Поделиться
Картина «Видение отроку Варфоломею» была очень дорога её автору, Михаилу Нестерову. На ней художник проиллюстрировал момент жития святого Сергия Радонежского, когда будущий подвижник получил ответ на свои горячие молитвы Богу о помощи в обучении грамоте.
— Здравствуйте!
— Добрый день, девочка.
— Вы не могли бы мне помочь? Вы же сотрудник Третьяковской галереи?
— Верно. И постараюсь быть тебе полезной. Меня зовут Маргарита Константиновна.
— А я Настя. Скажите, пожалуйста, какая из картин Нестерова самая ценная?
— Ценная? Ты меня озадачила... Чем можно измерить ценность картины? А почему ты спросила?
— Нам на уроке изобразительного искусства задали написать сочинение «Моя любимая картина Нестерова». А я не знаю, как можно любить картину. Решила написать про самую ценную!
— Что ж, давай для начала рассмотрим полотно, которым особенно дорожил сам художник. Называется оно «Видение отроку Варфоломею». Скажи, что ты на нём видишь?
— Вижу странного человека в черной одежде и мальчика-пастушка.
— Этот мальчик — святой Сергий Радонежский, слышала о таком?
— Да, мне мама рассказывала о нём. А где же тогда отрок Варфоломей?
— Он и есть Варфоломей. Так Радонежского святого звали, пока он не принял монашество с именем Сергий. В детстве Варфоломею не давалась грамота. Мальчик горячо просил у Христа помощи, и ему явился Божий посланник в иноческом образе. Ангел благословил отрока, вручил кусочек просфоры — освящённого хлеба — и сказал: «Возьми, чадо, в знамение благодати Божией и для разумения Святого Писания». С тех пор учение Варфоломею стало в радость. Именно этот фрагмент жития Сергия Радонежского проиллюстрировал Нестеров. Ангела он изобразил под видом монаха — видишь, вокруг его головы золотое сияние.
— А почему у художника к этой картине было особое отношение? Сергий Радонежский ему помог в чём-то?
— В младенчестве Михаил тяжело заболел. Выжил, по свидетельству его матери, благодаря заступничеству преподобного Сергия, которому она горячо молилась. Но дело не только в этом.
— А в чем ещё?
— Понимаешь, Настя, Михаил Нестеров не был человеком тихим и кротким. Современник и коллега художника, Александр Бенуа, говорил о нём: «Мучительно сложная натура». А в этой картине, в её тематике, колорите, настроении, живописец находил покой. Работая над ней, он словно перемещался в пространство Божьего мира, где живут, как говорится в одной молитве, «во всяком благочестии и чистоте».
— Перемещался как в Нарнию ?
— О, какое глубокое замечание! Хотя аналогию между живописью Нестерова и замечательной книгой Клайва Льюиса «Хроники Нарнии» и нельзя назвать абсолютно точной. Английский писатель предположил, как Бог мог явить себя в мире, отличном от нашего. А Нестеров в своих полотнах показывает, сколько благодатных впечатлений дарят человеку дни на земле, если он с Богом. На картине «Видение отроку Варфоломею» Михаилу Васильевичу удалось тонко отобразить момент чуда, когда земное бытие сливается с небесным и преображается.
— А ведь правда! И это поле, и деревья, и небо на картине — они как в деревне, где дача у нас, но... Особенные. Природа словно понимает, что происходит с Варфоломеем, и... улыбается.
— Знаешь, Настя, Михаил Нестеров обрадовался бы твоим словам. Он говорил: «Если через тридцать, пятьдесят лет после моей смерти "Отрок Варфоломей" ещё что-то будет говорить людям — значит, он живой, значит, жив и я». Прошло вот уже восемьдесят лет, и ты доказала сейчас, что и вашему поколению понятно творение художника.
— А еще я поняла, что значит любить картину. Смотришь на неё, и на душе становится теплее.
— Ты приходи в Третьяковскую галерею почаще, Настя. Мы с тобой и с другими картинами познакомимся, и у «Видения отроку Варфоломею» ещё постоим. Это полотно помогает увидеть в преображённом свете родину — твою, мою, Михаила Нестерова и Сергия Радонежского. И почувствовать, что наша общность — в Боге...
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Духовное возрастание. Алексей Шириков
Поделиться
— А как вы поймете, что духовно выросли? — этот вопрос мне задали при обсуждении слов из послания святого апостол Павла к Евреям: «Судя по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища».
И действительно, как это понять? Ведь судить о духовной зрелости человека по времени его пребывания в лоне Церкви явно необъективно. Человек может десятилетиями ходить на службы, знать порядок богослужения, разбираться в церковных текстах — и при этом оставаться внутренне незрелым. А кто-то только приходит ко Христу, но рядом с ним уже чувствуется глубина.
Когда говорят о взрослении, обычно вспоминают психологию. В качестве критериев психологической зрелости называют способность брать ответственность за свою жизнь, управлять эмоциями, осознанно принимать решения, принимать критику, конструктивно разрешать конфликты, меньше зависеть от чужого мнения. И, наверное, все это действительно важно. Христианство ведь не отменяет человеческую зрелость.
Но все же духовное возрастание, кажется, — про что-то еще.
Святой апостол Павел приводит критерий духовной зрелости: приученность чувств к различению добра и зла.
И вот эта мысль мне очень понравилась. Потому что апостол говорит не про объем знаний, он говорит о внутреннем зрении человека.
Вообще, различать добро и зло не так просто, как кажется в детстве. В детстве все довольно понятно: вот — хорошие люди, вот — плохие; вот — добро, вот — зло. Но, чем дольше живешь, тем чаще сталкиваешься с ситуациями, где всё перемешано. Можно внешне делать правильные вещи и при этом внутри руководствоваться тщеславием или желанием самоутвердиться. Можно говорить о правде и разрушать человека своей «правдой». Можно бороться за справедливость и постепенно ожесточиться.
Вот здесь особенно важным становится это Павлово «приучение чувств». Не просто знание заповедей, а способность сердцем распознавать, что сейчас происходит со мной и с другим человеком.
Мне кажется, духовно зрелый человек — это не тот, кто никогда не ошибается, а тот, кто становится внимательнее к добру. Кто начинает раньше замечать в себе раздражение, гордость, желание унизить другого. Кто учится различать, где говорит любовь, а где — нелюбовь.
И, наверное, именно поэтому духовное возрастание трудно измерить. Оно проявляется в простых вещах и в то же время позволяет лучше видеть сложность собственного сердца.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
25 июня. О счастье
Поделиться
О человеческом счастье — настоятель храма великомученика Феодора Стратилата в Старом Осколе Белгородской области священник Николай Дубинин.
Каждый человек на свете желает быть счастливым. Быть счастливым — это быть частью, быть соединённым, быть в единстве.
Например, в семейной жизни счастье — когда двое любят друг друга и бывают как единое целое. Вот оно — настоящее счастье, семейное счастье. Счастье в общественной или в трудовой жизни — когда ты, твои друзья и твои ближние с тобой единомысленны и нет между вами преград. Счастье в духовной жизни — когда ты един с Богом, когда между тобой и Богом нет разъединяющих стен. А какие это стены? Это грехи. То есть когда ты живёшь чисто и ходишь перед Богом праведно.
От чего же у христианина тогда бывают уныния, скорби? Почему мы грустим? А потому что вот между нами и Богом и между нами и ближними вырастают различные стены в виде наших грехов. Поэтому, чтобы быть счастливыми, нам нужно эти стены рушить: рушить нашу лень, нашу нелюбовь к ближнему, раздражительность, завистливость, осуждение, нежелание молиться. И тогда мы будем счастливыми и с ближними, и с нашим Господом.
Все выпуски программы Актуальная тема:
25 июня. О страхе Божьем
Поделиться
О Страхе Божьем — клирик храма Святителя Филиппа Московского в Севастополе священник Андрей Костенко.
Мы привыкли бояться болезни, бедности, потери работы, чужого мнения. Мирских страхов сотни. Но есть ещё страх Божий. И это совсем другое. Преподобный авва Дорофей объясняет просто: «Мирской страх — это страх наказания. А страх Божий — это страх оскорбить любовь».
В Евангелии сказано: «Не бойтесь об убивающих тела, души же немогущих убить, а бойтесь более Того, Кто может и душу, и тело погубить в геенне». Мирской страх сужает сердце, сковывает, заставляет прятаться. А страх Божий, по слову преподобного Исаака Сирина, — это «окрылья души». Он очищает, как огонь. Он не заставляет ненавидеть Бога. Он заставляет бояться предать Его.
Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Бойся Бога не потому, что Он накажет, а потому, что Он благ». И Соломон подтверждает: «Начало премудрости — страх Господень».
Короткая проверка. Если вы боитесь только из-за того, что попадёте в ад, вы — раб. Если боитесь совершить грех, потому что больно ранить Любящего, вы — сын. И это страх, который отгоняет все остальные страхи.
Все выпуски программы Актуальная тема:
