Поделиться
«Мешок яблок», студия «Союзмультфильм», режиссёр Витольд Бродзиловский
— Дома ждёт меня семья. Любят фрукты сыновья. Ушастик, Пушистик, Звонок, Прыгунок — все по лавкам скок-поскок. Четыре сыночка и лапочка-дочка!
Знакомая песенка, не правда ли? Большинство из нас знают её с детства. А слова «четыре сыночка и лапочка-дочка» стали крылатыми. Но если кто-то вдруг забыл, напомню: только что прозвучала песня Зайца из мультипликационного фильма «Мешок яблок», снятого по сказке писателя Владимира Сутеева. На мультфильмах по его книгам выросло не одно поколение. Их до сих пор с удовольствием смотрят дети и взрослые. Всего мультфильмов больше двадцати, и практически каждая из этих лент — анимационный шедевр, который учит зрителей доброте, наполнен мудростью и удивительным светом.
Мультфильм «Мешок яблок» по сценарию Владимира Сутеева вышел на экраны в 1974-м году. Его снял режиссёр Витольд Бродзиловский. При этом сам Сутеев участвовал в создании мультперсонажей — писатель был ещё и художником. В середине 30-х годов ХХ века он несколько лет работал мультипликатором на студии «Союзмультфильм», потом сосредоточился только на сценариях. Сутеев умел сделать увлекательным самый простой сюжет. И не только показывал зрителям, что добро обязательно побеждает зло. Но и побуждал их самих нести доброту в мир, помогать друг другу, проявлять сострадание и заботу о тех, кто в них нуждается. Всё это мы найдём в мультфильме «Мешок яблок», который, кстати, в 1975-м получил приз Международного фестиваля сказочных фильмов в Дании. Его герой, многодетный папа-Заяц, отправляется на поиски еды для своих зайчат. Он находит яблоню, усыпанную плодами. Радостный, Заяц набирает полный мешок. Но по пути встречает разных зверей — и с каждым делится ценным грузом. Например, приходит на помощь голодному Ежу, который остался без грибов:
— Эй! Чего ты тут пыхтишь, колючая голова?
— Да вот, хотел грибов насобирать. А они чего-то не попадаются.
— Плохо дело. Тогда возьми яблок. У меня их много! Давай сюда своё лукошко.
— Выручил ты меня, косой!
Только вот незадача — к концу пути у самого Зайца в мешке ничего не остаётся... Но четыре сыночка и лапочка-дочка не уснут голодными! Мультфильм «Мешок яблок» расскажет, на какие чудеса способна доброта, как важно быть щедрым и отзывчивым.
Отзывчивость и взаимопомощь — главная составляющая ещё одного анимационного фильма по сценарию Владимира Сутеева, о котором я сегодня расскажу — сказки «Снеговик-почтовик». Эта нестареющая лента 1955-го года в особом представлении, пожалуй, не нуждается. В ней — замечательная для своего времени анимация, захватывающий сюжет и сказочная атмосфера. Маленькие и взрослые зрители с удовольствием вновь и вновь пересматривают историю о том, как храбрый Снеговик нёс Деду Морозу письмо от ребят. Более того — именно этот мультфильм в своё время положил в нашей стране начало традиции писем Деду Морозу. А главное, он показывает, что, если делаешь доброе дело, в трудную минуту тебе обязательно помогут. Как помог Снеговику огромный и на первый взгляд страшный Медведь:
— Вот кто посмел разбудить меня!
— Да мы... Мы будить не хотели! Мы этого ищем... ну, как его...
— Деда Мороза! Мы не знаем, где он живёт.
— А зачем он вам?
— А меня... эти вылепили, и велели этому это передать.
— Письмо?
— Да-да, это самое. А куда как идти, и не знаем.
— Да, видать, дело важное. Ну ладно, пойдём, провожу!
Добавлю, что персонажей в мультфильмах «Мешок яблок» и «Снеговик-Почтовик» — озвучивают известные артисты — Георгий Вицин, Анатолий Папанов, Клара Румянова, Ростислав Плятт. Они помогли автору сценария Владимиру Сутееву показать удивительный анимационный мир, полный света и тепла, добра и взаимовыручки, заботы о близких и радости жизни. Когда смотришь эти мультфильмы, хочется улыбаться. Не зря Сутеев любил повторять: «Чем больше улыбок, тем больше пользы».
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
