Поделиться
Фото: Dalila Dalprat / Pexels
В Кареве, псковском имении дворян Мусоргских, был большой приём. Со всей округи съехались гости. Хозяйка дома, Юлия Ивановна, заметно волновалась. На то была веская причина. Впервые перед публикой предстояло выступить её семилетнему сыну Модесту. Модинька — так ласково звали мальчика дома — был очень способным ребёнком. Юлия Ивановна сама обучала его игре на фортепиано. Музыкальная наука давалась маленькому Модесту на удивление легко. Впрочем, мать уже с первых дней жизни сына замечала, что он по-особенному реагирует на музыку. Когда Юлия Ивановна пела Модиньке колыбельные, мальчик вместо того, чтобы засыпать, ещё шире открывал глазки, улыбался, и радостно гулил. Казалось, это было совсем недавно. И вот уже Модест, серьёзный и сосредоточенный, сидел за роялем перед гостями в парадной зале. И неизвестно, кто больше переживал по поводу предстоящего выступления: сам Модинька, или Юлия Ивановна. Руки мальчика коснулись клавиш, и полилась музыка. Модест играл сонату Ференца Листа. С чувством, без единой ошибки — трудно было поверить, что юному пианисту всего-то семь лет от роду! Зрители аплодировали. А Юлия Ивановна украдкой утирала слёзы радости за сына.
Это был первый триумф великого русского композитора Модеста Петровича Мусоргского. Автор знаменитых опер «Хованщина» и «Борис Годунов» не раз в своей жизни говорил, что талантом и вдохновением обязан матери. Юлия Ивановна была для него примером во всём. Добрая, кроткая, сострадательная. «Святая женщина», — так говорил он о матери в письмах к своему другу и учителю, композитору Милию Балакиреву. Юлия Ивановна потеряла двоих детей — они умерли во младенчестве. Третий ребёнок родился таким слабым, что врачи заявили: долго не проживёт. Поэтому, когда в марте 1839-го на свет появился Модинька — здоровый, крепкий малыш — Юлия Ивановна все свои надежды на будущее вложила в него. В мечтах Модест представлялся ей прославленным полководцем. Мать всерьёз задумывалась о военной карьере для сына. Вместе с тем с самых ранних лет она начала прививать ребёнку любовь к искусству. Уже в три года Модинька сел за рояль. Маленькими пальчиками он перебирал клавиши. А Юлия Ивановна сидела рядом и терпеливо объясняла, что такое ноты и как звучит каждая из них. Когда Модест подрос, они вместе с матерью стали посещать театры и концерты. А после, дома, обсуждали увиденное и услышанное. Всё это вдохновляло мальчика, и вскоре он сам начал сочинять небольшие музыкальные произведения. На тринадцатилетие Юлия Ивановна сделала сыну подарок — издала его первые композиторские опыты.
Неудивительно, что, поступив по желанию матери в Школу гвардейских прапорщиков, Модест не слишком интересовался военной наукой. Музыка занимала все его мысли. Юлия Ивановна видела это, и не стала чинить сыну препятствий, когда он решил оставить военную карьеру. Наоборот — помогла приобрести хороший инструмент, наняла лучших преподавателей. Она искренне верила в талант сына и благословила его на путь в искусстве.
Горячо любимой матери Мусоргский посвятил свои самые проникновенные произведения. Например, полную светлой грусти пьесу для фортепиано, которую назвал «Из воспоминаний детства». Другое своё сочинение — композицию «Молитва» на стихи Лермонтова, Модест Петрович тоже написал в память о любимой матушке. «Посвящается Юлии Ивановне Мусоргской», — было напечатано на нотном листе.
Композитор любил свою мать благоговейно, свидетельствовали близкие друзья Мусоргского. «Родная, чистая душа», — говорил он о ней. И в такие минуты глаза его всегда светились счастьем.
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
Рембранд. «Апостол Павел в темнице». 1629
1 Кор., 162 зач., XV, 39-45
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Любое обучение строится по принципу «от простого к сложному». Этот принцип использовал и апостол Павел в своём учении о воскресении мёртвых. Сегодня слова апостола о воскресении звучат в православных храмах во время литургии, они взяты из 15-й главы Первого послания к Коринфянам. Давайте их послушаем.
Глава 15.
39 Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц.
40 Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных.
41 Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе.
42 Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении;
43 сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе;
44 сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное.
45 Так и написано: первый человек Адам стал душею живущею; а последний Адам есть дух животворящий.
У только что прозвучавшего отрывка апостольского послания есть отправная точка, которая не вошла в его состав: прежде чем начать учить о воскресении мёртвых, апостол Павел процитировал вопросы, с которыми ему, по всей видимости, приходилось часто сталкиваться. Сталкиваемся с этими вопросами и мы, звучат же они так: «Как воскреснут мёртвые? И в каком теле придут?» (1Кор. 15:35).
Апостол Павел начинает отвечать издалека. Сначала он указывает на совершенно очевидное: тела живых существ отличаются друг от друга, корову невозможно спутать с человеком, а карася с орлом. Это бесспорное наблюдение необходимо было для того, чтобы указать на одновременное существование большого разнообразия тел.
После этого апостол сделал ещё одно очевидное замечание: свойства тел различны. Для иллюстрации своей мысли Павел привёл пример небесных тел и написал, что сияние Солнца невозможно спутать с сиянием Луны, далёкие звёзды также отличаются друг от друга яркостью своего света.
После этих двух очевидных наблюдений апостол перешёл к сути: тело воскресения будет отличаться от тела нынешнего, и нельзя думать о воскресении мёртвых как об оживлении трупов. Нет, всё будет иначе, и Павел написал, как именно: он сказал о нетленных духовных телах, о которых, конечно же, мы не можем говорить на языке естественных наук.
Апостол Павел ввёл очень интересные термины, он сказал о существовании двух тел — тела душевного, которое посеется, то есть умрёт, и тела духовного — бессмертного тела воскресения. Первое унаследовано нами от Адама, а второе будет дано Христом. Эту мысль можно назвать центральной для всего прозвучавшего сегодня отрывка. Понять её нам помогает святоотеческое наследие, в частности комментарий блаженного Августина. Звучит этот комментарий так: «Первый человек Адам сотворён был душою живою... О животных же сказано: да произведёт земля душу живую (Быт. 1:24). Понятно, что о теле говорится, что оно подобно другим животным, потому что подвержено тлению смерти. Оно каждый день обновляется пищей, но, когда жизнь обрывается, разлагается. Тело же духовное, которое уже с Духом, бессмертно».
Эти слова блаженного Августина необходимо прочитывать, не забывая о словах Самого Христа, сказавшего о непременном условии превращения тела душевного в тело духовное, или, иначе, о непременном условии воскресения. Сказанное Христом относительно воскресения мир никогда не сможет вместить, но мы — христиане — не должны забывать о словах Воплощённого Бога: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день» (Ин. 6:53–54). Слова Христовы истинны и непреложны, ведь Он — наше воскресение и наша вечная жизнь, верующий в Него «если и умрёт, оживёт» (см. 11:25).
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 114. Богослужебные чтения
Поделиться
В рассказе Антона Павловича Чехова «Тоска» извозчик Иона Потапов пытается заговорить о своём горе. Ему нужно, чтобы кто-нибудь выслушал, разделил с ним беду. Но у всех — свои дела, а он для них — только функция. Отчаявшись встретить не то что понимание — просто внимание со стороны людей — он в итоге всё рассказывает... своей лошади.
Перед нами — полная инверсия 114-го псалма царя и пророка Давида, который сегодня читается в храмах за богослужением — давайте послушаем.
Псалом 114.
1 Я радуюсь, что Господь услышал голос мой, моление моё;
2 приклонил ко мне ухо Своё, и потому буду призывать Его во все дни мои.
3 Объяли меня болезни смертные, муки адские постигли меня; я встретил тесноту и скорбь.
4 Тогда призвал я имя Господне: Господи! избавь душу мою.
5 Милостив Господь и праведен, и милосерд Бог наш.
6 Хранит Господь простодушных: я изнемог, и Он помог мне.
7 Возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя.
8 Ты избавил душу мою от смерти, очи мои от слёз и ноги мои от преткновения.
9 Буду ходить пред лицом Господним на земле живых.
Вы, конечно же, зададите вопрос: при чём здесь чеховская «Тоска»? Вроде как прозвучавший псалом — вообще о другом. Вроде бы да — а может, и нет. Давайте внимательно посмотрим.
О чём сегодняшний псалом? Он о том, что, будучи избавлен от страшных бед и обрушившихся на него гонений, пророк Давид всё своё внутреннее напряжение — которое, естественно, не может быть «выключено тумблером» — а продолжает действовать в душе по инерции — адресует к Богу. Ему до конца всё ещё не верится, что и правда беды — миновали: его память снова и снова возвращает его в поле опасности — и отпускать не хочет. Наверное, у каждого случалось такое «залипание» на проблеме: вроде уже всё разрешилось благополучно — а дыхание так и перехватывает, и рой мыслей никуда не исчезает, и ощущение — словно бы не эта, так другая беда снова обрушится. Да, это наша человеческая инерция души — которую «механически» отключить невозможно.
О чём рассказ Чехова? О том, что извозчик тоже не может «отключить» свою боль утраты — ему, что называется, необходимо «выговориться», излить живой душе всю свою горечь и боль — и посреди человеческой пустыни такой единственной душой, способной слушать и просто быть рядом в горе другого — оказывается кобыла.
Беда извозчика Ионы в том, что он не умел молиться. Может, формально и знал какие-то самые простые молитвы — но они не занимали в душе то самое место, какое занимали псалмы для Давида. Вот и стоит Давид — с устремлённым в Небеса взором — и сияет весь изнутри от счастья разговора с Богом, Которому он и изливает все свои страхи, переживания, опасения и — главное — благодарности. Извозчик Иона тоже стоит — в исповедном порыве души, раскрывшей свою страшную рану, — только не перед Богом, а перед кобылой. Едва ли можно привести более убедительный аргумент, что всё-таки молиться лучше научиться — и желательно уметь это делать с самого детства!..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Блаженный Августин о воле человека и зле». Архимандрит Симеон (Томачинский)
Поделиться
В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» диакон Игорь Цуканов вместе с доцентом кафедры филологии Московской Духовной академии архимандритом Симеоном (Томачинским) на основе фрагментов из «Исповеди» блаженного Августина размышляли о том, откуда в человеке зло, если он — творение Бога, почему грех — это уход от себя настоящего, что может помочь христианину на пути преодоления его греховных наклонностей, и почему без смирения нельзя по-настоящему принять в себя Христа.
Разговор шел о том, почему так многое в духовной жизни человека зависит от его воли, и о чем стоит помнить в моменты, когда становится трудно противостоять греховным соблазнам и выбирать то, что приводит ко Христу, а не удаляет от Него.
Ведущий: Игорь Цуканов
Все выпуски программы Светлый вечер
- «Притча о блудном сыне». Протоиерей Федор Бородин
- Светлый вечер с Владимиром Легойдой
- «Притча о талантах: как исполнить Божий замысел о себе». Священник Стефан Домусчи
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
