Поделиться
Николай Крымов написал «Московский пейзаж. Радуга» в 24 года, на тот момент он уже выработал особую манеру письма. Радуга на картине — своего рода благословение столицы. Художник напоминает нам, что каждый миг может быть чудесным.
— Добрый день! Вы не возражаете, если я вот здесь, у входа, оставлю зонтик посушить?
— Здравствуйте! Конечно, оставляйте, пожалуйста! Наш магазин всегда рад помочь покупателям, тем более постоянным. Дождик всё ещё идет?
— Только что закончился! И какая там красота на улице! Посмотрите в окошко у вас за спиной!
— Ой, радуга, да какая! Как будто нарисованная!
— Да, я когда стояла на крыльце и любовалась, тоже подумала, что похоже на картину Николая Крымова «Московский пейзаж. Радуга».
— Как вы говорите? «Радуга» Крымова? Сейчас поищу в интернете... Она?
— Она самая!
— И вправду, вид — как из нашего окна. Те же жестяные крыши домов, ажурный заборчик вдоль аллеи. Даже старичок на скамейке так же сидит — видите? И мамы с детьми прогуливаются. А что это за художник — Крымов? Никогда о нём не слышала.
— Замечательный живописец! Он незадолго до революции окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества, учился у Валентина Серова. Писал пейзажи, причем в разное время — в разных стилях.
— Эту картину он, наверное, ещё в детстве нарисовал. Такая она — наивная.
— Пейзаж «Радуга» Крымов создал в 1908 году. Художнику тогда исполнилось только двадцать четыре, но он уже пережил увлечение импрессионизмом, символизмом, примитивизмом и выработал свою, особую манеру письма. И в ней, действительно, присутствует трогательная наивность. Вы верно заметили, Москву на этой работе мы видим как будто глазами ребёнка. Кажется, что композиция выстроена стихийно. Словно радостный мальчишка бежал по лужам после дождя с фотоаппаратом, щёлкал все подряд и поймал такой вот случайный кадр.
— Случайный, но очень удачный! Картина похожа на цветной сон, когда просыпаешься радостный и жалеешь, что нельзя продлить утешительное видение.
— Такого эффекта и добивался Крымов. Художник напоминает зрителям о скоротечности мгновений, из которых состоит жизнь и призывает ценить их. Ведь каждый миг может быть чудесен.
— А уж радуга — точно настоящее чудо!
— Которое к тому же в библейской книге Бытия названо знамением завета между Богом и людьми. Помните ветхозаветный рассказ о Всемирном потопе?
— Это когда Ной построил Ковчег и спас на нём свою семью и каждой твари по паре?
— Правильно. А когда Ной вышел из своего плавучего дома и ступил на твёрдую землю, Господь показал ему радугу, как символ своей милости. Думаю, что и Николай Крымов помнил об этом, когда писал свою картину. Осенив разноцветной дугой портрет родного города, художник словно благословил его, призвал на дорогие сердцу места Божию благодать.
— Картина, как молитва. Какая глубокая мысль! ...А наша радуга за окном уже почти растаяла. Жалко...
— Не расстраивайтесь — ведь есть место, где радуга над Москвой сияет всегда!
— На картине Николая Крымова?
— Ну конечно! Она хранится в Третьяковской галерее. Можно приехать туда и прикоснуться к чуду, продлить радостное мгновение, похожее на цветной сон.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
