Поделиться
Фото: Vasily Ledovsky/Unsplash
…Я не знаю и уже не узнаю, что они чувствовали на протяжении последних лет своей жизни. Сколько раз их охватывал страх, сколько раз были они на грани смерти, что ощущали, когда наступало облегчение, как вновь обретали надежду, что мы втроем опять окажемся вместе. “Сынок, – повторяла мать по телефону, – единственное, чего я хочу от жизни, – снова увидеть тебя. – И сразу: – “Что ты делал пять минут назад, перед тем как позвонил?” – “Ничего, мыл посуду”. – “А, очень хорошо, очень правильно: мыть посуду – это иногда полезно для здоровья”.
Это был фрагмент из большого эссе поэта Иосифа Бродского, из мемуарно-биографического сочинения под названием «Полторы комнаты». Читал Кирилл Иоутсен. Бродский закончил этот текст – написав его по-английски – в 1985-м, напечатал в нью-йоркском «Книжном обозрении» зимой 1986-го, – когда у нас здесь слабо-слабо разгоралось то, что будет названо международным словом «перестройка».
Через год после этой иностранную публикации Бродский получит свою Нобелевскую и довольно скоро его первая подборка стихов появится на родине, в «Новом мире». Само же эссе выйдет там же только в середине девяностых в переводе Дмитрия Чекалова за год до кончины Бродского.
Зачем же я положил сюда свою закладку, и – главное – отчего он написал эту вещь по-английски?
…Писать о них по-русски значило бы только содействовать их неволе, их уничижению, кончающимся физическим развоплощением. Понимаю, что не следует отождествлять государство с языком, но двое стариков, скитаясь по многочисленным государственным канцеляриям и министерствам в надежде добиться разрешения выбраться за границу, чтобы перед смертью повидать своего единственного сына, неизменно именно по-русски слышали в ответ двенадцать лет кряду, что государство считает такую поездку “нецелесообразной”. Повторение этой формулы по меньшей мере обнаруживает некоторую фамильярность обращения государства с русским языком. А, кроме того, даже напиши я это по-русски, слова эти не увидели бы света дня под русским небом. Кто б тогда прочел их?
Действительно – кто? Горстка эмигрантов, именитых и не очень, которые, как и Бродский, вынужденно уезжая, как бы умирали для родных и близких, уходили на «тот свет», в котором живым уже не суждено видеться с живыми. Эта боль – куда страшнее физической, рассказать о ней художественно – почти невозможно. Конечно, поэт мог бы написать и по-русски, но – для кого, для тех же эмигрантов?
Что мог бы я сказать им? Каким образом исцелить? Ни одна страна не овладела искусством калечить души своих подданных с неотвратимостью России, и никому с пером в руке их не вылечить: нет, это по плечу лишь Всевышнему, именно у него на это достаточно времени. Пусть английский язык приютит моих мертвецов. По-русски я готов читать, писать стихи или письма.
Однако Марии Вольперт и Александру Бродскому английский сулит лучший вид загробной жизни, возможно, единственно существующий, не считая заключенного во мне самом. Что же до меня самого, то писать на этом языке – как мыть ту посуду: полезно для здоровья.
Я не знаю другого примера в нашей литературе, с такой немыслимой силой регистрирующего горечь и боль. Кому-то, быть может, он покажется крайней степенью отчаяния и даже – проявлением гордыни, пусть и замешанной на тяжелой душевной травме. Нет, думаю я сейчас, это было публичным проявлением мужества с помощью единственного доступного писателю инструмента. Терпение стало действием, заговор приёмом – душевным посланием и предостережением: слово сильнее власти. Оно, действительно – поступок олимпийца, который летит к своей цели, как сказали бы древние, с кровоточащим сердцем в руке…
Митрополит Сурожский Антоний. «У врат времени. Проповеди на Новый год»
Поделиться
Новый Год — долгожданный праздник для многих. Ёлка в огоньках, подарки, радостные дни, проведённые рядом с близкими. Митрополит Сурожский Антоний, духовный писатель и выдающийся проповедник середины ХХ — начала ХХI века, считал, что Новый Год — подходящее время, чтобы окинуть взглядом прошлое и подумать о будущем. У себя на приходе, в Англии, владыка в первый день Нового года всегда совершал особый молебен и произносил пастырское напутствие. В преддверии Нового года он размышлял о том, чего ждать, на что надеяться в эти особые дни, когда всех объединяет праздник. О том, с какими мыслями встречать Новый год православному христианину. Некоторые из этих новогодних напутствий митрополита Сурожского Антония разных лет, с 1967 по 2001, найдём мы под обложкой сборника «У врат времени. Проповеди на Новый год».
Владыка Антоний приводит красивый и поэтичный образ: Новый год он сравнивает с бесконечным полем нетронутого снега; ни один след ещё не запятнал его белизну. Всё чисто, всё сверкает. И в эту чистоту человеку самому хочется войти очищенным. «Осознаем всё, что у нас есть недостойного Бога, недостойного себя, недостойного ближнего, всё то, что пятном может войти в белоснежность нового наступающего года». Митрополит Сурожский приводит слова Христа из Откровения апостола Иоанна Богослова: «Вот, Я творю всё новое...». И Новый год, уверен владыка, может для каждого стать началом новой жизни.
Ступим в него с верой и позволим Богу вести нас через простор, покуда ещё чистый, как незапятнанный снег. Будем помнить, что призваны Христом выказывать сострадание и понимание, любовь и милосердие друг другу. И лишь так можем исполнить закон Божий, который есть любовь.
В сборнике «У врат времени. Проповеди на Новый год» владыка Антоний вспоминает традиционное новогоднее приветствие: «С новым счастьем!». И размышляет о том, что под счастьем следует понимать не только материальное благополучие. Желая в Новый год счастья себе и другим, мы, в первую очередь, должны подразумевать сопричастие, любовь в евангельском смысле этого слова. По завету Бога, любить ближнего. И творить всё во имя этой любви. В одной из проповедей митрополит Антоний рассказывает сказку-притчу о том, как некоего мудреца спросили: «Какое самое важное время в жизни? Кто самый значимый человек? Какое дело важнее всего совершить?» Мудрец отвечал: «Самое важное время в жизни — это теперешнее мгновение, потому что прошлое утекло, а будущее ещё не настало. Самый значимый человек — тот, который прямо сейчас перед тобой. А самое важное дело — в это мгновение, этому человеку сделать добро».
Силой своего проповеднического дара митрополит Сурожский Антоний на страницах сборника «У врат времени» убеждает нас: в каждый новый год мы можем вступать рука об руку с Господом, если откроем Ему своё сердце.
Все выпуски программы Литературный навигатор
Храм Покрова Пресвятой Богородицы, село Пестово Новгородская область
Поделиться
Пестово — небольшой уютный городок на востоке Новгородской области. Он стоит на реке Мологе, это левый приток Волги. В тринадцатом-четырнадцатом веках здешние земли принадлежали Новгородской республике, а в пятнадцатом столетии были присоединены к Московскому государству. Именно тогда в писцовых книгах впервые появилось название Пестово — оно принадлежало небольшой деревеньке.
Просуществовала она до семнадцатого века, потом берег Мологи на много лет опустел. На Руси хозяйничали иноземные захватчики и разбойничьи шайки, и люди целыми селениями умирали от голода. Когда же Смутное время миновало, Пестово возродилось. Люди здесь растили хлеб, рыбачили, мастерили на продажу глиняную посуду. Изготавливали лодки и сплавляли их до Нижнего Новгорода.
На высоком правом берегу Мологи сельчане построили деревянную церковь в честь праздника Покрова Божией Матери. В начале девятнадцатого столетия она обветшала. Здание разобрали, и на его месте возвели новое, каменное. Кроме центрального престола, в храме обустроили два боковых — во имя Ильи Пророка и Архангела Михаила.
Больше ста лет Покровская церковь объединяла жителей Пестово и окрестных деревень. После революции 1917 года здесь, как и повсюду в России, на православных начались гонения. В 1933 году настоятеля, отца Сергия Нименского, арестовали и вскоре расстреляли. Храм безбожники разорили. В 1940 году власти приняли решение уничтожить и само старинное здание. Исполнить намерение помешала Великая Отечественная война. В церкви разместили склады расположенной неподалёку авиабазы.
В мирное время храм Покрова Божией Матери пустовал. К концу двадцатого века он представлял собой руины. В восьмидесятые годы власти хотели, было, восстановить здание, чтобы устроить в нём музей, да сочли это нерентабельным. Вновь встал вопрос о сносе церкви. Но через несколько лет отношение к вере в государстве поменялось. И православным разрешили возродить Покровский храм.
Немало усилий потребовалось верующим жителям Пестово, чтобы поднять здание из руин. Всем миром справились. Восстановили стены и своды, установили новый трёхъярусный иконостас. Стали служить литургию! А ещё — учить детей Закону Божию в воскресной школе, издавать газету «Верую» и кормить неимущих в благотворительной столовой.
Сегодня Пестово трудно представить без Покровского храма. Как встарь, стоит белокаменная церковь на высоком берегу Мологи, отражается в воде золотой купол. И сотни сердец объединяет соборная молитва.
Все выпуски программы ПроСтранствия
15 мая. «Весенние ароматы»
Поделиться
Фото: Emiel Maters/Unsplash
Кто из нас мог остаться равнодушным, когда до него долетали нежные, едва слышные запахи весенних цветов — медуниц, примул, пролесок, подснежников и других растений? Смешиваясь друг с другом, эти ароматы образуют столь изысканное благоухание, что с ним не может сравниться никакая человеческая парфюмерия. Неслучайно апостол Павел именует надмiрное веяние Святого Духа в сердцах совершенных христиан «благоуханием» любви, мира, радости, долготерпения, веры, кротости и воздержания. Вот неземные ароматы Христовой весны в наших душах!
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
