетом, и заниматься получается почему-то. Обычно нам вечно не хватает, каждому, того Интернета, который у нас есть, той мощности, но вот во время занятий почему-то хватает. Это знак, наверное. Надо учиться, учиться и учиться.

А. Леонтьева

— (Смеется.) Ну, раз уж мы заговорили про Интернет и про обучение, скажите... Вот очень многие сейчас жалуются, что... Ну, во-первых, я напомню нашим радиослушателям (прошу прощения за то, что сразу не напомнила), что те самые восемь детей, которые особенные, Владимир с супругой усыновили. И ну вот такая вот образовалась огромная семья. Сейчас, Вы говорите, все дети учатся. Очень многие сейчас жалуются на то, что какая-то гигантская нагрузка ложится на детей и также на их родителей. В связи с этим дистанционным обучением многие родители даже немножко бунтуют на эту тему. Вот как у Вас с этим? Что у Вас... Как Вы справляетесь с этим огромным количеством многоразличных обучений — от университета до детского сада?

В. Хавшабо

— Ну, начиналось, конечно, тяжело, потому что для всех это было в новинку, не все  было отлажено, все это как бы на ходу делалось, поэтому было, конечно, сложновато. Но сегодня это такое обычное, настолько обычное, что даже... Справляемся, справляемся! Тут самая проблема была именно в самом Интернете и в средствах связи. Посадить столько ребятишек в этом доме, и чтобы они могли выйти в Интернет, и еще хорошо, так сказать, кто-то на телефоне... Они у меня в этом плане умные ребята. Это я могу немножко тормозить. А они, каждый — кто-то на телефоне установил вот эту систему для обучения, кто-то на тех ноутбуках и других компьютерах, которые у нас есть, попробовал. Мы достали даже старые компьютеры и попробовали — тоже прошло нормально, как говорится. Была проблема именно организационная. Была проблема вначале — я думаю, что столкнулись с этим все, и школа, и родители — именно отработка, так сказать, систем, по которым проходили уроки. Не все учителя были к этому готовы, да и все мы не были к этому готовы, чего греха таить. А сейчас — да, сейчас все идет хорошо. Да, бывают проблемы, но они как бы решаемые. Огромное спасибо нашей школе — я ей очень благодарен, 2073-я московская, всегда на проводе, и любые вопросы — все очень быстро, оперативно решается. Так что учимся. Но, конечно, пацанам хочется в школу. Хочется в школу, и не только...

А. Леонтьева

— Они скучают по школе, да?

В. Хавшабо

— Ужасно, да. Причем, я понимаю, что они скучают даже не только по друзьям — они скучают и по школе самой. Хочется побегать, попрыгать, и даже по учителям... Я даже как-то вот говорил, что даже те учителя, на которых было страшно смотреть в тот момент, когда ты идешь в школу с несделанными какими-то домашними уроками, боишься, трясешься, они с радостью ждут встречи с ними. То есть как бы отношение немножко поменялось — соскучились дети. Соскучились, и очень хочется в школу. А мы-то как, родители, соскучились! Очень хотим, чтобы дети пошли в школу! (Смеется.) Так что, ну, потихонечку все идет, да. Я думаю, что справимся.

А. Леонтьева

— Такой получился удивительный бонус от того, что мы такие запертые, да? Мы все хотим вырваться, хотим пойти в школу, в церковь, обнять друг друга... (Смеется.)

В. Хавшабо

— Да, да, точно. То, чему не придавали как бы значения, было все обыденно, а тут понимаешь, как это дорого. И, конечно, по этому можно еще и скучать очень сильно.

А. Леонтьева

— Ну да, вот такой философский момент. Может быть, как-то на него немножко отвлечемся? Очень тоже у меня много вопросов по семье Вашей. Ну вот скажите, что Вы думаете, какие у Вас там такие философские есть размышления — почему нас так разъединили? Вот что, какой урок, что ли... Не знаю, как-то вот без пафоса бы об этом сказать... Какие вот у Вас соображения, если они есть, ну если вообще успеваете что-то при таком количестве детей пофилософствовать? Есть ли у Вас какие-то мысли — что мы вынесем из этого карантина?

В. Хавшабо

— Ой, я, наверное, Вас разочарую, потому что я как бы особо-то не испытал вот это чувство... Ну, дети со мною. Я скажу больше — у меня стало как бы больше тех детей, с которыми мы встречались по выходным и на каникулах. Они были сейчас со мной, в основном, чаще выходят на связь. Я хочу сказать, что я особо-то и не почувствовал вот этого разъединения. Ну да, есть проблемы встречи с гостями, с друзьями. Но мы как-то осилили вот эту систему онлайновскую, но для меня (я всегда об этом говорил, ну, на самом деле, это как бы мой такой стержень) главное всегда — семья. А все это главное — оно со мной. Поэтому я особо-то не почувствовал какой-то там проблемы. Мне отчасти даже приятнее, что ли. Больше времени я могу... Конечно, иногда надоедает, хочется всех разогнать. Хорошо, дом большой, там можно гаркнуть — и все разбежались по этажам, по комнатам.

А. Леонтьева

— (Смеется.)

В. Хавшабо

— Но... То есть я как бы не готов ответить на этот вопрос, потому что я не почувствовал какой-то такой вот... какого-то испытания, что ли. Наверное, так.

А. Леонтьева

— Очень Вы хорошо ответили, мне очень понравилось: «раз для меня главное — это семья, и это главное — со мной». (Смеется.)

В. Хавшабо

— Ну да.

А. Леонтьева

— Я, пожалуй, где-нибудь запишу... Как любили с Костей Мацаном, когда вели вместе передачу, — записывали умные мысли. Потому что от передачи всегда получаешь какую-то сплошную пользу. Поэтому эту пользу хочется вынести. Вы знаете, я должна сказать, что вот у меня нет такого бонуса. Наоборот, я сейчас очень разъединена с детьми — они остались в Москве. И такой... Очень организованно, очень радостно — почему-то такое слово есть — очень радостно самоизолируются. Хотя они, конечно, зеленые уже все, но они, тем не менее, продолжают держаться за эту такую гордую городскую изоляцию, потому что, видимо, они чувствуют объединение со всем миром, когда они находятся, так сказать, в этих больших домах, зная, что вокруг так же люди сидят. Такое что-то героическое они в этом чувствуют.

В. Хавшабо

— Вы знаете, у меня почему-то получилось наоборот. У меня дети — как бы само собой разумеющееся — решили, что надо ехать к папе с мамой, надо быть рядом. Ну, мне это очень приятно. Если честно — да, немножко как бы сложновато, сложнее немножко. Но все вот эти проблемы — они разрешились сами собой. И, наоборот, сейчас опять, снова хорошо и спокойно. Самое главное — это спокойно. Что ты знаешь, что дети здесь, и, если что, ты всегда рядом, и они с тобой рядом. Вот если мы с Вами хотели говорить о философии — вот именно этот момент, что они все вот здесь, на расстоянии вытянутой руки. И это очень успокаивает и вселяет надежду и силы.

А. Леонтьева

— Сегодня с нами на связи Владимир Хавшабо. С Вами Анна Леонтьева, мы говорим, как всегда, о семье. Напомню, что у Владимира восемь приемных детей — сейчас я всю математику попробую воспроизвести, — двое своих, четверо внуков...

В. Хавшабо

— Шестеро, шестеро внуков!

А. Леонтьева

— Шестеро внуков... Так, хорошо! (Смеется.) Владимир с семьей самоизолируется в доме, в Москве. Как сейчас принято спрашивать, «как Вы самоизолируетесь?» (вместо «как Вы поживаете?»). Володь, вот хотела с Вами поговорить о такой вот проблеме. Попыталась поговорить о философском, но давайте снизим, так сказать, пафос и поговорим о совершенно бытовых вещах. Ваши особенные дети, наверное, нуждаются в какой-то медицинской помощи. Вот хотелось Вас расспросить об этом, потому что я так понимаю, что людям, которые вообще нуждаются в помощи в Москве, сейчас не очень просто. Вот расскажите, как у Вас с этим обстоит, как Вы решаете эти проблемы, как они возникают... Или не решаете?

В. Хавшабо

— Ну, у нас — мы столкнулись с такой проблемой. Дело в том, что 19 апреля мы должны были вылететь со старшим сыном Олегом в Индию, где нас оперировали с артериально-венозной дисплазией носа. Мы должны были лететь на очередную операцию, уже окончательную, но вот в связи с коронавирусом и с тем, что Индия закрыла свои границы, мы вынуждены были отказаться от этой идеи и перенести ее на другой срок. И в связи с этим, естественно, нам хотелось получить какую-то консультацию, информацию, помощью здесь, в России, дома. Мы обратились в поликлинику по месту жительства Олега — ну, и столкнулись немножко со странной позицией, когда доктор, глядя нам в глаза, говорит... Нам нужно было сделать КТ, чтобы отправить нашим врачам, чтобы они могли посмотреть и сказать, все ли у нас нормально. Потому что были кое-какие проблемы, и нам хотелось бы понять, чего нам ждать, чего бояться, так сказать, и так далее, как действовать. Вот. И мы столкнулись с тем, что это сделать очень сложно, потому что доктор, глядя на нас, четко объяснил, что сейчас не до нас. Хотя мы это понимаем, да, безусловно. Но здесь была такая ситуация, когда речь идет о здоровье ребенка... Ну, ребенка — взрослого ребенка, но все равно, молодого человека. И было очень так обидно и неприятно отчасти. Решили очень просто — просто напомнили доктору, что это не совсем правильно, и мы как-то нашли выход. Выписали направление в больницу, где есть сосудистые хирурги. Вот. Но нас просили позвонить туда, узнать, а есть ли они там вообще. (Смеется.) Пока вот их, к сожалению, нет сейчас. Но вот после праздников, сказали, возможно, они выйдут. Ну, вот так лечимся, выходим как-то из положения, пробуем.

А. Леонтьева

— Володя, напомните, пожалуйста, радиослушателям — Олег это парень...

В. Хавшабо

— Старший.

А. Леонтьева

— ...которому восстанавливали полностью нос, как вот это по-медицински говорят...

В. Хавшабо

— Да, у него дисплазия, артериально-венозная дисплазия лица. У него как бы вот вместо носа была такая блямба, скажем так, которая постоянно кровоточила. Было очень страшно, потому что кровотечение начиналось ни с того ни с сего, могло в любой момент, то есть его остановить было невозможно. Даже когда мы вызывали «скорую», мы сидели и ждали, чем закончится это кровотечение сегодня. Было, конечно, очень страшно. Было очень страшно, и мы пытались как-то это вылечить здесь, в России, выходили на каких-то наших светил в области сосудистой хирургии. Но даже они нам сказали, что «мы это сделать здесь вот так не сможем, и раз Вам Индия предлагает такие условия, то Вам надо ехать». Поэтому мы и оказались на операции в индийском госпитали в Фортисе. И помогли нам тогда очень хорошо. Это «МедИндия» Анны Вербиной, руководителя. И очень много фондов, главный из которых был — «Правмир», который помог нам собрать необходимую сумму, большую для нас сумму. И мы смогли прооперироваться достаточно удачно, очень с благодарностью вспоминаем всех, кто в то время помогал нам и помогает нам сейчас.

А. Леонтьева

— Потрясающая история! А как Олег сейчас себя чувствует?

В. Хавшабо

— Сейчас, слава Богу, все хорошо. Есть моменты, о которых, собственно, мы и знали. Мы знали, что это возможно, мы к ним были готовы. Они несущественные, но как раз по этим моментам нам и нужно было лететь в Индию, чтобы все это исправить. Ну, и заодно все проверить — все ли у нас там хорошо работает и действует.

А. Леонтьева

— Скажите, а вот остальные Ваши детки, Володь, они... Ну как, они нормально? То есть им не нужен какой-то присмотр медицинский? Что у Вас сейчас с этим? Как обстоят дела?

В. Хавшабо

— У меня сейчас последний мальчик — Вы говорите, все детки с ограниченными возможностями,  я хотел бы немножко уточнить. Десятый наш ребенок — у него нет проблем со здоровьем, ну, настолько, насколько можно об этом вот так вот заявить, что нет проблем. Плюс, одному ребенку мы сняли инвалидность. У него была инвалидность, но мы ее вылечили, мы вылечились, избавились от заболевания, и инвалидность сняли. И сейчас...

А. Леонтьева

— А можно поподробнее, Володь, об этом? Вот просто как Вы сняли инвалидность?

В. Хавшабо

— А я, по-моему, в прошлый раз это говорил, это было давно. Олег, наш мальчик, у него был папилломатоз гортани. То есть на гортани все время папилломы возникали, и нам приходилось каждый год идти на операцию, чтобы удалять эти папилломы. Мы от них избавились, мы вылечились и сейчас здоровы и снялись с учета с инвалидного. Теперь ребенок не инвалид, а здоровый. Я не знаю, что еще сказать по этому поводу... (Смеется.) Вылечились!

А. Леонтьева

— Ага, ага.

В. Хавшабо

— Вот. А второй ребенок — новый, десятый наш мальчик — у него не было инвалидностей и нет, слава Богу. Очень надеюсь, что никогда не будет. Он в плане такого здоровья, физического, психологического и психического здоровья — ребенок с немножко потрепанной судьбой. Но все это как бы восстанавливаемо. Все будет хорошо.

А. Леонтьева

— Это очень приятно слышать, такой оптимистичный взгляд. Потому что все говорят — «травмы, травмы, травмы, что делать с травмами?», а Вы говорите — «это все восстанавливаемо».

В. Хавшабо

— Ну, я как-то... Я понимаю, что психологи видят, наверное, что-то такое, но я уже и в прошлый раз Вам говорил — я больше полагаюсь на свою интуицию, чем... Хотя уважаю мнение психологов. Но мне кажется, семья — это лучшее лекарство, наверное. Всякое бывает — мы и ругаемся, и воюем, и веселимся, и дружим, и плачем, и смеемся — ну, все, все, как обычно. И, мне кажется, без всего этого вылечить нельзя. У психологов несколько такие советы, которые, ну, не всегда, мне кажется, подходят именно конкретно в моей ситуации. Я стараюсь больше доверять своей интуиции. И должен сказать, что, по крайней мере, не подводила так особо... Бывали, конечно, моменты, когда, наверное, я ожидал чего-то большего, надеялся больше, но получалось немножко по-другому. Ну, будем считать, что это нормально. Это нормально.

А. Леонтьева

— Мне очень тоже понравилась сейчас Ваша фраза — «семья — это лучшее лекарство». Я, знаете, перед встречей, перед записью с Вами посмотрела какие-то Ваши последние публикации на Фейсбуке, чтобы понять, что у Вас происходит. Но в основном Вы публикуете, кому нужна помощь. Но все равно я нашла такую замечательную видеозапись, как... Вот расскажите про ребенка, который играет на фортепиано сейчас, да? У него какие-то особенности строения кисти такие, что... Еще в прошлый раз мы говорили, что вот он мечтал играть на фортепиано. И он замечательно играет. Можете об этом поподробнее рассказать?

В. Хавшабо

— Да. Это Саня. Это Саня, это наша «звездочка». Саня, кстати... Я не знаю, мы говорили об этом — наверное, нет — в прошлой передаче... Он стал обладателем Гран-при конкурса «Овация» среди ребятишек с ограниченными возможностями, музыкантов. Мы участвовали в этом конкурсе в прошлом году, в 2019 году. Мы стояли на сцене. Помню, когда называли победителей — первое место, второе, кубки уходили со сцены, и когда осталось каких-то два больших кубка, практически, ушел... последнее место — третье, не первое, мы так немножко расстроились. Мы надеялись, что ну хотя бы третье место-то мы завоюем. И вдруг потом председатель жюри лично вышел на сцену и сказал, что есть еще один приз — это Гран-при конкурса, и назвал наше имя, мы, конечно, были просто вот... Я помню, что я стоял внизу, ниже сцены, а Саня стоял на сцене, и мне кажется, что я прыгал выше — выше сцены, выше Санька, от радости. Это было очень приятно и здорово. Саня — очень такой целеустремленный парень. Он, конечно, молодец. Он не только музыкант. Он еще классный... Если чего-то готовим мы, то Саня — лучший повар. Если мы чего-то там творим, вот сейчас собираем кораблик, допустим, большой, огромный... Самые такие мелкие, самые такие ответственные работы — это у нас Саня. Несмотря на его пальчики такие, они настолько... выработана вот эта моторика, мы так много этим занимались, что самые мелкие детали только Саня может вкрутить в этот кораблик и сделать, чтобы это было красиво. Саня... Я как бы занимаюсь волонтерством, и Саня тоже этим заинтересовался. И, в общем-то, как бы все ребята в этом участвуют. Но Саня последователен — постоянно ходил со мной. Он, во-первых, требовал, чтобы я взял его обязательно на выходы свои добровольческие. И однажды я сдался, взял его с собой, и Саня — единственный, который остался со мной на постоянно. То есть он ходил... Ну, только коронавирус, конечно... Сейчас я тоже продолжаю с группой ребят заниматься, но Саня, естественно, по причине такой ситуации... Уговорил, убедил его, что сейчас ему этим заниматься не нужно, что мы справимся с ребятами сами. И школа об этом знала, где учится Саша. Она выдвинула его на участие в конкурсе «Доброволец» 2020 года. И Саня и там получил специальный приз жюри. То есть там были первые места среди общеобразовательных учреждений Москвы. Саня получил в своей номинации отдельный приз и упоминание вот от жюри. То есть если Саня чего-то делает, то он это делает. (Смеется.) То он это делает. И по-настоящему. Если не хочет делать, то без толку это делать. Не хочет — ладно, не надо. Но если он за что-то взялся, то он будет делать это так, что... чтобы было очень здорово и хорошо. Вот...

А. Леонтьева

— Потрясающе! С какой любовью об этом...

В. Хавшабо

— Я о Сане говорю очень много и долго, да, потому что я очень горжусь им. Я очень горжусь им.

А. Леонтьева

— Сегодня с нами на связи Владимир Хавшабо, отец десятерых детей, восемь из которых — приемные (но, наверное, уже так Владимир это не называет), дедушка шестерых внуков. Мы прервемся и будем с Вами ровно через минутку.

Сегодня мы говорим о семье с Владимиром Хавшабо. Напомню, что у Володи десять детей: двое старших — биологические, остальные — приемные, но уже родные дети, о которых мы сегодня рассказываем; шестеро внуков. Все они... почти все они самоизолировались в доме в Москве. И, Володь, вот Вы сказали, упомянули про Вашу волонтерскую деятельность, и это тоже часть моих вопросов, потому что я долго не могла с Вами связаться, потому что Вы все время заняты какой-то вот этой вот еще и волонтерской деятельностью. У меня это в голове вообще никак не укладывается, не умещается, поэтому я спрашиваю Вас: скажите, чем Вы занимаетесь и как Вы вообще умудряетесь это делать?

В. Хавшабо

— Я особенно-то не очень люблю  распространяться, но... Просто я выезжал в качестве волонтера-координатора фонда «Предание» помогать в зоны бедствия — как, помните, у нас Приморье, Забайкалье, Иркутская область. Наводнения, и фонд «Предание» оказывал помощь пострадавшим — многодетным семьям, семьям с детьми-инвалидами, просто людям семейным с инвалидами. Оказывали им помощь в такой тяжелой ситуации. И я направлялся в эти районы, выявлял как раз вот эти семьи, организовывал закупку помощи и доставку ее, вручение этим пострадавшим. И после этого — как бы, вроде бы, все это давно уже позади, но люди из регионов продолжают (как бы я оставил свои координаты) обращаться в каких-то там тяжелых ситуациях и так далее. Кому нужна медицинская помощь, еще что-то... И я пытаюсь это все передавать в фонды, которые этим занимаются, ну, как бы стараюсь их соединить, что ли, чтобы помочь этим людям. Но сейчас больше всего я занимаюсь... я волонтерю в фонде доктора Лизы — мы кормим бездомных людей на вокзале. Потому что сейчас как бы этим заниматься стало сложнее, и мы остались чуть ли не единственными, кто этим занимается, хотя есть тоже еще организации, которые это делают. И вот Санька, кстати, со мной тоже ездил, тоже кормил бездомных. Ну, собственно, вот этим мы и занимаемся.

А. Леонтьева

— Вы знаете, следующий вопрос, Володя, он напрашивается сам собой. То есть не могу его не задать, хотя, может быть, он совершенно некорректный. Но буду такой enfant terrible... Вы говорите о том, что Вы ездите волонтерить к бездомным, берете с собой ребенка. У Вас огромная семья, сейчас все на таком, в общем, накале напряжения от вируса. И Вы не боитесь?

В. Хавшабо

— Аня, ну, я, во-первых, помните, сказал, что Саня сейчас в этом не участвует — он участвовал в то время, когда еще карантина не было. Я просто рассказал, что он со стажем такой волонтер. Он занимался со мной этим тогда, когда еще не было карантина. Мы даже не знали с Вами, что это такое. А я сейчас, естественно, продолжаю этим заниматься, но фонд и его помощники обеспечили нас всем необходимым. Мы настолько защищены — мы ходим в этих космических скафандрах, когда выходим это все делать. В этом плане фонд заботится о своих волонтерах, и мы как бы в этом плане полностью защищены... Ну, надеюсь, да? Нельзя сказать на сто процентов — мы все с Вами ходим под Богом и в любой момент, даже сидя дома, можем... Может что-то случиться. Поэтому нельзя сказать на сто процентов, но все, что зависит от фонда, он как бы сделал для того, чтобы защитить нас и всех, кто участвует в этой деятельности.

А. Леонтьева

— Угу. Володь, а тогда ответьте вот на такой вопрос. Мы сейчас получили какое-то количество свободного времени, хотя его, как правило, дико не хватает, все об этом пишут и говорят. Почему-то, действительно, оно как-то... не хватает его. Но, тем не менее, у многих какие-то мысли о том, что бы я мог полезного сделать для Вселенной, для людей, когда есть какие-то ресурсы свои. Вот что бы Вы посоветовали вот сейчас людям? Вот что можно сделать, чем помочь другим людям? Вот Вы, например, помогаете бездомным. Может быть, какая-то онлайн есть помощь, может быть, еще какие-то варианты? Расскажите об этом.

В. Хавшабо

— Сидите дома. (Смеется.) Сидите, пожалуйста, дома. Ну, я как бы занимаюсь этим, потому что я раньше этим занимался. Ну, сейчас существует Союз добровольцев. Есть добровольцы, которые помогают — возят продукты стареньким людям, которые сидят дома. Это можно сделать. Есть даже сайт такой добровольцев, где люди зарегистрируются — и помогают. То есть в этом нет проблемы, это можно сделать, можно найти в Интернете. Ну, Вы знаете, я не могу никому ничего рекомендовать в этой ситуации. Каждый делает то, что он считает нужным. Но вообще я бы тоже, может быть, сидел бы дома — я бы не ходил и не делал бы это. Но просто такой момент, что я как бы занимался этим еще до того, и кто-то должен это делать. Так получается, что... Ну, вот так, наверное. Я не могу ответить на Ваш вопрос. Лучше — все призывают — сидеть дома. Давайте будем сидеть и не будем прибавлять...

А. Леонтьева

— Сидите дома, дорогие.

В. Хавшабо

— Давайте подумаем, да, о наших врачах, которые рискуют своей жизнью, своим здоровьем, чтобы вытаскивать нас из всего этого. Поэтому давайте не будем прибавлять им работы. Давайте, по возможности, будем сидеть дома. Если такая возможность есть, давайте ею воспользуемся.

А. Леонтьева

— Володь, если мы говорим о сидении дома, ну, мы так вот пытаемся как-то друг с другом все равно общаться. Я, например, очень стараюсь хотя бы двум людям в течение дня позвонить, которые пожилые, которые совсем там плотно сидят, и с ними поговорить. Ну, просто чтобы они поговорили с кем-то, да? Вот хотелось представить себе день Вашей большой семьи в Вашем самоизолированном домике. Я часто этот вопрос сейчас на передаче задаю. Вот можете примерно описать, как выглядит день с утра до вечера Вашей, в общем-то, огромной семьи?

В. Хавшабо

— Все очень просто, все как обычно. Проснулись. Я просыпаюсь первым. Иногда, когда на смену... У меня зять — медик, он ездит на работу в детскую больницу. И иногда, когда у него смена, он встает первым, но чаще встаю я. Выхожу на улицу, начинаю... Мы за это время, пока вот мы на карантине, мы наконец-то построили фонтан во дворе с ребятами, посадили какие-то деревья, что-то там перенесли, что-то сделали. Ну вот как-то могу сказать, что вот этот карантин запомнится для меня не только всеми вот этими мучениями и радостями, но и новым таким приятным... приятной площадочкой перед домом. Раньше у нас как-то было так вот, по-деревенски, а сейчас более цивильно и красиво. Кроме того, мы наконец-то собрали, допустим... Ну, мы это делаем вечером, потому что утром я бужу ребят, они завтракают, разбегаются по занятиям, потом у них перемены, они, каждый, занимаются своими делами, связываются с друзьями, общаются и так далее. А вечером — после обеда, вернее — мы собираемся на третьем этаже в нашей мастерской и собираем наш корабль. Или делаем что-то еще, какие-то поделки. Потом бросаем этот корабль, беремся за что-то другое. То есть постоянно в каком-то движении. Ни к чему одному как-то особо не прикипаем, чтобы... как сказать... чтобы не потерять интереса. Готовим — тоже любим. Собираемся, чего-нибудь там наляпаем... Обычно у нас мама готовит, но когда очень хочется чего-то такого хорошего, мама говорит: «Так, хотите — давайте, вперед!». И мы садимся и начинаем чего-нибудь придумывать. Мама это не очень любит у нас, потому что после этого надо убирать же... Вы же понимаете, как мы можем готовить, когда куча народу на кухне...

А. Леонтьева

— (Смеется.)

В. Хавшабо

— Что потом надо... Сколько всего выгребать после нас. Но иногда мы достукиваемся до нее. Последний раз мы лепили манты и с удовольствием съели вместе. Ну, и вечером... У нас каждый вечер заканчивается тем, после того, как мы отдежурим, сдаем дежурство друг другу, мы садимся в зале играть. У нас огромное количество игр, большая игротека. Достаем эти игры все и начинаем «дубаситься». (Смеется.) Вот таким образом. Спать мы ложимся, только когда уроки, допустим, пораньше, да? У нас есть еще же традиция — я как-то говорил о ней, — что в восемь часов все средства связи... Вот поэтому Вы не могли до меня дозвониться, что мы их убираем. Мы их сдаем. У нас есть торжественная площадь для этих вещей, мы туда все выстраиваем, подключаемся, и все — и до утра они у нас хранятся там. Мы общаемся, играем, разговариваем, подводим итоги. Мы скажем друг другу претензии или, наоборот, говорим что-то такое хорошее. Строим планы на будущее, пьем чай, жуем конфетки, там, и все, что угодно — все, что напрятали, вытаскиваем. Такое вот времяпрепровождение. По выходным мы можем заиграться... Ну, вчера, допустим, разогнал уже всех в первом часу ночи. Потому что народу много, им хочется поболтать... Хотя, мне кажется, столько времени — можно было наболтаться. Нет, они все равно находят как бы темы для разговора. Ну, в общем, живем обычной жизнью. У нас все хорошо. (Смеется.)

А. Леонтьева

— Мне очень, Володь, стало тепло от этого рассказа — от того, как вот Вы рассказываете, что Вы в восемь часов все выключаете, начинаете играть в игры, разговаривать. Мне просто потеплело на душе.

Напомню нашим радиослушателям, что сегодня с нами на связи Владимир Хавшабо, отец десятерых детей, дедушка шести внуков, и мы говорим о семье. Володь, вот мы уже встречались в студии, но это было давно, и, Вы знаете, мне хочется такой момент напомнить себе и радиослушателям, но он очень важный. Мы говорили не просто о том, что Вы, там, усыновили восемь детей, семь из которых — особенные. Мы говорили о том, что Вы занимаетесь «сбычей их мечт», вот так, не побоюсь этих слов. И Вы рассказали в передаче, но ведь прошло много времени, многое изменилось. Можно ли Вас спросить, вот какие еще мечты сбылись за то время, пока мы с Вами не общались, у Ваших детей? А может быть, у Вас?

В. Хавшабо

— Ну, вообще-то, все мечты, о которых мы говорили, они как бы осуществлены. Учитывая...

А. Леонтьева

— А давайте еще раз о них поговорим.

В. Хавшабо

— Ну, Олег хотел поиграть... сыграть в шахматы — он шахматист — с чемпионом мира. Его мечта осуществилась, он играл с Карякиным. Карякин делал такую игру — как там называется, когда много игроков? Честно говоря, забыл. А, единовременная игра как бы, да? Чемпион играл с несколькими ребятами. Вот один из фондов Москвы на телевидении вместе с телеканалом «Матч» проводил такую игру, и мы узнали об этом, позвонили, и нас пригласили. И в этом плане — вот там было восемь детишек, и Олежка был самый счастливый от того, что он последний, кто проиграл Карякину. Это был праздник. И это даже отметил чемпион тоже, сказал, что молодец, умничка. Умничка... Илюша мечтал просто поехать и попробовать посоревноваться с паралимпийцами нашими, нашей сборной Ирины Громовой (сборная легкоатлетов и лыжников). Но вот эта мечта превратилась в нечто большее, потому что Илюша сегодня — чемпион Москвы среди юниоров по гонкам на спортивных колясках и бронзовый призер России среди юниоров.

А. Леонтьева

— Ничего себе!

В. Хавшабо

— Вот. Так что... Сейчас готовится к новым соревнованиям. Учится в техникуме и готовится к новым соревнованиям. Саня мечтал о концерте — чтобы ему хлопали, сыграть с оркестром. Ну, вот эта мечта — она как бы немножко трансформировалась у нас, но Саня играл и на сцене, ему хлопали, ему вручали призы. То есть Саня и сейчас востребован, это важно очень для него. Поэтому его мечта продолжает сбываться каждый день и каждое выступление, скажем так. Вот... Старший Олежка хотел тогда еще, перед операцией, еще до операции, у него было желание такое — попробовать быть капитаном яхты. Ну, как бы вот так вот возникло между прочим. Об этом желании тоже узнали мои друзья, и мы не просто покатались на яхте в качестве капитана — для нас устроили регату, где наша яхта пришла второй. Ну, естественно, не только мы в составе этой команды были, но и профессиональные ребята. Но тоже, так сказать, пришлось попотеть, чтобы прийти вторыми и вообще чтобы поуправлять этой штуковиной. Ну вот, собственно, вот такие были мечты. У меня пока еще слабо получается с мечтой... Ну, я уже бросил эту идею, у нас разные другие идеи с новым молодым человеком... Ну, я думаю, что когда-нибудь у него тоже появится такого плана мечта... (Смеется.) Надеюсь, что это все-таки произойдет.

А. Леонтьева

— «Новым молодым человеком» Вы называете нового члена Вашей семьи, да?

В. Хавшабо

— Да, да! Дима, наш десятый ребенок.

А. Леонтьева

— Как зовут, сколько лет?

В. Хавшабо

— Дима. Семнадцать. Он сейчас учится в 9-м классе, мы готовимся к экзаменам и будем поступать в колледж. Дима также — он такой у нас любитель компьютеров, и нам с ним удалось поступить — с помощью тоже наших друзей, клуба «Арифметика добра» — на курсы Cisco. Да, Академия — Cisco, по-моему, называется. Они готовят как раз таких системных администраторов, ну, вообще специалистов в области компьютеризации. Вот он с удовольствием там занимается, делает тоже какие-то успехи — ну, свои, какие-то победы, и очень доволен. У него был день рождения, и я вот решил, что давайте мы ему подарим компьютер, но не совсем компьютер, а подарим ему детали от компьютера разные. Пусть он выберет, какие ему нужны, и пусть он соберет. Ну, и посмотрим, чему его там научили. Вы знаете, он собрал, и у нас теперь... вот у него есть компьютер, собранный собственными руками.

А. Леонтьева

— Потрясающая идея! Володь, потрясающая идея! В голову бы никогда не пришло — собрать компьютер! То есть, ну, подарить детали... Здорово!

В. Хавшабо

— Да, вот и сделали... Дима у нас уже как бы адаптировался более-менее. Ну, естественно, мы с ним воюем еще периодически, еще как бы видно, что не то, чтобы он не освоился — нет, Дима продолжает отстаивать как бы свои позиции, но... Короче, все будет хорошо. (Смеется.) Не в том плане, что какие-то жалобы, нет. Но все-таки Дима еще немножечко отличается, скажем так... Но это здорово — каждый должен отличаться, почему все должны быть одинаковые?

А. Леонтьева

— Да, я помню, в передаче, где мы встречались лично и с Костей, Вы сказали тоже такую очень здоровскую вещь — что дети, которые особенные, Вы говорите им о том, что все люди, в принципе, особенные. Не они отдельно какие-то особенные — мы все особенные. Кто-то рыжий, кто-то вот...

В. Хавшабо

— Да-да-да! Кто-то лысый, я говорил еще, намекая на свою лысину! (Смеется.) Так что... И они это понимают. Они это понимают. Я очень... Они действительно это... Ну, то есть никто не воспринимает себя... Вот если можно говорить о какой-то победе нашей общей, вот я считаю, что вот именно в этом победа — что мы не чувствуем себя инвалидами. Правда. У нас есть инвалидные бумажки вот эти вот, мы иногда ими пользуемся, да, когда в этом есть такая необходимость. Но внутри — и физически, и морально — мы не чувствуем себя инвалидами. Мы живем полноценной жизнью, мы стараемся как бы брать идею по максимуму, все, что можно. Мы, кстати... Еще у нас включилось одно событие между нашими этими самыми... Мы совершили такое дальнее путешествие на Кубу с ребятами.

А. Леонтьева

— О!

В. Хавшабо

— В декабре месяце, да. Мы наконец-то сделали вот такой далекий... Мы часто летаем, ездим и по странам, и по российским регионам, но вот такое дальнее путешествие мы совершили первый раз. И в этом году мы планировали, конечно — ну вот немножко пришлось подкорректировать наши планы, но то путешествие мы совершили на Остров Свободы. Я помню, конечно... Мы там были 12 дней, а потом еще задержали самолет, еще три... Но я очень хотел домой, честно говоря. Я всегда на третий день уже хочу домой. (Смеется.) Но дети все говорят: «А-ай! Ну тебя! Опять начинается!» И когда нам сегодня улетать, на двенадцатый день я такой был счастливый, а они такие грустные... И вдруг нам говорят, что наш самолет задержит туристическая компания до вечера, что у нас появился еще один день. Для меня это была мука, но они были такие счастливые и радостные! По-моему, за этот день они сделали куда больше, чем за те двенадцать.

А. Леонтьева

— (Смеется.) Подарочный день.

В. Хавшабо

— И мы считаем, как бы вот именно вот такой отдых. Нас не очень устраивает, когда можно просто лечь, так сказать, и смотреть на солнышко. Нет, мы стараемся чего-то там куда-то лазить, попадать в какие-то истории и так далее. Живем полноценной жизнью. И это очень важно. Ну, для нас, для ребят. Вообще для нас это очень важно. Вот это ощущение того, что мы нормальные люди, такие же люди, как все.

А. Леонтьева

— Ну мне очень...

В. Хавшабо

— Я, наверное, повторяюсь, потому что я об этом говорил уже и в прошлый раз, но это действительно одна из самых важных таких задач, важных целей.

А. Леонтьева

— Володь, я хочу сказать, что мне очень близка эта позиция. У меня трое детей. Старший сын шесть лет назад потерял правую руку с плечом в страшной автомобильной катастрофе. Но он живет... То есть никак к таким людям не приложимо слово «инвалидность». Он красивый, он живет, работает, веселый он, путешествует. Ну, то есть вот это вот понятие — оно, конечно, действительно очень условное. Я хочу...

В. Хавшабо

— Все зависит от человека.

А. Леонтьева

— Угу. Да, зависит от человека. Но, наверное, еще и от поддержки семьи, так?

В. Хавшабо

— Да, да. Семья — это самое, самое важное. А потом уже — от человека. Ну да, это как семечка — вот мы сажаем с Вами... Если она просто лежит — ну, ничего с ней не будет, она будет лежать сухой. А может быть, когда-нибудь вообще ее выкинут. А если мы ее вот в эту среду... Это я почему так об этом говорю, про семечку вспомнил? Потому что как раз этим занимаюсь сейчас — сажаю и так далее. И оно дает всходы, и ты смотришь, любуешься и думаешь — здорово, красиво! Так что...

А. Леонтьева

— Здорово! Знаешь, не могу не задать... Знаете... Ой, я уже пытаюсь на «ты» перейти... Вот до того как-то я увлеклась Вашим рассказом... (Смеется.) Володь, не могу не задать вопрос, который мы часто задаем на передаче, но он такой, может быть, обычный, но все равно не могу его не задать. Вот эта движуха — ну, такое слово «движуха», которая в Вашей жизни присутствует, которую Вы сами создаете, из которой Вы не выходите, у Вас... Мы говорили, по-моему, в прошлый раз про, знаете. мечты — как в старости у меня будет такое бунгало на берегу моря...

В. Хавшабо

— (Смеется.) Да-да-да, Вы помните? Спасибо!

А. Леонтьева

— «Я буду с бокалом розового вина смотреть на розовый город». (Смеется.) Ну вот, судя по всему, пока это все очень сильно, как минимум, отодвинуто. А где Вы, Володь, вот Вы лично, как отец всего этого большого семейства, находите свою тишину и свой вот этот аккумулятор, чтобы подзарядить его? Свое, вернее, зарядное устройство, чтобы подзарядить им «батарейки» для дальнейшей движухи? (Смеется.)

В. Хавшабо

— Вы знаете, Ань, мне иногда... вот я думаю: как хочется побыть одному! Были такие мысли, не скрою. И у меня даже — я не знаю, рассказывал я Вам эту историю или нет — был такой момент, когда я провожаю куда-то там жену с двумя детьми — в Крым, по-моему, кого-то там — в лагерь и так далее, и вот отвожу последнего своего студента старшего на вокзал, он едет к своим родственникам кровным на неделю. Я думаю: «Господи, все! Вот сейчас я буду один, как же это здорово!» Я еду домой — счастливый, я думаю, как это сейчас все будет: я зайду в дом, там — тишина. Хочу — туда, хочу — это, хочу — готовлю, хочу — не готовлю, хочу — сплю. Ну, в общем, все безразлично, все только о себе... Я захожу в этот дом, свой, родной, который я очень люблю, и я понимаю, что как-то дискомфортно — что никто не бежит, никто не кричит, никому ничего не надо. И вообще — я никому не нужен. Вообще, я сам по себе... И для меня это стало настолько тяжело и трудно... Меня выручили дети, которые живут отдельно, старшие. Они мне позвонили, говорят: «Пап, как ты?» Я говорю: «Мне фигово, ребята. Чего-то прямо... Ну, не пойму я... Как-то мне...» И вот они приехали к вечеру, и я понял, что — нет, одиночество — это только мечта, и она такая обманчивая, мечта. Ну, чтобы было о чем мечтать, да? (Смеется.) Ну, не хочется, не хочется этого. Мне все вот эти вот силы, как Вы говорите, если можно так сказать, я вот черпаю именно в семье. Ну вот такой... Я это не для громкого слова, это не для того, чтобы, там, потом — какой я умница и хороший. Но  вот, действительно, для меня вот это вот... Вот они все — плохие и хорошие, противные или, наоборот, там, вредные, или, наоборот, такие сладкие, классные — ну вот они мои. И вот это как раз то самое зарядное устройство. Правда. Правда, Аня. (Смеется.) Я не знаю вот... И кажется, что это так звучит немножко, может быть, неправильно, но так вот, именно так.

А. Леонтьева

— А что делать! (Смеется.)

В. Хавшабо

— Одному не хочется. Ужас просто! Просто ужас! (Смеется.) Просто... Я думаю о том, что вот сейчас они все переженятся, перевырастут и уедут, и вот на этом как бы мне придется думать о том, как жить дальше. Но пока опыт показывает, что они все равно возвращаются. Все равно они приезжают, даже когда они стали взрослыми, большими. И меня это как бы успокаивает, это меня радует.

А. Леонтьева

— Я заслушиваюсь, поэтому даже забываю, какой нужно вопрос задать. Но все-таки спрошу: вот что-то особенное появилось, когда Вы такие запертые дома стали? Какие-то особенности, какие-то, может быть, новые навыки, какие-то традиции? Или, наоборот, что-то ушло из жизни? Вот что Вы приобрели или потеряли во время нашей вот карантинной такой запертости?

В. Хавшабо

— Аня, я Вам уже говорил по поводу того, что вот мы стараемся брать от жизни все, что лучшее... Что она дает, что у нас получается. Как бы, ну, не отставать, жить сегодняшним днем, тем, что есть. И поэтому — да нет, ничего нового. Мы как жили, и живем. И из каждой ситуации получаем то, чего мы хотим, что нам нужно. Настроились... Вообще, я хотел бы по поводу карантина... Сейчас мысль такая пришла, что вот лично для нас это был такой вот какой-то концентрат жизненный такой, вот сгусток жизни, который воплотил в себя все. Вот за этот период мы потеряли очень родного человека, проводили его в последний путь. В это же время один из наших детей образовал свою семью, родилась еще одна ячейка продолжения нашего большого дома.

А. Леонтьева

— Ваш сын женился, правильно?

В. Хавшабо

— Старший, да, старший сын женился. Свадьбы как таковой не было, но было опять, как в нашей традиции... Мы собрались дома и все вместе опять... Конечно, они мечтали о свадьбе, чтобы было много людей, гостей. Но пришлось планы немножко скорректировать, и мы опять в кругу семьи отпраздновали это событие вместе. И сейчас продлится еще немножко карантин, и я чувствую, что это будет именно в карантин, и в нашей семье родится еще один, седьмой внук. То есть вот все, что можно было получить от жизни, то, что люди получают годами, у нас это все уложилось вот в этот промежуток. Так что, как сказать, что у нас там не было и что было... У нас было все. У нас все было так, как всегда, как в жизни. Жизнь у нас не остановилась, не поменялась. Она продолжала течь в правильном направлении. Мы так же ругались, мы мирились... Короче, все как должно быть. Все как должно быть. Ничего не изменилось.

А. Леонтьева

— Прекрасно! Володь, я хочу поблагодарить Вас за очень теплую и очень, я не побоюсь этого пафосного слова, духоподъемную беседу. С нами сегодня был Владимир Хавшабо, отец десятерых детей и, можно я так скажу — скоро уже семерых внуков. (Смеется.) Мне очень важны было в этой беседе два момента, которые я даже написала на бумажке. Володь, Вы сказали про вопрос самоизоляции — «для меня главное — это семья, и это главное — со мной». И также еще одна фраза, которую я записала, — «семья — это лучшее лекарство». Спасибо Вам огромное за эту беседу! С Вами была Анна Леонтьева. Христос Воскресе!

В. Хавшабо

— Воистину Воскресе! Спасибо, Аня!

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Моё Поволжье
Моё Поволжье
Города и села, улицы и проспекты, жилые дома и храмы. «Мое Поволжье» - это увлекательный рассказ о тех местах, которые определяют облик Поволжья – прекрасной земли, получившей свое название по имени великой русской реки Волги.
Частное мнение
Частное мнение
Разные люди, интересные точки зрения, соглашаться необязательно. Это — частное мнение — мысли наших авторов о жизни и обо всем, что нас окружает.
Фрески
Фрески
Фрески – это очень короткие прозаические произведения, написанные интересно, порою забавно, простым и лёгким слогом, с юмором. Фрески раскрывают яркие моменты жизни, глубокие чувства, переживания человека, его действия, его восприятие окружающего мира. Порою даже через, казалось бы, чисто бытовые зарисовки просвечивает бытие, вечность.
Места и люди
Места и люди

В мире немало мест, которые хотелось бы посетить, и множество людей, с которыми хотелось бы пообщаться. С этими людьми и общаются наши корреспонденты в программе «Места и люди». Отдаленный монастырь или школа в соседнем дворе – мы открываем двери, а наши собеседники делятся с нами опытом своей жизни.

Также рекомендуем