«Пасха. Светлая седмица». Прот. Максим Первозванский

В нашей студии был клирик московского храма Сорока Севастийских мучеников, главный редактор молодежного портала Naslednick.online протоиерей Максим Первозванский.

Разговор шел о смыслах богослужения в ближайшее воскресенье, в которое празднуется Светлое Христово Воскресение, и о важных церковных датах Светлой Седмицы. Мы говорили о праздновании Собора преподобных отцов на горе Синай подвизавшихся, о праздниках в честь икон Божией Матери «Иверская» и «Живоносный Источник», а также о памяти святых великомученика Георгия Победоносца и апостола и евангелиста Марка.

---

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. С вами Марина Борисова. В эфире программа «Седмица», в которой мы каждую субботу говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. И сегодня у нас в гостях клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе, протоиерей Максим Первозванский.

Протоиерей Максим

— Здравствуйте.

М. Борисова

— И с его помощью мы постараемся разобраться, что ждет нас в церкви уже через несколько часов, в Светлое Христово Воскресение и на предстоящей Светлой седмице. Вот как, выражаясь языком святоотеческой литературы, мы прошли поприще и Великого поста, и Страстной седмицы, все хлопоты, я надеюсь, у всех уже завершились — куличи уже освящены, яйца покрашены, шея помыта — и стоим мы сейчас около дверей собственной квартиры, чтобы пуститься в последний вот этот путь, путь к долгожданному событию Воскресения Христова. Я думаю, что напоминать о самом событии не имеет смысла, наши радиослушатели, я полагаю, прекрасно знают, что свершилось в эту пасхальную ночь. Но я хотела бы, раз уж мы говорим о смыслах, подумать, почему вот мы сейчас придем в храм и у нас первое, что будет происходить, это полунощница, которая завершает Постную Триодь, и Плащаница будет унесена из храма в алтарь. Вот начинается все очень так скорбно, потому что последний раз звучит канон Великой субботы и, собственно, Плащаница уносится под пение «Не рыдай Мене Мати». Мы ждем уже, мы вот-вот, чувствуем на губах своих праздник, а нам предлагают опять через скорбь в него войти.

Протоиерей Максим

— Ну вот знаете, я никогда не воспринимал богослужение Великой субботы как скорбь. Вот никогда. И тем более Пасхальную полунощницу. Практически во всех песнопениях, во всех тропарях, во всех стихирах Великой субботы, собственно, в тех богослужебных последованиях, которые начинаются с утрени Великой субботы, в большинстве храмов это богослужение совершалось еще в пятницу вечером — по сути дела, это должно было быть всенощное бдение, но на практике только в некоторых монастырях оно совершается ночью. И поэтому с вечера в пятницу уже совершенно другие интонации. Вот вы даже сейчас произнесли ирмос, первый ирмос канона... Нет, не первый, конечно...

М. Борисова

— Последний.

Протоиерей Максим

— Канона «Волною морскою», последний — «Не рыдай Мене Мати, зрящи во гробе» — канона Великой субботы. «Не рыдай Мене Мати», — то есть не плачь и «восстану бо» — ибо Я восстану. Не рыдай, ибо Я восстану — потому что Я воскресну. И вы знаете, я почему говорю про последование Великой субботы, начиная с утрени, потому что и канон еще вчерашний, вот то есть сегодняшний, который читался еще вчера — и вот все эти песнопения и слова заканчиваются верой в Воскресение Христово, они уж не трагичны. Это не последование Страстей 12 Евангелий, это не Царские часы Великого Пятка, повествующие о смерти Господа нашего Иисуса Христа, Его мучениях, о той трагедии, которая совершилась на Голгофе, а это уже совсем другое настроение, вот совсем другое. И для меня, например, пиком этого настроения является пророчество Иезекиилево о всеобщем воскресении. Я всегда стараюсь это пророчество (хотя именно паремии, то есть тексты пророчеств, читаются обычно чтецами), я всегда выпрашиваю у настоятеля право самому прочитать это пророчество Иезкиилино, потому что в нем за сколько столетий до Воскресения Христова говорится о всеобщем воскресении. То есть вот это ощущение уже на самом деле пусть еще, да, не совершившегося, но мы-то уже знаем, что оно свершилось. Конечно, для учеников Спасителя, для жен-мироносиц трагедия продолжалась — они верили, не верили, сомневались, колебались, кто-то совсем не верил, как Фома, кто-то, как и ученики тоже, которые не поверили тоже пришедшим мироносицам, то есть пребывали в смятении...

М. Борисова

— Да там просто сказано: «страха ради иудейска» закрылись в эти там горницы.

Протоиерей Максим

— Для них продолжалась эта чернота. Для нас-то она закончилась — Бог на Кресте уже не страдает, Он уже отстрадался (простите за такое легкомысленное слово), Он уже спустился в ад, Он уже выводит оттуда мертвых — уже все это, уже вот свершается то что должно свершиться. И мы, еще нет торжества, ликующего праздника, который мы потом будем петь через несколько часов на мотив буквально, прости Господи, «барыня-барыня, сударыня-барыня», когда вот это удивительное, безудержное веселие переполняет всех и храм Божий. Но вот это причастие тайны, оно мне кажется не менее, а может быть, даже и более важным ощущением предпасхальным, и нет в нем ни скорби, ни печали. Ну я никогда не чувствовал.

М. Борисова

— Но, конечно, самое такое, кульминация этого состояния, предощущения этого праздника — это когда в храме погаснет свет и когда тихо-тихо в алтаре зазвучит тропарь.

Протоиерей Максим

— Да. «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небеси и нас на земли сподоби, чистым сердце тебе славити».

М. Борисова

— И вот когда начнется крестный ход и все постепенно начнут к нему присоединяться и петь — это поразительное ощущение, наверное, бывающее только на Пасху. Потому что крестные ходы бывают разные, это замечательное вообще состояние, когда ты в их участвуешь, но вот этот удивительный пасхальный крестный ход, он как-то всех сливает в одно существо. Редко можно передать даже словами то, что ощущается в крестном ходе на Пасху.

Протоиерей Максим

— Да, и оно, вот это песнопение именно изливается из алтаря, примерно как Благодатный огонь изливается в Кувуклии, когда Патриарх протягивает свечи, и мгновенно такими ручьями огонь начинает распространяться по иерусалимскому храму Воскресения Христова. Точно также и сначала священнослужители тихо, вполголоса в алтаре поют эту стихиру, совершая каждение вокруг престола, потом ее подхватывают уже все находящиеся в алтаре более громко, наконец отверзаются Царские врата, уже хор начинает петь эту стихиру. А дальше она действительно так вот переливается — крестный ход ушел, там поют, здесь поют. Знаете, у нас очень обширный ход свершается вокруг сквера, и когда мы доходим уже до входа в храм, из него продолжают выходить люди — это вот какое-то удивительное чувство, такое ощущение, что храм бесконечный, такое ощущение, что он может вместить, я не знаю сколько, как он может это все вместить.

М. Борисова

— А дальше все это плавное течение службы ускоряется, ускоряется, ускоряется, и все что происходит дальше, это просто какой-то калейдоскоп событий в очень быстром темпе.

Протоиерей Максим

— Взрыв такой, прямо взрыв, который начинается у закрытых дверей храма. И только один раз в прошлом году из-за коронавирусной всей этой ситуации мы не выходили на крестный ход, а свершили только духовенство крестный ход внутри храма. Но все равно это взрыв. И когда мы стоим, возникает пауза, замолкают колокола, повисает тишина, где-то там еще далеко поют идущие за алтарем — ну абсолютная тишина, ночь. И возглас священника на начало утрени, и пение тропаря «Христос воскресе» — конечно, это взрыв, это там очень все быстро происходит, как вы правильно сказали, очень быстро. В некоторых храмах на каждое пение пасхального канона священники меняют облачения. Это не везде, конечно, совершается, но во многих местах. На каждом песнопении канона свершается каждение храма, бесконечные возгласы: «Христос воскресе!»

М. Борисова

— Такое ощущение, что священник прямо летает с этим кадилом, с этим трисвечником, развевающая фелонь и летающий батюшка.

Протоиерей Максим

— Вы знаете, я помню, регулярно на Пасху наполняют интернет всевозможные видео, где батюшка там буквально чуть ли не над головой крутит кадилом, вызывая жуткие споры, можно так делать или нельзя.

М. Борисова

— Ну на самом деле сами слова канона, они тоже вызывающие. Ну хотя бы взять того же самого Давида, который «пред ковчегом скакаше играя» — вот он от радости в пляс пустился.

Протоиерей Максим

— Да. Но это конкретная библейская история, закончившаяся на самом деле достаточно трагично для жены царя Давида, которая упрекнула его в том, что он вот так вот прыгая и веселясь перед ковчегом, умалил свое царское достоинство. Давид после этого как бы не подходил больше к этой жене, потому что ну как бы вот ну как можно не понимать таких вещей.

М. Борисова

— Ну и потом это удивительное ощущение соучастия, потому что эти постоянные возгласы «Воистину воскресе!» на возгласы священника, они все равно всех объединяют вместе. Единственное, что, конечно, хорошо, когда в храме, куда мы придем на праздничное богослужение, большинство людей все-таки знают слова канона. Потому что вот это движение, вот эти возгласы, если не знать, очень трудно следить за словами канона, если ты его не знаешь.

Протоиерей Максим

— Ну вот если честно, вот прямо можно скажу, что думаю? Конечно, это здорово — знать слова канона, конечно, это углубляет и понимание, и ощущение, и сопереживание. Но, мне кажется, даже для тех людей, которые воспринимают пасхальное богослужение как музыку на иностранном языке, знаете, как там, не знаю, люди слушали, как-то не особенно вникая, «Битлз», или «Бони М», или «АББА», потом с удивлением через 20 лет обнаружили: ух ты, это вот об этом песня, оказывается. Когда музыка, исполнение, чувство сопереживания наполняет, оно, конечно, так и здесь возглас священника: «Христос воскресе!», ответ «Воистину воскресе!», а между ними просто радость.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире радио «Вера» программа «Седмица». С вами Марина Борисова. И со мной в студии наш сегодняшний гость, клирик храма клирик Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе, протоиерей Максим Первозванский. И мы говорим о пасхальном ночном богослужении. Вот есть еще внутри канона такие песнопения, которые по крайней мере когда-то там, еще в 80-е годы, пел весь храм. После 3-й песни канона поются так называемые ипакои Пасхи — ну, собственно, это, насколько я понимаю, в переводе с греческого просто «церковная молитва».

Протоиерей Максим

— Да.

М. Борисова

— А потом, после 6-й песни поется кондак Пасхи, икос, потом поется «Воскресение Христово видевше» и после 9-й песни поется светилен Пасхи — и все это еще в 80-е годы пел весь храм.

Протоиерей Максим

— А почему в 80-е? Это и сейчас поется.

М. Борисова

— Но сейчас все менее...

Протоиерей Максим

— Ну не знаю, в нашем храме мы поем. Ну после 3-й песни ипакои мы не поем, они достаточно сложные на самом деле для исполнения. Вот кондак Пасхи «Аще и во гроб снизшел еси Бессмертне, и адову разрушил еси силу...» мы поем всем храмом, значит, то же самое касается и «Воскресение...». Ну как же, «Воскресение Христово видевше» поется трижды — первый раз у нас это песнопение поет хор, дальше народ поет второй раз, и третий раз поет опять хор, либо наоборот, либо дважды поет народ — мы прямо буквально чередуем. Я вот даже не могу вспомнить и сейчас вот подумаю, как же мы будем петь. Наверное, дважды с народом, а посерединке очень красивым распевом, не просто вот на глас, а именно таким вот концертным распевом поет хор. И то же самое касается светильна по 9-й песне, он тоже поется трижды — ну вот здесь мы точно поем его один раз: «Воскрес Иисус от гроба, якоже прорече, даде нам живот вечный и велию милость». Мы тоже поем это со всем народом. Не вижу здесь никакого изменения. Ну храм на храм не приходится, но ведь и в 80-е годы не в каждом храме, наверное, это было.

М. Борисова

— Я думаю, что, наверное, в каждом — храмов было очень мало.

Протоиерей Максим

— Ну, в общем, мы поем. Мы поем со всем народом.

М. Борисова

— Ну и потом опять любимое песнопение народное — стихиры Пасхи.

Протоиерей Максим

— Да, стихиры Пасхи мы тоже чередуем. Но здесь, правда, с народом петь сложно. Дело в том, что храм большой ведь, и достаточно продолжительные песнопения, с таким сложным текстом, который кто-то знает, кто-то не очень знает, оно разливается слишком по храму. И поэтому мы обычно поем стихиры Пасхи с народом, когда дается крест, по окончании литургии. Немножко в другом темпе — не в таком быстром, в более замедленном. И, собственно, стихиры Пасхи, они поются потом ежедневно. Это точно так же, как и все остальное, всю неделю повторяется пасхальная служба. А стихиры Пасхи мы поем, чередуясь: священнослужители в алтаре поют первую стихиру, хор поет вторую, мы поем третью. Причем поскольку у нас все-таки с помощью микрофона транслируется это все в храм, то народ имеет полную возможность подпевать.

М. Борисова

— А христосуются у вас?

Протоиерей Максим

— В алтаре.

М. Борисова

— Ну в алтаре христосуются священники.

Протоиерей Максим

— Все со всеми?

М. Борисова

— А в принципе это же общее движение души всех христиан, собравшихся в этот момент.

Протоиерей Максим

— Вот мне кажется, что очень мало людей знают, что в этот момент, после того как заканчиваются стихиры Пасхи и много раз подряд (так там, в общем, в чинопоследовании богослужения написано, что 12 раз) поется тропарь «Христос воскресе из мертвых» — в этот момент происходит христосование. В общем, кто знает, тот христосуется, кто не знает, тот не христосуется. Вот такого именно массового, обязательного у нас по крайней мере не происходит.

М. Борисова

— Ну и потом по завершении, значит, читается огласительное слово на Святую Пасху святителя Иоанна Златоуста.

Протоиерей Максим

— Да. Это как раз, в отличие от синаксаря, который, наверное, где-то читается (синаксарь — это книга, в которой соответственно описываются коротко события празднуемого или свершаемого дня на каждый день и, соответственно, на Пасху тоже есть такой вот), в некоторых храмах синаксарь читается, в большинстве все-таки нет. А вот Слово огласительное Иоанна Златоуста (и об этом специально говорит церковный устав) должно быть прочитано неопустительно, то есть оно читается везде. В некоторых храмах оно сейчас читается на русском языке, во многих, в большинстве по-прежнему читается на славянском со всеми этими замечательными «огорчися, ибо упразднися» — про ад.

М. Борисова

— Оно очень красивое по-славянски.

Протоиерей Максим

— Оно очень красивое по-славянски, да, его очень не хочется менять на русский, потому что, в общем, там все ясно. А если кто кому не ясно, тот и на русском не очень поймет, почему там идет речь, о ком там идет речь — о тех, кто пришел в первый час, или там в третий, или в шестой, да, — эту притчу о работниках виноградника, пришедших в разное время. А про тельца упитанного — тоже всем понятно, поэтому я не вижу особой необходимости здесь в переводе.

М. Борисова

— Ну потом трижды поются Пасхальные часы. Вот мы привыкли, что часы — все-таки это чинопоследование, где сменяются чтения, сменяются псалмы, сменяются молитвы, а здесь одно и то же вот три раза подряд мы в одном и том же наборе поем, либо все вместе, либо поет хор, либо тоже чередуются. Почему Пасхальные часы одинаковые?

Протоиерей Максим

— Нет, ну в-первых, что такое часы, само по себе что такое часы? Это короткое богослужение — напомню, если позволите, такой некий экскурс в литургику. Дневной круг богослужения есть так называемый, в которых входит девять служб, разных по продолжительности, по наполненности — то есть буквально девять раз в течение дня православный верующий призывается на молитву общую или индивидуальную. В реальной практике еще в XIX веке эти часы были объединены в три богослужебных собрания, которые назывались заутреня, обедня и вечерня — получалось три по три. А еще при митрополите Филарете они соединились, по сути дела (он, правда, протестовал — то есть это середина XIX века), в два богослужебных собрания — то что мы имеем сейчас. Ну, собственно, час — это вот некое краткое богослужение, положенное в определенное время. Логика в том, что а почему они должны быть разными, если мы празднуем Пасху и в 3-й час мы соберемся и споем вот это. Кстати, не только часы, а повечерие, например, тоже заменяется на вот это вот последование и полунощница — то же самое последование. Ио есть все, кроме утрени и вечерни и Божественной литургии заменяется, все остальные — сколько там получается, из девяти шесть, — шесть остальных вот этих самых суточных богослужений заменяется на вот это чинопоследование, ну условно говоря, часов. Просто такое же повечерие, такая же полунощница.

М. Борисова

— Ну дальше начинается у нас литургия, которая нам хорошо знакома, поскольку это литургия Иоанна Златоуста, которую чаще всего в году служат. Есть особенность чтения Евангелия. Во-первых, этот отрывок из Евангелия от Иоанна — 1-я глава, стихи с 1-го по 17-й — обычно, если не один священник в храме, а несколько, разбит на части и читается на разных языках, ну по крайней мере на трех священных.

Протоиерей Максим

— Ну вообще практика такова, что даже если один священник служит я, например, бывало, совершал пасхальное богослужение в одиночестве, все равно нет никаких ограничений на количество языков, на которых прочитывается Евангелие. Сам евангельский отрывок вот этот знаменитый: «В начале было Слово...» — Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ Λόγος... — и, соответственно, на всех остальных языках, он разбивается на две части, первая из которых краткая, и действительно читается на разных языках до слов: «Имя ему Иоанн». А дальше оставшееся, оставшаяся часть вот этого евангельского зачала, первое зачало от Иоанна, оно заканчивается опять на привычном богослужебном языке. То есть если Евангелие читается на церковнославянском, то, соответственно, оно заканчивается тоже на церковнославянском. А так вот у нас три священника в храме служат, и мы, каждый, читает отрывок минимум на двух языках, а кто-то и на трех, поэтому получается там тоже шесть, семь, восемь языков.

М. Борисова

— А почему, кстати, читается первое зачало? Ведь там же нет ничего о Воскресении?

Протоиерей Максим

— Там все о нашем спасении, там благовестие Иоанна, собственно тайна того, кто такой был Воскресший Иисус. Только закончив и узнав о Воскресении — вот если вы ничего не знаете, представьте себе, что вы находитесь вообще вне культуры, цивилизации, дискурса христианского. И вот вы читаете: «В начале было Слово» — о чем это, зачем это, про какое начало, какое слово? Мы не можем этого понять. Но зная о Воскресении Христовом, вот сейчас его празднуя, именно эти слова: «Вначале было Слово» переживаются нами особенно глубоко.

М. Борисова

— Ну и, конечно, хочется напомнить нашим радиослушателям, что заканчивается первый день праздник Пасхи удивительной, трогательной службой — это Великая вечерня пасхальная, на которую редко кто уже после всех ночных богослужений приходит.

Протоиерей Максим

— К сожалению.

М. Борисова

— К сожалению, потому что она, конечно, удивительная.

Протоиерей Максим

— Она очень нужная, именно пасхальная, она очень короткая. Там буквально, если вы не пошли там в Храм Христа Спасителя, не пойдете там на Патриаршее богослужение, которое может длиться час — и то, все равно для Патриаршей службы это очень коротко, в обычном храме оно совершается за 15–20 минут. Но это вот когда мы выспались, когда мы разговелись, когда мы... Вот вы знаете, вы начали сегодня словами, что у нас заканчиваются вот все эти наши постные труды. И это, мне кажется, очень большая беда, что мы часто воспринимаем — и я много раз и для себя сначала, и от других людей слышал: ну вот Пасха — и что? Все кончилось? Вот все эти постные мои труды, переживания, молитвы, они закончились? Да нет, все только начинается, это была подготовка к Пасхе. И вот просто не пойти на Пасхальную вечерню — мне кажется, это преступление.

М. Борисова

— В эфире радио «Вера» программа «Седмица». С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе, протоиерей Максим Первозванский. Мы прервемся и вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

М. Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В эфире наша еженедельная субботняя программа «Седмица». С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе, протоиерей Максим Первозванский. И мы говорим о том, что ждет нас на предстоящей Светлой седмице в Церкви Христовой. Вот мы вступаем в удивительное восьмидневие, когда каждый день у нас будет возможность пережить вновь и вновь пасхальную ночь, потому что служба будет совершаться практически та же самая, что и в пасхальную ночь — будут крестные ходы, будет колокольный трезвон — и это вот день, растянувшийся на восемь дней, на неделю. Ну есть и особенности самой Светлой седмицы. Во-первых, мы во вторник Светлой седмицы всегда празднуем праздник в честь Иверской иконы Божией Матери, в среду Светлой седмицы у нас Собор преподобных отцов, на горе Синай подвизавшихся. И в пятницу Светлой седмицы у нас праздник в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник». Вот такие основные вехи Светлой седмицы. А почему именно эти праздники добавляют? Казалось бы, все поглощено радость Воскресения Христова, и все-таки еще какие-то оттенки добавляются.

Протоиерей Максим

— Ну еще ведь, бывает, попадают и другие праздники большие — может попасть Георгий Победоносец, который празднуется 6 мая.

М. Борисова

— Ну мы о нем поговорим еще, у нас по-любому это календарные праздники, а это праздники, которые привязаны именно к Светлой седмице.

Протоиерей Максим

— Честно говоря, не знаю, почему они туда поставлены, но то что они добавляют празднованию торжества, это несомненно. Особенно это касается, конечно, пятничного богослужения, празднования иконы Матери Божией «Живоносный Источник», когда совершается освящение воды.

М. Борисова

— Ну я не знаю, мне кажется, Иверская, она такая наша русская, хоть называется Иверской, она такая вот неразрывно связанная, в особенности в Москве, где просто исторически так сложилось, что когда по просьбе Патриарха Никона еще был сделан список этой иконы и привезен в Москву, потом она какое-то время была теремной иконой сначала супруги царя Алексия Михайловича, потом царевны Софьи, какое-то время она была в Новодевичьем монастыре. И вот наконец ее перенесли к Воскресенским воротам и с тех пор все, что мы читаем о Москве с 17-го года, неотделимо от Иверской часовни и от Воскресенских ворот.

Протоиерей Максим

— Нет, это несомненно. Если говорить о том, как ощущают и переживают Иверскую икону москвичи, это, конечно, продолжающееся отношение к ней совершенно уникальное. Потому что чтение акафистов в Иверской часовне в Воскресенских воротах это единственное для московского духовенства общее постоянное дело. То есть каждый священник один или два раза в год назначается на чтение акафиста перед иконой Иверской в Воскресенских воротах, и с восьми утра до восьми вечера непрерывно свершается акафистное чтение и пение именно в Иверской часовне.

М. Борисова

— Сейчас даже трудно вспомнить то время, когда не было ни Иверской часовни, ни Воскресенских ворот, которые снесли когда-то еще в далекие советские времена, чтобы не мешало проходить...

Протоиерей Максим

— Прохождению военной техники.

М. Борисова

— Военной техники и демонстрации трудящихся. Сейчас, когда это восстановлено, представить себе, что этого какое-то время не было и на месте Иверской часовни, которую первую снесли, еще до Воскресенских ворот, водрузили там рабочего с молотом — представить себе это невозможно. Но это тоже часть нашего прошлого, иногда напоминать себе об этом бывает полезно. А вот вы уже говорили, что особенный праздник — это праздник в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник», который мы празднуем в пятницу Светлой седмицы. Почему все-таки именно в этот день совершается освящение воды? Ведь впервые после Крещения.

Протоиерей Максим

— Ну малое освящение воды, конечно, совершается во многих храмах еженедельно, а иногда и чаще. Но я хотел бы обратить внимание на то, что обычно Патриарх Московский и всея Руси едет в Троице-Сергиеву Лавру именно на «Живоносный Источник» и совершает именно там освящение воды...

М. Борисова

— Напомним нашим радиослушателям, что по церковному преданию будущий император Византии Лев встретил в роще близ Константинополя, недалеко от Золотых ворот слепца, который попросил его, он сбился с дороги и попросил его о помощи. Лев помог ему выбраться на дорогу, усадил, чтобы тот мог отдохнуть и пошел искать источник какой-нибудь воды, чтобы дать слепцу напиться. И тут услышал голос: «Лев, не ищи воды, она здесь близко». И, действительно, быстро нашел родник, набрал воды, и выпив этой воды слепец прозрел. Вот, собственно, по преданию сюжет, положенный в основу иконы «Живоносный Источник». Но икона тоже такая, она в разных странах разная, и с годами в разных местах менялось само иконописное изображение. Ну вот, скажем, у нас это чаша и колодец, где-то совершенно по-другому изображается вот этот самый источник.

Протоиерей Максим

— Мне кажется, что в церковном народном сознании вот вся неделя у нас Пасха, вся неделя Пасха. А если я не могу пойти в храм каждый день, что мне делать? А вот пойду на «Живоносный Источник», когда воду освящают, тем более название какое красивое — «Живоносный Источник». Мне кажется, что вот эти чудеса, и ведь почему возникает почитание той или иной иконы Матери Божией? Здесь такой двойной процесс — движения навстречу Бога и человека. Например, очень удачное название для слуха: «Живоносный Источник». Или «Всех скорбящих Радосте», или «Прибавление ума», или «В родах Помощнице». И человек, даже очень далекий от Церкви: вот, это то, что мне сейчас надо. И он приходит...

М. Борисова

— «Взыскание погибших», «Скоропослушница».

Протоиерей Максим

— Да. «И днесь бо Матерь Божия простирает нам спасающую руку...» Как мне сказала однажды одна девочка: «Она ведь правда простирает к нам, правда, с иконы протягивает нам спасающую руку». Вот эта вера людей, основанная иногда на чудесных событиях, вот как вы сейчас рассказали про вот этот самый «Живоносный Источник», найденный императоров Львом, или еще какие-то яркие впечатления, врезавшиеся в народную память, вызывают такое доверие, движение людей к Богу, естественно, встречая Божий ответ. И начинает Бог по вере людей чудеса совершать и на молитвы отвечать, и движение со стороны людей увеличивается: вот смотрите, чудеса, — уже доверия больше, а Бог еще больше отвечает — и уже даже не вспомнишь, с чего все начиналось и почему все так получилось. Но представить себе Светлую Неделю без освящения воды и празднования иконы Матери Божией «Живоносный Источник» уже сейчас совершенно невозможно. И всегда обычно настоятель или Патриарх, который едет в Троице-Сергиеву Лавру, или настоятель храма, которой всегда обязательно совершает Божественную литургию, крестный ход, даже если он не каждый день служит, вот на «Живоносный Источник» он точно будет служить, и люди, пришедшие с бидончиками, чтобы этой святой воды набрать — это уже такая живая совершенно православная традиция, без которой нет Светлой недели.

М. Борисова

— Ну как нет Светлой недели без открытых и никогда не закрывающихся Царских врат.

Протоиерей Максим

— Да, артоса, который ежедневно обносится крестным ходом и вновь поставляется посередине. Царские врата хоть у нас и открыты, но, чтобы никто не вошел, посредине поставляется столик, на который, значит, возлагается тот самый артос.

М. Борисова

— А в субботу его раздавать еще будут.

Протоиерей Максим

— Да, в субботу его будут раздавать. И в тех храмах, в которых не один артос, а много, для того чтобы раздать, если много прихожан, уже в пятницу вечером после службы священник благословляет на то, чтобы его уже начать дробить —резать на кусочки. Все кроме одного, который будет лежат там до конца, с тем чтобы люди пришедшие в субботу, после уже последнего пасхального крестного хода, который в субботу совершится по окончании Божественной литургии, могли взять артос, для того чтобы он мог лежать у них дома весь год и они могли в какие-то трудные моменты жизни или невозможности посещения храма — и вот в сознании верующих людей артос играет примерно ту же роль, что и Крещенская святая вода, Великая агиасма: если нет возможности прийти к храму и причаститься, но очень нужно стать как можно ближе к Богу, люди вкушают артос и запивают его Крещенской святой водой.

М. Борисова

— Ну освящение артоса, раздача артоса, само появление вот в нашей жизни домашней церковной жизни вот этой святыни, оно ведь тоже каким-то образом складывалась, ведь это же не было изначально.

Протоиерей Максим

— Ну вы знаете, вообще если не говорить вот о непосредственно богослужебном символизме, хлебе жизни, который мы так торжественно несем крестным ходом впереди всего крестного хода, то для очень многих людей вполне себе православных очень важна такая физическая составляющая. Это знаете, это как обнимашки в обычной такой семейной, что называется, жизни. Поэтому для них важно, например, чтобы можно было что-то взять и потрогать, чтобы можно было к чему приложиться. Я знаю, очень для многих людей невозможность прикладываться к иконам в коронавирус — это был просто чуть ли не религиозный кризис. И я прямо это видел, когда еще в наиболее острые моменты я сам вставал около иконы: братья и сестры, ограничьтесь, пожалуйста, благоговейным поклонением перед иконой, троекратным, пожалуйста, там перекреститесь, не прикладывайтесь. И у людей какая-то просто внутренняя борьба, внутренний диссонанс: как же можно не приложиться к святыне?

М. Борисова

— Ну как это как когда у вас дорогой человек дома болеет, вам хочется же его поцеловать, обнять.

Протоиерей Максим

— Я почему говорю, я это говорю без тени осуждения. Поэтому точно также для многих людей очень важно вот помазаться маслицем, и люди ото всяких своих паломнических поездок привозят эти святыньки, которые, значит, и они стоят, эти баночки. А есть люди, которые не знают, что делать с этим маслом. Ну привозят, но нет у них этого. Это не значит, что они менее православные, но им это масло не нужно. Да, вот, допустим, тоже понятно, если у меня болит что-то, я пришел на соборование и потом я забрал этот пузыречек с соборования и мажу свою больную ногу — это хорошая как бы, понятная вещь. А есть люди, не болеющие ничем, и все равно мажущиеся. Точно также, как и обряд вкушения просфоры, питья святой воды или вкушения артоса. И вот это вот такое особое отношение, оно очень многим людям реально нужно. Хотя я знаю людей, которым это не так нужно, и тоже они от этого не становятся менее православными.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда по субботам, в эфире радио «Вера» программа «Седмица». В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе, протоиерей Максим Первозванский. Вот мы уже упоминали с вами, что на Светлой седмице в этом году у нас попадает память великомученика Георгия Победоносца — 6 мая и апостола евангелиста Марка — 8 мая. Вот что касается празднования Георгию Победоносцу, так сложилась в нашей истории, что это совпадение календарного праздника Православной Церкви и совпадение великой Победы в Великой Отечественной войне по календарю настолько промыслительно совпало, что, в общем, неразрывно уже связаны, наверное, в сознании русских православных вот эти два дня.

Протоиерей Максим

— Да, я как раз хотел об этом сказать, что это символизм, конечно, удивительный. И точно также ,как начало войны в 41-м году попало на день Всех Святых, в Земле Российской просиявших, а Победа — 6 мая совпало это, собственно, когда уже было понятно, штурм Берлина закончился 2 мая, и осознание того, что закончилась война, что она уже закончилась, хотя капитуляция еще до конца не была подписана — Пасха, Георгий Победоносец, Георгий Жуков, как главный военачальник — конечно, это навсегда в истории, в сознании русского человека впечаталось.

М. Борисова

— Но мне всегда был удивительно, что сам подвиг Георгия, он не военный, он ведь чисто исповеднический. Если напомнить нашим радиослушателям, военная карьера Георгия сложилась при императоре Диоклетиане, который, собственно, до последних лет своего царствования вполне лояльно относился к христианам, и христиан в его окружении — и в армии, и при дворе — было достаточно много. И, собственно, его вот это последнее завершающее издание нескольких указов, направленных на искоренение христианства, это ударило в первую очередь именно по армии. Ну не говоря уже о священнослужителях, о местах богослужений, о книгах, но по армии в первую очередь. И, собственно, вызов Георгия был в том, что он сорвал этот указ, прибитый к дверям храма. После чего, естественно, его схватили, пытали, казнили, то есть он воспринимается в сознании православных христиан как воин-победитель. А победил-то он что?

Протоиерей Максим

— Ну это вот очень важный момент, который вы сказали. И если вспомнить, кто у православного воинства считается их небесным покровителем, это далеко не всегда, собственно, люди, которые были прославлены как воины. Ну, например, Дмитрий Донской, несомненно, воин, именно вот в этом качестве он почитается. А даже вот такие покровители воинства как Борис и Глеб — князья-страстотерпцы, которые не подняли меча на брата. А именно они воспринимались в древности как главные помощники. И именно их увидел Дмитрий Донской на Куликовом поле, не Дмитрий Донской, а было видение одному из его приближенных, когда он увидел говорящих: поможем там сроднику нашему. Именно Бориса и Глеба увидели на Ледовом побоище. И поэтому Георгий Победоносец, он в этом ряду. Для православного сознания главная победа — это не победа над врагом, это победа над диаволом, это победа над злом. Когда мы и говорим о священной войне. А ведь, к сожалению, наши земные правители любую свою войну пытаются изобразить как священную войну, как войну добра со злом. Напомню в эти дни Великой победы, что на пряжках вермахта в 41-м году было написано: «С нами Бог». То есть это крайне важно для правителя изобразить любую свою компанию священной войной. Но священная война — это ведь борьба против диавола. Это пишет апостол Павел об этом так, что наша брань, наша война не против плоти и крови — то есть не против чего-то земного, а против духов злобы поднебесной. И именно там она ведется, настоящая. Если мы выиграли эту войну, тогда, конечно, и земная победа тоже будет где-то совсем рядом, даже если ты окончишь свою жизнь мученической кончиной, а не победителем в земном смысле этого слова. И поэтому Георгий Победоносец — конечно, это победитель зла в первую очередь.

М. Борисова

— И удивительно, что в этом году по календарю день памяти святого апостола евангелиста Марка приходится на конец Светлой седмицы. Почему, мне кажется, это так удивительно тоже, символично, потому что вспоминая апостола евангелиста Марка, мы одновременно вспоминаем и апостола Петра, и апостола Павла, и апостола Варнаву — то есть это как бы опять совместный праздник памяти тех самых учеников, которые были в непосредственной близости от Христа. Потому что первым учителем и наставником апостола Марка был апостол Петр и, собственно, насколько я понимаю, многие считают, что его Евангелие...

Протоиерей Максим

— Да, его Евангелие это, собственно, и проповедь Петра.

М. Борисова

— Он был в апостольских миссионерских путешествиях с апостолом Павлом и апостолом Варнавой, то есть практически вот впитал в себя все, что сообщество первых апостолов в себе несло, вот все живое ощущение Воскресшего Спасителя.

Протоиерей Максим

— И для меня очень важно тоже, мне кажется, что именно на примере Марка мы видим вот эту человеческую сторону апостольских взаимоотношений, что он, действительно, становился спутником то одного, то другого. Апостол Павел, когда сначала ходил с Варнавой, потом, значит, с Марком, нет, в конце уже Лука стал его постоянным спутником. Вот это я прямо чувствую, как будто сам там находишься, когда ты понимаешь, что это люди, у которых были свои мысли, свои чувства, что-то нравилось, что-то не нравилось, с кем-то совпадало, с кем-то не совпадало. То есть Марку, конечно, в этой жизни, в его земной жизни удивительно повезло близко общаться, и он был тот самый юноша, по преданию церковному, который следовал за Спасителем, завернувшись в полотно, в простыню. И когда кто-то из воинов пытался его схватить за эту самую простыню, он простыню оставил и нагой бежал — тоже то есть он был еще и свидетелем непосредственным всех событий, самых важных и трагических, земной жизни Иисуса Христа.

М. Борисова

— Ну и, собственно, его-то кончина тоже такая, которая у большинства апостолов, одинаковая — он был растерзан озверевшей толпой в Александрии. Он был первым епископом города Александрии, в которой тогда еще христиан было очень мало, в основном это были либо фанатические верующие иудеи, либо язычники вот эллинского толка. И в этом в очень непростом городе первый человек, который, собственно, возглавил христианскую проповедь, был вот тот самый юноша, который нагой бежал от римских стражников.

Протоиерей Максим

— Да, и он, конечно, вечный покровитель именно Александрийской Церкви в связи с этим, такой же, воспринимается также как Петр в Риме или Андрей в Константинополе.

М. Борисова

— Мне всегда было интересно, какой удивительный путь они прошли вот от того страха иудейского, который загнал их в эту горницу с закрытыми дверьми, куда потом чудесным образом к ним приходит Спаситель, до вот этой удивительной мужественной мученической кончины, у всех разной, но почти у всех, за редким исключением, апостолов достаточно трагичной.

Протоиерей Максим

— Ну как это как раз то, что мы называем призванием, так пафосно, а я так просто произнес это слово, когда действительно человек реально преображается. И мне кажется, что каждый христианин, живущий простой своей жизнью, ждет и хочет, чтобы Господь так коснулся его сердца, чтобы мы могли послужить Ему в том виде, в котором Он нас призовет. Знаете, как об этом, я не помню, у кого написано, по-моему, у митрополита Антония Сурожского я это читал, а может быть, кто-то из... А, нет, зачем же, это же Достоевский, это Алеша Карамазов. По поводу того, что как-то не вмещается в меня христианство ходить в храм по воскресеньям и милостыню подавать при входе, хочется чего-то большего. Но это большее сам человек принять на себя не может. Как написано об этом в Священном Писании: не может человек принимать на себя, если не будет дано ему свыше. Вот апостолу Марку было дано. Ну вот дай Бог, чтобы кому-то из нас тоже было это дано.

М. Борисова

— Ну и под этот пасхальный постоянный колокольный звон, под который происходит вся Светлая седмица. И, естественно, ощущение праздника, растянутого даже не на наделю, а в общем-то, на всю жизнь. Я помню ощущение свое, когда Господь привел вообще в Церковь как раз на Пасху. И все первое время неофитства было ощущение, что мне открыли какой-то фантастический мир, где все время праздник. Ощущение церковной православной жизни было как ощущение перехода от праздника к празднику. А потом оно притупляется, конечно. Но если давать себе труд ходить в церковь достаточно регулярно или хотя бы заглядывать в церковный календарь, ты понимаешь, что все прошито вот, вышита этими праздниками вся наша жизнь. Если ты еще даешь себе труд это праздничное настроение хотя бы вспомнить, то жизнь просто прекрасна.

Протоиерей Максим

— Конечно. Для меня тоже начало моей церковной жизни неразрывно связано с Пасхой. И дай Бог, чтобы это переживание Светлой недели, Пасхи, Воскресения Христова давало нам силы весь грядущий год прожить, не забывая о той Божественной любви, которой мы наполняемся в эти дни.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. В эфире радио «Вера» была программа «Седмица». С вами были Марина Борисова и клирик Сорока мучеников Севастийских в Спасской слободе, протоиерей Максим Первозванский. С наступающим великим праздником Светлого Христова Воскресения.

Протоиерей Максим

— С праздником. Храни вас всех Господь.