Папа Витя, мама Нина. Наталия Лангаммер

Поделиться

Наталия Лангаммер

Солнышко через окна наполняло Храм. Играло в нежных детских волосах, освещало милые личики. Малыши смеялись и шалили в очереди ко причастию. А мне было горько и завидно. Почему мое детство прошло без Бога?

Меня не водили в Храм. По выходным мы с родителями ездили на рынок. Пробовали свежий творог и сметану. Соседние продавцы кричали нашему — отдай им подешевле: они друг друга называют «Мамулька и папулька». Да, любовь моих родителей очень трогала людей. Мы дома говорили спокойно и ласково. Чувствовали тревогу друг друга без слов. По взмаху ресниц. Когда папа работал, писал научные статьи, мама просила меня: «Не отвлекай папу, у него мысль уйдет». Это был закон. Мама изредка тихо подходила к нему и целовала в макушку.

— Что? — спрашивал папа, обернувшись с улыбкой

— Люблю — отвечала мама. И они обнимались.

Вечерами, когда родители встречались после работы, бабушка не разрешала сразу бежать к ним. Минут пять мама Нина и папа Витя стояли, обнявшись, целовались. Потом я подбегала, влезала между ними. И они смеялись: росток наш, результат. То есть, результат их любви. А я так сформировала ощущение своего мира — родители — две теплые стены. Мне так уютно и защищенно между ними.

Когда однажды старшие подружки стали хвастаться красотой, я растерялась. Не знала, что сказать о себе. Пошла с этим смущением к папе.

— Пап, они говорят, что красивые, потому что ноги длинные.

А папа сказал:

— Ты похожа на маму. Мама очень красивая.

Так это у меня в голове и отложилось. Если я как мама, то я красивая.

А потом у папы случился тяжелейший инфаркт миокарда. Скорая отказалась его забирать. Все равно не жилец. Вызвали вторую. Забрали. Мама поехала с папой. Я, маленькая, осталась с добрыми людьми, у которых мы снимали дачу. Несколько следующих месяцев, когда мама приезжала, меня тоже просили к ней не сразу подходить. Теперь нужно было время, чтобы мама поплакала. Час — полтора. Горько плакала. Потом вытирала слезы, играла со мной, нежно улыбалась.

Когда я выросла мама рассказала, что все те дни она в слезах повторяла одну единственную молитву, которой ее научила баба Вера: «Святый Боже, Святый крепкий, Святый безсмертный, помилуй нас. Сотни раз».

Папа выжил. Господь подарил нам еще 20 лет семейного счастья. Мне было уже 25, когда мой отец, профессор, доктор наук, начал, как ребенок, расспрашивать меня о том, что я знаю о Боге. Я первая в семье потянулась в сторону Церкви. Знала тогда мало. Но он так жадно пил мои слова. Изучив разные науки, он не нашел ответ на свой главный вопрос: «Кто же этот мир так придумал?».

Папа слабел. После очередной операции попросил организовать ему крещение. Помню, как мы два часа ждали, пока начнется таинство. Он был совсем слаб. Но мужественно стоял и улыбался. Из купели он вышел такой светлый, легкий, радостный. Солнце играла в его белых волосах... Я укутала папу в большое полотенце. Через 40 дней папы не стало.

Несколько лет спустя я вошла в лоно Церкви. Крестилась давно. А тут пришла осознанно. Словно, домой. Вслед за мной в храм стала ходить и мама.

Я завидовала детям, выросшим в церкви, пока Господь не дал мне такую простую и трогательную мысль: В итоге я ведь пришла в Храм. Я тут. И пришла, именно потому что мне было легко понять, как любит Бог. Я знала эту любовь от родного папы. Я знала нежность и заботу мамы, и поэтому чувствую материнскую любовь Богородицы.

Мы все трое пришли к Храм. Чуть раньше — чуть позже. У Бога нет времени. У Бога есть любовь. Он Сам был со мной в любви моих родителей. Теперь я стою в очереди перед Причастием, солнце играет на моем лице. Для Бога мы все дети!

Автор: Наталия Лангаммер

Все выпуски программы Частное мнение

• Чему учиться у детей
• Странный старичок
• Сделать первый шаг