Поделиться
В двенадцатом веке Вышгород представлял собой неприступную крепость, надёжно защищавшую Киев с севера. Владеть этим форпостом было ответственно и почётно. В 1156 году князь Юрий Долгорукий, взойдя на Киевский престол, отдал Вышгород в удел своему сыну Андрею. Юрий рассчитывал, что наследник станет его союзником в распрях с другими князьями, также претендовавшими на власть в Киеве. Но Андрей рассудил иначе. Молодой князь отказался от междоусобного противостояния и вернулся в места, где прошло его детство, — на север Руси. Там, в Суздале, он решил создать новое великое княжество.
Покидая Вышгород, Андрей взял с собой древнюю икону Божией Матери. Это был образ, написанный апостолом Лукой ещё при земной жизни Богородицы. Святыню доставили в Вышгород в начале двенадцатого века. Она хранилась в церкви, которая служила усыпальницей святых мучеников, князей Бориса и Глеба.
Вышгородская икона считалась чудотворной. По молитвам перед ней совершались многочисленные исцеления. Кроме того, святыня несколько раз необъяснимым образом покидала своё место в иконостасе. Князь Андрей посчитал, что чудесными перемещениями Божия Матерь явила свою волю — Она пожелала, чтобы Её древний образ отправился на север Руси.
Во время похода князя Андрея из Вышгорода на север произошло ещё одно чудесное происшествие. Как только обоз миновал Владимир, кони, запряжённые в княжескую повозку, вдруг встали. Это случилось в двенадцати верстах от города, там, где река Нерль впадает в Клязьму. Никакими средствами животных не могли сдвинуть с места и решили дать им возможность отдохнуть. Рядом с обозом раскинули шатёр для князя. Он задремал и увидел во сне Божию Матерь. Богородица повелела построить на этом самом месте храм в честь Её Рождества. Андрей вскоре исполнил указание Пречистой Девы. Позднее вокруг церкви образовался город. Он стал главной резиденцией боголюбивого князя и получил название Боголюбово.
После чудесного случая в дороге Андрей Боголюбский решил сделать столицей северного княжества не Суздаль, а Владимир. Для чудотворной Вышгородской иконы в городе построили великолепный Успенский собор. Образ стали называть Владимирским. Под покровом Божией Матери северное княжество достигло небывалого могущества и стало ядром Российского государства.
Все выпуски программы Небесная Заступница
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
