Поделиться
Фото: LUM3N / Unsplash
18 апреля 1974 года на Белорусском вокзале Москвы пожилая пара садилась в вагон уходящего в Париж экспресса. Игорь и Нина Кривошеины накануне раздали библиотеку, переправили во Францию семейный архив и реликвии и уже во второй раз, на этот раз окончательно, покинули любимую родину. Позади было пятьдесят лет скитаний, борьбы и всё преодолевающей супружеской любви.
Эмигранты первой волны Игорь Кривошеин и Нина Мещерская познакомились, полюбили друг друга и обвенчались в Париже в 1924 году. Первое время Нина Алексеевна переживала, что совсем не приспособлена к семейной жизни и ничего не понимает в домашнем хозяйстве. Ей предложили стать совладелицей маленького русского кафе, где она готовила, стояла за стойкой бара и выполняла много черновой работы. Это помогло Нине Алексеевне стать хорошей хозяйкой.
Игорь Александрович помогал супруге в кафе, а большую часть времени работал в должности инженера на заводе «Братья Лемерсье». К началу 1930-х годов жизнь Кривошеиных наладилась, они много путешествовали по Европе. В 1934 году у них родился сын Никита. Кривошеины были набожны и первое воспоминание Никиты связано именно с Церковью. «Мне четыре года, — рассказывает он, — Собор Александра Невского, в Париже. Каждое воскресенье папа, мама и я стояли за обедней, занимая место рядом с замечательным хором знаменитого регента Николая Афонского».
Размеренную жизнь русских эмигрантов сломала Вторая мировая война, которая пришла во Францию в мае 1940 года. Кривошеины сразу же после её начала заняли антифашистскую позицию. Игорь Кривошеин вступил в движение Сопротивления. Вместе с монахиней Марией Скобцовой он организовал Комитет помощи заключённым нацистского лагеря Компьень. Нина Алексеевна полностью поддерживала мужа. «Насколько это было возможно, я во всём помогала, — говорила она, — принимала деньги для Комитета, хранила их, передавала Игорю Александровичу пароли, которые кто-нибудь из его товарищей, зайдя ко мне днём на минутку, специально произносил при мне».
Деятельность Игорь Александровича стала известна гестапо. Кривошеина арестовали и отправили в лагерь смерти Бухенвальд. В мае 1945 года лагерь освободили американские войска, Кривошеин вернулся в Париж. Он был болен плевритом и скрытой формой туберкулёза. Нина Алексеевна выхаживала его. «Следуя совету врача, — вспоминала она, — я почти без перерыва готовила и как главное лечение давала Игорю Александровичу поесть в любой час, иногда до десяти раз за сутки. По утрам я ложилась на час вздремнуть и снова начинала готовить». Усиленное питание помогло организму справиться с болезнью.
В июне 1946 года Верховный Совет СССР выпустил указ, восстанавливающий в гражданстве бывших жителей Российской империи, проживающих во Франции. Кривошеины отправились в Советское посольство, получили советский паспорт и вскоре смогли вернуться на родину. Увы, она встретила их не радушно. Игорь Александрович пять лет провёл в лагерях, а Никита Кривошеин отсидел три года в тюрьме. В начале 1970-х Кривошеины, сначала Никита с супругой Ксенией, а затем и его родители, после мучительных раздумий и уговоров сына, вновь уехали в Париж.
Нина Кривошеина описала свою биографию в книге «Четыре трети нашей жизни». В 1999 году на экраны вышел фильм, снятый по мотивам этих мемуаров. Олег Меньшиков и Сандрин Боннер сыграли супружескую пару, прототипом для которой выступили Кривошеины. По сюжету фильма советская действительность разрушает брак главных героев. А вот в реальности испытания только укрепили семейный союз Нины и Игоря Кривошеиных. «Милость Божия, — говорил Игорь Александрович, — позволила нам пройти через все испытания, а их было немало».
Все выпуски программы Семейные истории с Туттой Ларсен
Псалом 55. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА священник Стефан Домусчи. Когда человек оказывается в критической ситуации и силы тех, кто стремится причинить ему зло, многократно превосходят его собственные, о чём ему стоит думать в первую очередь и на что надеяться? Ответ на этот вопрос звучит в 55-ом псалме, который, согласно уставу, может читаться сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Псалом 55.
1 Начальнику хора. О голубице, безмолвствующей в удалении. Писание Давида, когда Филистимляне захватили его в Гефе.
2 Помилуй меня, Боже! ибо человек хочет поглотить меня; нападая всякий день, теснит меня.
3 Враги мои всякий день ищут поглотить меня, ибо много восстающих на меня, о, Всевышний!
4 Когда я в страхе, на Тебя я уповаю.
5 В Боге восхвалю я слово Его; на Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне плоть?
6 Всякий день извращают слова мои; все помышления их обо мне — на зло:
7 Собираются, притаиваются, наблюдают за моими пятами, чтобы уловить душу мою.
8 Неужели они избегнут воздаяния за неправду свою? Во гневе низложи, Боже, народы.
9 У Тебя исчислены мои скитания; положи слёзы мои в сосуд у Тебя, — не в книге ли они Твоей?
10 Враги мои обращаются назад, когда я взываю к Тебе, из этого я узнаю, что Бог за меня.
11 В Боге восхвалю я слово Его, в Господе восхвалю слово Его.
12 На Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне человек?
13 На мне, Боже, обеты Тебе; Тебе воздам хвалы,
14 Ибо Ты избавил душу мою от смерти, очи мои от слёз, да и ноги мои от преткновения, чтобы я ходил пред лицом Божиим во свете живых.
В древности люди нередко враждовали от чистого сердца. Фраза эта может показаться абсурдной, ведь с христианской точки зрения чистое сердце враждовать не может, но язычники на то и язычники, чтобы, подчинившись злобе или ненависти, гнать того, кого считаешь врагом, без всяких сентиментов. Нам это может показаться невозможным, ведь совесть должна подсказывать человеку, что зло разрушительно, но кажется нам так только потому, что в мире уже две тысячи лет звучит утверждение: «Бог есть любовь». К сожалению, в наши дни люди всё меньше об этом вспоминают, в своих эмоциях и даже действиях воспринимая эгоизм и жестокость как нормальные и естественные состояния. Сталкиваясь с подобными вещами, христиане нередко просто теряются и не понимают, как реагировать. И может показаться, что впору вспомнить пословицу «с волками жить — по-волчьи выть», только Священное Писание подсказывает совершенно иной выход.
Псалом, который мы сейчас услышали, начинается с того, что Давид оказывается захвачен филистимлянами в одном из их крупных городов. Слово, которое описывает состояние его врагов, в синодальном переводе звучит как «поглотить», хотя слово это очень эмоциональное и буквально оно переводится как «задыхаться, глотать воздух». То есть речь о такой ярости врагов, которая свойственна хищному зверю, гонящемуся за добычей. Что же делает Давид? Просит ли он милости у врагов? Ищет ли защиты у друзей? Нет. В первую очередь он обращается к Богу и просит милости у Него. Странно. Кажется, Бог его не гонит и не враждует против него. Но ничего странного в этой просьбе нет. Если бы мы так же, как Давид, были способны доверять Богу как Творцу и Промыслителю мира, просьба царя нас нисколько бы не удивила. Снова и снова в разных выражениях Давид формулирует одну и ту же мысль: «На Бога надеюсь, что сделает мне человек»? При этом из жизни Давида мы знаем, что враги доставляли ему массу проблем и сказать, что никакой человек не сделал ему ничего плохого, мы не можем. Но что же тогда перед нами? Самовнушение? Преувеличение? Нет. Давид помнит свои скитания, помнит слёзы... Но помнит также слова Божии и Его обещания. Он верит не столько в избавление от всех проблем, но в Бога, который в итоге избавит его от смерти, глаза его от слёз, ноги от преткновения. Примечательно, что и цель Божьего избавления Давидом осознаётся в полной мере. Он получает спасение для того, чтобы ходить перед лицом Божиим.
Так и каждому из нас, в трудных обстоятельствах важно в первую очередь вспоминать о Боге!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Будьте солнышками
Поделиться
Фото: Norexy art / Pexels
Еду ранним утром на работу и через лобовое стекло автомобиля наблюдаю за городом. Плотный туман, как приспущенный занавес, скрывает от моего взгляда верхние этажи домов. Небо такое низкое, что того и гляди коснётся макушек прохожих. Серое всё вокруг: асфальт, дома, брызги из-под колес и, кажется, моё настроение... Только красные стоп-сигналы впереди идущего автомобиля не потеряли цвет в эти часы.
Останавливаюсь на светофоре, взгляд падает на остановку общественного транспорта. Среди людей, что ждут свои автобусы, стоит маленькая девочка с мамой. Ей лет пять, на ней смешная шапка с ярким помпоном. Наши взгляды встречаются, и она широко мне улыбается. Будто солнышко в доли секунды согрела она своей улыбкой моё подмёрзшее сердце. И тут же на ум приходят слова святого праведного Алексея Мечёва:
«Со слезами прошу и молю вас, будьте солнышками, согревающими окружающих вас».
Как мало надо, чтобы согреть чьё-то случайное сердце! Доброе слово, сердечное внимание, искренняя улыбка. Точно! Обязательно передам эту солнечную улыбку кому-то ещё!
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Варежка
Поделиться
Фото: Andrea Piacquadio / Pexels
Раннее утро встретило пустынной улицей, свежим снегом и уставшим рыжим светом фонарей.
— Ох, ну и морозно же! — сама себе пробубнила я под нос, стараясь не поскользнуться на заснеженной лестнице у подъезда. Пока торопливо шла до автобусной остановки, в ушах звучал скрипучий хруст снега вперемешку со словами, что вчера произнёс брат. Слишком уж разные у нас с ним взгляды на важные вопросы. Может, и не стоит вовсе в гости ездить, сократить общение. На расстоянии будто как-то проще...
С такими грустными мыслями дошла до остановки и не сразу заметила, что в кармане пуховика звонит телефон. Когда достала его, на экране светилось уведомление о пропущенном звонке. Звонил брат. Но разговаривать после вчерашних разногласий не хотелось.
«Напишу, что перезвоню позже», — подумала я и сняла варежку, чтобы набрать текст сообщения. Однако уже на слове «привет» почувствовала, что пальцы закоченели. Собрала их вместе и нырнула рукой в белую шерстяную рукавицу с вышитым на ней красногрудым снегирём. Пальцы потихоньку начали отогревать друг друга.
А потом пришла мысль, что не сама варежка согрела пальцы. Она лишь помогла сохранить собранное по крупицам отдельное тепло каждого. Так и в семье сила — в единстве, подумала я и набрала номер брата...
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
