«Град Китеж». Исторический час с Дмитрием Володихиным. Гость программы — Александр Музафаров (26.08.2018)

Д. Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Это светлое радио — радио «Вера». В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я — Дмитрий Володихин. И сегодня мы с вами поговорим об одном явлении русской истории, которое так же, на мой взгляд, ещё и является чрезвычайно известным и влиятельным феноменом русской культуры, но которое, знаете, как «Кот Шрёдингера», или существует, или не существует. И последнее определение по этому поводу может вынести сейчас разве что Господь Бог. Я говорю о граде Китеже. Легенда о Китеже уходит в русское Средневековье, в допетровскую эпоху, но надо сказать, что она была исключительно популярной в классической русской культуре и также оказала мощное воздействие на литературу. Она и ныне занимает умы миллионов людей, и поэтому сегодня к нам приглашён специалист по граду Китежу, человек, который написал о нём книгу. Сейчас он нам расскажет, где находится исторический град Китеж — всё-таки на озере Светлояр или на острове Санторин. И это Александр Азизович Музафаров — историк, исторический публицист. Здравствуйте!

А. Музафаров

— Здравствуйте!

Д. Володихин

— Для того, чтобы начать передачу, я подобрал очень, на мой взгляд, подходящие к моменту стихи замечательного русского поэта Юрия Кузнецова «Солнце родины смотрит в себя»: «Солнце родины смотрит в себя, потому так таинственно светел наш пустырь, где рыдает судьба и мерцает отеческий пепел. И чужая душа ни одна не увидит сиянья над нами: это Китеж всплывая со дна, из грядущего светит крестами». Но вот с этих замечательных строк мы начнём разговор о граде Китеже. Прежде всего, сама легенда о Китеже кем-то когда-то была опубликована, она известна в разных вариантах, в разных трактовках. Что, собственно, из этого относится к действительной истории, что мы знаем о граде Китеже из классических текстов?

А. Музафаров

— Итак, впервые легенда о граде Китеже была опубликована в декабрьском номере журнала «Москвитянин» в 1843 году. Автором этой статьи был семёновский мещанин Степан Прохорович Меледин. Он опубликовал её под видом предания, бытующего в семёновских местах. Я напомню, что город Семёнов — это уездный город Нижегородской губернии, расположенный примерно в 70 верстах от Нижнего Новгорода, как раз примерно на полдороги между Нижним Новгородом и озером Светлояр, где происходит действие легенды. По этому преданию, по этой первой публикации легенды, история выглядела следующим образом: в тринадцатом веке существовало в нижегородской земле два крупных города: Большой Китеж, стоящий на берегу озера Светлояр, и Малый Китеж, ныне известный как Городец. Основателем Большого Китежа был великий князь Владимирский Георгий Всеволодович. Во время нашествия монголов монголы взяли Малый Китеж — Городец, — пытали жителей, нашли дорогу к Большому Китежу, в битве на реке Керженце разбили войско князя Георгия Всеволодовича, подступили к стенам Большого Китежа, взошли на стены, жители, собравшиеся в трёх белокаменных храмах, взмолились Богу, и воды озера чудесным образом сокрыли город, который стал невидимым для монголов. И, как повествует сказание, благочестивый человек, придя к берегам озера Светлояр, может услышать звон колоколов города, который навечно укрыт Божьим покровом в глубинах озера.

Д. Володихин

— А вот ограничивается ли легенда о граде Китеже этой заметкой или что-то было впоследствии добавлено?

А. Музафаров

— Конечно. Довольно быстро было установлено, что в основе легенды лежат не местные предания, а старообрядческая книга, называемая «Книга, глаголемая летописец». Это писание было тайным, распространялось среди старообрядцев, поэтому Меледин не счёл нужным на него ссылаться, ему просто попал один из списков этой книге, он выбрал оттуда легенду. И впоследствии, когда учёные начали изучать, они нашли около 12 вариантов этой книги, в некоторых из которых, помимо этой собственно легенды о граде Китеже, есть ещё повесть об убиении князя Георгия Всеволодовича в этой битве на Керженце и так называемое «Послание отца сыну» — это письмо человека, который, будучи благочестивым, долго молился у озера Светлояр и попал в этот самый град Китеж. И теперь он пишет сыну, что с ним, мол, всё в порядке, чтобы сын не беспокоился, не искал его на земле, а он вот там пребывает со святыми праведниками в глубинах озера Светлояр.

Д. Володихин

— А что касается повести об убиении великого князя Георгия Всеволодовича, что, собственно, в ней происходит?

А. Музафаров

— В ней происходит подробное описание событий, связанных с монгольским нашествием и с трагической последней битвой князя Георгия Всеволодовича, и его смерти в бою, где он умирает за веру христианскую, стяжав святой венец. При этом, что интересно, что в этой повести князь Георгий Всеволодович назван сыном не Всеволода Большое Гнездо, великого князя Владимирского, кем он был на самом деле, а сыном святого князя Всеволода Псковского, который жил лет за 70 до его рождения.

Д. Володихин

— Это своего рода такая логика провинциального благочестия: давайте одного святого посадим поближе к другому.

А. Музафаров

— Да. Ему приписывается и основание Городца, который в легенде именуется Малым Китежем, хотя опять-таки он впервые упомянут в летописи за несколько десятилетий до рождения Георгия Всеволодовича. И опять-таки вставлен момент предательства: взяв Малый Китеж, монголы поймали несколько жителей, пытали их. Вот один из них не выдержал пыток и показал им дорогу на Большой Китеж, к стану князя Георгия Всеволодовича. Вполне возможно, как полагают исследователи, в основе этого предания лежит летописная статья, которая могла попасть в руки старообрядческого книжника, составлявшего вот это послание.

Д. Володихин

— Ну а можем ли мы хотя бы приблизительно сказать, какая летопись могла быть использована? И я уже сразу хочу откомментировать: понятно, что она была использована книжником, который интересовался, скорее, какими-то благочестивыми мотивами, и пересказана она, Бог знает с каким градусом искажения — мы этого просто не можем определить. Но, во всяком случае, откуда это могло быть взято?

А. Музафаров

— Скорее всего, как полагают исследователи, это было взято из провинциальных волжских летописей, скорее всего, костромских или ярославских. А произошло это не ранее начала семнадцатого века. Значит, возможно мы сталкиваемся с тем, что в руки старообрядческой общины попала какая-то летопись, которая не дошла до наших дней и неизвестна учёным. Может быть, она не дожила до наших дней или ещё, может быть, не найдена.

А. Музафаров

— Не найдена или вполне может быть, что это мог быть какой-то известный список, но был настолько искажён и переломлен в сознании книжника, что получил совершенно такое фантастическое изложение. Наиболее подробно исследовавший эту легенду учёный Василий Леонидович Комарович предполагал, что это могла быть даже одна из псковских летописей, которые попали каким-то образом в руки летописцев, отсюда вот этот псковский след — попытка привязать Георгия Всеволодовича к псковскому князю.

Д. Володихин

— Ну а посоле того, как были найдены эти старообрядческие летописцы, кстати, когда это произошло, когда их начали публиковать, комментировать?

А. Музафаров

— Это происходит уже в 50-60 годы девятнадцатого века, потому что вторым человеком, который написал об этой легенде, был очень тоже незаурядный человек — это был Павел Иванович Мельников, чиновник Министерства внутренних дел Российской империи.

Д. Володихин

— Знаменитый Мельников-Печерский.

А. Музафаров

— Совершенно верно. Писавший как писатель Андрей Печерский. Причём он оставил два свидетельства. Как чиновник он написал доклад о положении старообрядцев в Нижегородской губернии, чем он занимался по долгу службы. И в нём он счёл, что китежская легенда — это досужая выдумка, что ничего серьёзного она из себя не представляет; что он провёл обследование вокруг Светлояра, что, да, она имеет хождение, но это новый придуманный культ. А как писатель он в одной из сцен своего романа, по-моему «В лесах», подробно и красочно описал китежскую легенду как великолепное старинное поэтическое предание, древность которого для рассказчика и героя романа достоверна, то есть не подлежит сомнению.

Д. Володихин

— Можно согласиться с ним в одном, во всяком случае, что история эта чрезвычайно красива, и даже как-то завораживающе действует на душу, открытую к миру нашей древности. Ну а вот после того, как с этим поработал Мельников-Печерский, всё-таки за «Летописца» брались уже учёные. И это девятнадцатый век, но попозднее, да?

А. Музафаров

— Это, скажем, даже начало двадцатого века, потому что комплекс исследований, связанный с китежской легендой, провёл русский историк Василий Леонидович Комарович. Он окончил Императорский Петроградский университет в 1917 году, был рекомендован для подготовки к профессорскому званию, но из-за революционных событий был вынужден бежать из Петрограда в родной Нижний Новгород.

Д. Володихин

— Как и многие.

А. Музафаров

— Да, он был учеником замечательного русского историка и специалиста по истории летописей Алексея Шахматова. И вот он, работая в только что созданном Нижегородском университете, сосредоточил своё внимание на исследовании китежской легенды. И он применил к исследованию легенды те методы, которые применяли историки при анализе древнерусских летописей. И ему удалось обнаружить более 12 списков вот это самой «Книги, глаголемой летописец», выстроить их в определённом порядке, то есть по времени происхождения, найти наиболее ранние. И он провёл исследование, связанное с возникновением этой легенды.

Д. Володихин

— Собственно на этой базе, видимо, всё остальное позднее строилось и мало что, в смысле новых текстов, добавилось.

А. Музафаров

— Как ни странно — нет. Дело в том, что работа Комаровича, вышедшая в 1937 году очень небольшим тиражом, оказалась частично незамеченной историками. Это привело к тому, что, скажем, в работах 50-х, 60-х годов, когда советские историки, вернее, советские любители истории пытались разгадать тайну Китежа, работа Комаровича не упоминается. Возможно, впрочем потому, что она очень научна и низводит, так сказать, легенду до земного уровня.

Д. Володихин

— Ну что ж, прежде чем продолжить наш разговор, я думаю, правильным будет, если мы обратимся к тринадцатому веку — к тёмным и страшным страницам русской истории, к трагическим страницам. И сейчас в эфире прозвучит отрывок из кантаты Сергея Сергеевича Прокофьева «Александр Невский» — «Русь под игом монгольским».

(Звучит музыка.)

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, мне жаль, что вам пришлось окунуться в эту древнюю трагедию Руси, но история такова, что слова из песни не выкинешь — что было, то было. И я с радостью сообщаю нам, что, несмотря на Батыево нашествие, у нас здесь всё-таки светлое радио — радио «Вера». В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я — Дмитрий Володихин. И мы вместе с Александром Азизовичем Музафаровым спасаемся сейчас беседой о граде Китеже. Вот следующий вопрос: Комаровича, допустим, не заметили, но впоследствии он всё равно войдёт в академическую науку. И насколько я понимаю, экспедиции и розыски в архивах велись даже вне зависимости от того, что он написал. Какие-то добавления к тому, что было известно дальше, — добавления к текстам, добавления к этой легенде — происходили?

А. Музафаров

— Да, в 30-е годы в Светлоярском крае работала экспедиция уже тогда Горьковского университета, экспедиция этнографическая, записывавшая местные предания. Но надо учесть, что эта экспедиция работала, как это было свойственно советской науке того времени, в двух ипостасях: с одной стороны, она записывала предания, которые рассказывали крестьяне, а с другой стороны, вела с ними разъяснительную работу, стремясь разрушить многие предания, показать их вредность, лживость и непригодность для советской действительности.

Д. Володихин

— И о пользе колхозов.

А. Музафаров

— Да. Поэтому в записях вот этих преданий встречаются и злые церковники, и попы-обманщики, то есть всё то, что явно было заимствовано крестьянами от агитаторов. А впоследствии специалисты Горьковского (а потом — Нижегородского) университета продолжали исследование этой темы.

Д. Володихин

— Они хоть что-то нашли, какие-то добавления к легенде?

А. Музафаров

— Скорее, сейчас они изучают, как изменяются легенды в массовом сознании.

Д. Володихин

— Да, после того, как местные жители почитали её в библиотеках, и всё, что о ней нашли, начали додумывать в своё фэнтези.

А. Музафаров

— Совершенно верно.

Д. Володихин

— То есть, иными словами, в общем, исследовать — исследовали, обнаружили, что легенда в народе бытует, но по сути никаких новых смысловых, наполненных новыми фактами пластов информации не обнаружили. Ну что ж, нам остаётся тогда покинуть на время учёных, мы ещё к ним вернёмся, и вернуться в тринадцатый век, посмотреть: а что же там было на самом деле, какие действительные события из русской истории могли породить легенду о граде Китеже, что это за историческая почва.

А. Музафаров

— Надо отметить, что, хотя легенда переносит действие в заволжские леса, но в целом она довольно точно излагает трагедию Владимирской Руси, оказавшейся под ударом Батыева нашествия, и судьбу святого князя Георгия Всеволодовича. Напомним: в декабре 1237 года на русские земли обрушилась «сила незнаемая» — пришла армия «злонеистовая», как писали летописи, хана Батыя, сокрушила Рязань и подступила к пределам Владимирского княжества. На границе Рязани и Владимира в первые дни 1238 года произошло сражение под Коломной, в ходе которого владимирские полки были разбиты. Победа далась монголам нелегко: был убит один из чингизидов — царевич Кулькан. И Владимирский князь Георгий Всеволодович принял такое стратегическое решение: он оставил своего сына князя Всеволода Юрьевича оборонять столицу — город Владимир, — а сам с небольшой дружиной отправился за Волгу, к реке Сить, собирая по дороге войска и дружины северных городов своего княжества: Ростова, Переславля-Залесского, Углича, Ярославля.

Д. Володихин

— Всё, что можно было наскрести.

А. Музафаров

— Да. И там, на реке Сить, он учредил лагерь — историки до сих пор спорят о месте, где он находился. И оттуда он рассчитывал начать борьбу с завоевателями. В феврале 1238 года монголы взяли Владимир и действительно приступили к розыскам: куда отступил князь. И вот здесь легенда показывает довольно точный момент, потому что если бы монголы искали какой-то определённый город, то найти город труда не составляет — к нему ведут дороги. У монголов была неплохая разведка, где русские города — они как раз знали. А вот место воинского стана — куда увёл князь уцелевшие русские войска — это действительно надо было выяснять. Монголы распылили свои тумены, разбили их на отдельные отряды и начали искать место расположения русского князя. 4 марта 1238 года тумен, возглавляемый монгольским полководцем Бурундаем, вышел к берегам реки Сити, обманул русский сторожевой отряд, под командованием некоего Дорожи — тот прибежал в лагерь к великому князю со словами: «Беда, княже, уже обступают татары!» Как написал летописец: «Ничтоже не сумеша сделать». Князь начал было строить полки, и в этот момент на русский лагерь обрушились монгольские всадники. Завязалась последняя ожесточённая битва, в которой погиб и князь Георгий Всеволодович, его племянник — князь Углический. Был взят в плен и казнён монголами князь Василий Константинович Ростовский. И там погибла фактически последняя рать, которую пыталась собрать Владимирская Русь для своей защиты.

Д. Володихин

— Но вот действительно сражение на Сити напоминает фрагмент из легенды о граде Китеже, где речь идёт о походе к Большому Китежу, к сокровенному. Но весь вопрос в том, что считать Малым Китежем. И ведь в политике Георгия Всеволодовича присутствовали города, в том числе и им основанные города, которые могли быть прототипами одного из этих Китежей.

А. Музафаров

— Совершенно верно, дело в том, что князь Георгий Всеволодович потому, возможно, стал героем легенды, что был не забыт в этих заволжских нижегородских местах. Во-первых, в 1216-17 годах он был удельным князем Городца, который в легенде называется Малым Китежем. Этот город, в некоторых летописях называемый Городец Родилов, был основан во время походов князя Андрея Боголюбского на булгар. Первый раз он упоминается как место встречи князя Андрея с его союзниками — скорее всего, они встречались не на пустом месте, наверное, город существовал и раньше. И там же, в устье Оки, то есть совсем близко от Городца, князь Георгий Всеволодович основывает город Нижний Новгород. Это происходит в 1221 году, когда князь у устье Оки строит новый город, закладывает в нём два белокаменных храма и основывает монастырь. Что интересно, что нижегородская земля — это как раз то место, где о Георгии Всеволодовиче сохранилась добрая память. Есть ещё несколько легенд, связанных с его именем. Нижегородцы помнят его как основателя своего города. В начале семнадцатого века, когда потомок нижегородских князей Василий Шуйский взошёл на русский престол, в Нижнем Новгороде проводились даже определённые исторические изыскания, пытавшиеся возвести и его род непосредственно к Георгию Всеволодовичу — основателю города. Возможно, с этим и связан повышенный интерес к фигуре Георгия Всеволодовича в первой половине семнадцатого века, что промыслительно закончилось в 1645 году его канонизацией. В Нижнем Новгороде до сих пор бытует легенда, что, основывая город, князь запечатал особым белым камнем ручей. И если этот камень будет отворён, то вода хлынет и затопит город, который таким образом исчезнет. А в Нижнем Новгороде, насколько мне известно, существует единственный в России памятник Георгию Всеволодовичу, и день памяти его святого в Нижнем Новгороде отмечается как День города. То есть это город, который его не забыл. Поэтому, конечно, его появление в этих заволжских лесах — легенды о заволжских лесах — глубоко не случайно.

Д. Володихин

— То есть, иными словами, если Городец — Малый Китеж, то Нижний Новгород может ассоциироваться с Китежем Большим. А ещё какие города претендуют в спорах и дискуссиях историков, краеведов, литераторов на звание Китеж-2, Китеж-3, Китеж-4?

А. Музафаров

— Интересно, что Василий Леонидович Комарович, о котором я упоминал, считал, что Китеж — это Кидекша.

Д. Володихин

— Значит, Китеж-2 — это Кидекша?

А. Музафаров

— Да, это село неподалёку от Суздаля, где был построен первый во Владимирской Руси белокаменный храм в честь святых Бориса и Глеба, построен князем Юрием Владимировичем Долгоруким — дедушкой Георгия Всеволодовича. Вокруг храма было некоторое поселение, возможно, княжеская резиденция, валы которого сохранились до настоящего времени.

Д. Володихин

— Определённо княжеская резиденция, и даже одно время Кидекша являлась центром небольшого самостоятельного княжения, впоследствии исчезнувшего так же, как Китеж.

А. Музафаров

— Вот. И эту версию Комарович рассматривал как одну из наиболее вероятных, потому что он связывал название Кидекша с былинным городом Покидош и предположил, что это место Большого Китежа. Другую версию выдвинул нижегородский историк Кирьянов в 50-е годы, который неподалёку от пригорода Нижнего Новгорода — города Бор — нашёл на берегах маленькой лесной речки Ватомы древнерусское городище, которое он ассоциировал с Китежем.

Д. Володихин

— Значит, Ватомское городище — это Китеж-3!

А. Музафаров

— Да. Его экспедиция работала там в 50-е годы. В 61-м году он опубликовал монографию «Крепости нижегородской земли», где подробно его описал. Городище на берегах Ватомы совсем небольшое: не более сорока метров в диаметре — это вытянутый такой немножко эллипс, такое типичное древнерусское овальное городище с одной воротной башней. Сейчас на его территории находится Церковь, перестроенная в детский садик, заброшенный сельский клуб и, в общем-то, больше ничего.

Д. Володихин

— Когда оно появилось?

А. Музафаров

— Судя по данным археологических раскопок, оно появилось где-то в четырнадцатом веке, то есть значительно позже действия легенды. Но рядом находятся места с названием Шалдеж и Кодыш. И Кирьянов предположил, что то городище могло быть и легендарным градом Китежем. К сожалению, после Кирьянова никто работ в этом месте не вёл.

Д. Володихин

— Озера там нет?

А. Музафаров

— Озера там нет, там есть речка — маленькая, узкая, заваленная лесом. А дальше начинаются между вот этим городищем и Керженцем, то есть и Светлояром, возникают огромные керженские болота — такой заболоченный лесной массив.

Д. Володихин

— Когда-то там могли быть и озёра. Но вот ещё вопрос: мне кажется, что кто-то упоминал и Юрьевец Повольский в качестве одного из претендентов на роль Китежа в этом ряду возможных Китежей. Китеж-4 — кажется, это Юрьевец Повольский, или я ошибаюсь?

А. Музафаров

— Да, была такая версия, тем более что предание устойчиво связывает возникновение Юрьевца опять-таки с именем князя Георгия Всеволодовича. Собственно, и сам Городец потом переживал очень интересную судьбу. Ведь он был сожжён во время очередного татарского нашествия в пятнадцатом веке, и как село возродился только в начале семнадцатого. То есть там был такой промежуток в существовании города, а городской статус он и вовсе вернул себе уже в двадцатом веке — до революции это было село. То есть тут тоже судьба перекликается таким образом. И наконец, в 60-е годы, во время экспедиций, проводимых «Литературной газетой», неподалёку от озера Светлояр было найдено древнерусское селище двенадцатого века.

Д. Володихин

— А вдруг и оно?

А. Музафаров

— Да.

Д. Володихин

— Ну что ж, Китеж-5 — Светлоярское селище. Дорогие радиослушатели, это светлое радио — радио «Вера». В эфире передача «Исторический час». Мы вместе с замечательным историком и историческим публицистом Александром Азизовичем Музафаровым обсуждаем историю, настоящее и будущее града Китежа. Ну а сейчас мы с вами буквально на минуту прервём беседу, чтобы вскоре вновь вернуться в эфир.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, это светлое радио — радио «Вера». В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я — Дмитрий Володихин. И мы с Александром Музафаровым, замечательным историком, беседуем о древнерусском граде Китеже. Ну что ж, мы поговорили уже о разных аспектах, связанных с китежской легендой. А теперь хочется заглянуть под воду, ведь, насколько я помню, в китежской легенде говорилось, что Богохранимый град стоял у берега озера Светлояр — вот, пожалуйста, Светлояр — озеро вполне известное. И если я правильно помню, подводные археологи, и профессионалы, и любители, неоднократно пытались отыскать какие-то следы.

А. Музафаров

— Да, в 50-е годы китежской проблемой заинтересовались советские любители истории. В основном это были люди не с историческим, а с естественнонаучным образованием, технари, которым казалось, что, применяя технические методы, они могут решить многие исторические проблемы, разгадать загадки прошлого. В 59-м году на озеро была организована экспедиция издательством «Большая советская энциклопедия». В состав этой экспедиции входил отряд водолазов военно-морского флота Советского Союза, и цель их была — выявить, определить возможность проведения подводных работ в озере Светлояр. Фольклористы экспедиции пытались собрать местные предания. Одновременно входившие в состав экспедиции партийные работники пытались вести разъяснительную работу. Дело в том, что советское партийное начальство беспокоило, что, несмотря на десятилетия уже атеистической пропаганды, озеро Светлояр продолжает оставаться объектом поклонения.

Д. Володихин

— Легенда-то христианская!

А. Музафаров

— Да, и к нему постоянно в день иконы Владимирской Божьей Матери продолжали сходиться люди. Причём, что особенно беспокоило партийных начальников, в том числе местные партийные работники и учителя. Сохранился рапорт горьковского уполномоченного по делам религии, который не поленился добросовестно переписать номера у сорока машин, приехавших на это озеро, отметив с неудовольствием, что все они принадлежат государственным учреждениям — надо же: партийные и советские люди, а всё равно ездят!

Д. Володихин

— Ну, советская культура была ведь с подводными подковырками — там много русского и православного находилось под водой, подобно как раз граду Китежу.

А. Музафаров

— Водолазы ВМФ добросовестно нырнули в озеро, пришли к выводу, что работать в нём можно, и даже составили некую карту этого озера. Они пришли к интересному выводу, что изначально озеро ледникового происхождения, а часть его образована в результате карстового провала. Вот как раз совсем недавно было сообщение, что в Нижегородской области образовалась очередная карстовая воронка диаметром 30 метров. То есть подобные вещи в нижегородской земле регулярно происходят. Там они обнаружили некое подводное возвышение, которое вполне могло быть, как они считали, основанием для города.

Д. Володихин

— Напластования какие-то, связанные с культурной деятельностью человека: со строительными работами, с захоронениями.

А. Музафаров

— Но им ничего найти не удалось, и уже в 60-е годы за дело взялась экспедиция «Литературной газеты», которую возглавлял Павел Баринов — интересный человек, бывший офицер советского флота, писатель, специалист по исследованию Пушкина, организатор молодёжных таких туристических походов, общественный деятель, как бы сейчас сказали, в общем, человек очень неравнодушный, очень живой. И вот он загорелся китежской идеей. Ему было интересно как раз провести комплексные исследования. Он попытался привлечь к этому делу историков, и в состав вот этой экспедиции входили археологи. Плюс у него в состав входили специалисты по проведению подводных работ. И ему удалось договориться с Министерством геологии, и экспедиции выдали так называемый георадар — прибор, который использовали геологи для определения месторождений полезных ископаемых. Дело в том, что в 60-е годы были довольно успешные случаи применения георадара в подводных раскопках, в частности его использовали при подводных археологических изысканиях в Ольвии — затопленного греческого города на берегу Чёрного моря. Эта экспедиция работала три сезона, и результаты её оказались противоречивыми. Археологи уже к концу второго сезона пришли к выводу, что древнерусских поселений в районе озера Светлояр нет. Вот на расстоянии примерно 30-и километров от озера они обнаружили вот это селище тринадцатого века, и собственно на этом археологи поставили крест на этой проблеме. Работали археологи Института археологии Академии наук СССР. Но водолазы нашли на дне озера некие остатки древесных пород, которые удалось поднять. Причём очень интересно, что по итогам первого сезона на дне озера нашли какую-то аномалию, по итогом второго она уже была многоугольной формы, а в отчётах третьего сезона она чётко фигурирует уже как затопленное поселение. Оттуда удалось поднять несколько кусочков дерева. И здесь экспедицию постигла определённая неудача, потому что все научные организации отказывались от экспертизы этих самых кусочков дерева. Экспертизу в итоге проводили по знакомству сотрудники криминалистической лаборатории ГУВД Москвы, то есть работники милиции.

Д. Володихин

— Оно, может быть, и к лучшему. Тем, может быть, объективнее будет полученный результат.

А. Музафаров

— То есть они пришли к выводу, что это были кусочки дерева, и на некоторых из них есть следы, которые можно счесть следами режущих инструментов.

Д. Володихин

— Но вот я помню — известный достаточно учёный, автор поистине знаменитого учебника по истории России Александр Сергеевич Орлов рассказывал как раз, по-моему, об этой экспедиции или о какой-то экспедиции, связанной с этой. О том, что при экспертизе кусочков дерева как раз — фрагментов брёвен, как он сказал, — пришли к выводу, что они относятся приблизительно к шестнадцатому веку. То есть позднее... видимо, какое-то селение существовало, но было залито водой. Но поскольку не удалось найти каких-то более существенных материальных памятников на дне, к окончательному выводу так и не пришли — проблема осталась в подвешенном состоянии.

А. Музафаров

— Да. А сам же Баринов писал, что китежская проблема не раскрыта, необходимы новые исследования. В 90-е годы в районе Светлояра начинает работать археологическая экспедиция Нижегородского государственного университета. Там несколько раз появлялись аквалангисты-любители — до тех пор, пока территории не придали статус государственного заказника.

Д. Володихин

— Я думаю, они и потом появлялись, просто не все попались.

А. Музафаров

— Да, но они ничего не нашли. А вот археологи нашли действительно расположенные неподалёку селища...

Д. Володихин

— Я хочу поправочку сделать: если что-то нашли чёрные археологи, то мы всё равно об этом ничего не узнаем.

А. Музафаров

— Да, но я имею в виду официальную экспедицию, которая нашла несколько селищ, расположенных неподалёку, что говорит о том, что какое-то русское население в этих краях в домонгольскую эпоху, возможно, было. Эти работы продолжаются, и, возможно, ещё какие-то новые открытия нас ждут.

Д. Володихин

— Я прошу прощения! А на дно-то ещё спускались?

А. Музафаров

— Вот официально — нет. Неофициально, может быть, кто-то и нырял.

Д. Володихин

— То есть давайте проследим ситуацию: сначала эта зловредная легенда. Потом — нет, эти места не были заселены, но разве что здесь городище, а здесь — селище. Нет, в озере ничего нет, но вроде бы есть остатки каких-то жилых построек. Нет, вы знаете, построек было много, они рядом с озером. И мы будем в дальнейшем исследовать этот процесс. То есть ситуация движется в ту сторону, что, как это ни странно, но, во-первых, похоже на то, что действительно какие-то населённые пункты там были. Вопрос только в том: город это, деревня, охотничья, может быть, резиденция княжеская или что-то ещё — трудно понять. И второй момент: несмотря на то, что это легенда, несмотря на то, что вокруг неё наворочено огромное количество фэнтези, тем не менее страшно полезной она оказалась для развития науки, то есть получено большое количество новых данных в результате того, что район начали всерьёз исследовать.

А. Музафаров

— Совершенно верно. Отмечу, что эти исследования продолжаются. Они привели к тому, что именно в Нижегородском университете была издана, по-моему, единственная монография, посвящённая жизни и деятельности князя Георгия Всеволодовича, такая довольно толстая книга, которая называлась «Деяния князя Георгия Всеволодовича в историографии». Это наиболее подробное исследование, посвящённое жизни этого князя. И собран огромный, конечно, фольклорный материал. Плюс надо отметить, что наше время — это время, когда отчасти легенда становится былью. Просто если град Китеж никогда не стоял на берегах озера Светлояра, то вполне возможно, что стоять будет. Потому что в Министерстве туризма Нижегородской области вынашивают проект — рядом с озером Светлояр, за пределами охраняемой зоны, построить деревянный град Китеж как туристический, этнографический и такой историко-просветительский центр.

Д. Володихин

— А вот это красиво. Знаете, рождается такой сюжет фантастического произведения, когда построят какой-нибудь торгово-развлекательный центр, там поселят сторожа, каких-нибудь жителей, которые будут изображать местное население. Потом для пущего правдоподобия построят там храм, приведут туда священника, и вот с этого момента ситуация переменится. И как только там всё это хорошее начнёт обращаться в сторону разборок хозяйствующих субъектов и дойдёт до уголовщины, вот в этот момент священник соберёт всех и уведёт этот город под воду — подальше от корыстных душ. Ну что же, мне хотелось бы, чтобы сейчас в эфире прозвучала «Сеча при Керженце» — это отрывок из оперы Николая Андреевича Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». Знаете, она звучит так, что поневоле вселяет в тебя надежду, что в этой легенде китежской есть что-то такое светлое, что душе человеческой помогает.

(Звучит музыка.)

Д. Володихин

— Вот послушав это поневоле проникаешься упованием на то, что на этот раз наши победят. И поэтому мне легко напомнить: здесь у нас светлое радио — радио «Вера». В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я — Дмитрий Володихин. И мы с известным историком и историческим публицистом Александром Музафаровым обсуждаем легенду о граде Китеже. Мне хотелось бы задать вопрос очень прозаический, в какой-то степени уничтожающий ауру прекрасного мифа. До какой степени легенда о граде Китеже может быть основанной на фактах, то есть что действительно существовал какой-то анклав русского православного населения, который избег разгрома, разорения, порабощения со стороны завоевателей, ушёл куда-то в леса и спасся? Я не имею в виду мистическую сторону, я имею в виду историческую реальность. Или всё-таки это, скорее, сочинение старообрядчества, относящееся к семнадцатому-восемнадцатому веку и по-своему толкующее судьбы общин старообрядческих в этих лесах, на лесных озёрах, живущих в отдалении от Синодальной Церкви?

А. Музафаров

— Вы знаете, мне кажется, что в китежской легенде содержится очень много исторических пластов, которые в той или иной степени опираются на реальность. То есть, безусловно, она довольно достоверно рассказывает историю гибели князя Георгия Всеволодовича. Комарович находил в ней отражение судьбы нижегородских князей Василия Кирдяпы и его сына Юрия Васильевича Кирдяпы, живших в четырнадцатом веке и боровшихся с Москвой, прежде чем они были замирены, их потомки стали князьями Шуйскими; и находил отголоски вот этого противостояния — Суздальско-Нижегородского и Московского княжеств. Безусловно, здесь есть и отсылка к событиям Смутного времени, когда Нижний Новгород становится одним из таких центров спасения русской государственности.

Д. Володихин

— Анклав свободы на фоне совершенно разгромленной и положенной под пяту захватчиков России.

А. Музафаров

— Совершенно верно. И, конечно, тут есть очень важный старообрядческий пласт, но на нём история не заканчивается. Ведь после публикации в девятнадцатом веке легенда стала широко известной. В 1904 году появляется вот эта самая замечательная опера, которая делает её всемирно известной. И Китеж входит в русское массовое сознание как символ — символ вот этой Святой Руси, которая, даже в случае земного торжества врагов, всё равно остаётся сохранённой. И здесь ещё один важный момент есть исторический, что во время Батыева нашествия погибли очень многие русские города, от многих из них остались только названия в летописях или, напротив, безымянные городища, раскопанные археологами.

Д. Володихин

— От которых даже имён не осталось.

А. Музафаров

— Которых мы не знаем даже названия, то есть знаем, что был крупный город, но что там было, кто там жил... скажем: Ярополч-Залесский, Старая Рязань. И легенда о Китеже — это своего рода памятник вот этой древнерусской цивилизации, погибшей в тринадцатом веке под ударами Батыевых полчищ, памятник той культуре, которая существовала до монгольского нашествия, которая потом чудом возродилась уже в новой Московской России. Поэтому в этом плане, конечно, у града Китежа есть много прообразов.

Д. Володихин

— Надо сказать, что в тринадцатом веке, до Батыева нашествия, край был цветущий и активно осваиваемый, то есть лесистые просторы вырубались, там земля распахивалась, на этой земле появлялись новые поселения, новые деревни, новые города. То есть эта земля могла достаточно быстро стать одной из богатейших областей Северо-Восточной Руси, и её колонизация была искусственно прервана нашествием.

А. Музафаров

— Совершенно верно. Более того, даже по мнению некоторых археологов как раз в одном из вероятных мест битвы на реке Сить, где реально погиб князь Георгий Всеволодович, существовало небольшое древнерусское городище, о судьбе которого неизвестно. Известный советский историк Каргалов предполагал, что князь не мог разбить стан в пустом месте и несомненно в основе лагеря было существовавшее поселение и, возможно, даже небольшой город. К сожалению, только в 20-е годы были предприняты попытки археологических исследований реки Сить, и они не закончены до сих пор. Вот это место последней битвы князя Георгия Всеволодовича до сих пор не установлено, и раскопки на Сити до сих пор велись от случая к случаю. Эта проблема ещё ждёт своего разрешения.

Д. Володихин

— Тут, собственно, проблема в том, что вообще не стоит ожидать каких-то фантастических находок на местах сражений: железо было дорого — забирали всё, что лежало на земле, снимали кольчуги и металлические изделия с мертвецов: оружие и так далее. Разве что наконечники стрел, копий, случайные какие-то предметы.

А. Музафаров

— Наконечники стрел, какие-то костяки, какие-то захоронения. Здесь, конечно, археологам есть...

Д. Володихин

— И захоронить могли не там, а где-то поодаль.

А. Музафаров

— Да, на Сити называют около 20 мест, где могла произойти эта битва. Там тоже сохранились интересные местные предания и названия сёл, отсылающие к тем событиям. И ведь Сить, с точки зрения Владимира, это тоже Заволжье. То есть легенда, конечно, прогрессировала в нижегородские места, но, возможно, изначально она возникла где-то ещё.

Д. Володихин

— А вот что сейчас в районе озера Светлояра? Легенда легендой, но есть и наша реальность, что там сейчас происходит? Место-то, можно сказать, знаковое, туда приходят люди с разными намерениями и разными помыслами.

А. Музафаров

— Совершенно верно. Ещё дореволюционные историки описывали паломничество к Светлояру, приуроченное к дню Владимирской иконы Божьей Матери. Комарович в своё время предположил, что, возможно, озеро Светлояр было почитаемо ещё дорусским населением этой местности — марийцами. И они отмечали там некий языческий праздник. И Церковь, в целях проповеди Христианства, поставило там храм — в селе, которое расположено рядом со Светлояром, к слову, два храма — и, так сказать, христианизировало это языческое сборище, превратив его в традицию православного паломничества. В советское время, несмотря на все усилия советских властей, походы туда людей не прекращались, но постепенно они утрачивали смысл. То есть если в 30-е годы советские работники с ужасом писали, что, мол, всё равно люди ходят, молятся, крестятся, поют церковные гимны, то уже в 60-70-е люди туда приходили, но уже не помнили, зачем. А в 80-е годы это место было объявлено местом силы, и туда хлынули наши доморощенные родноверы-неоязычники.

Д. Володихин

— Вот у христианской писательницы Елены Владимировны Хаецкой есть прекрасное слово «энергуи».

А. Музафаров

— Да. Вот они туда хлынули в поисках силы, которая оттуда вроде исходит. И Нижегородской епархии пришлось повторить подвиг своих предшественников, миссионерский подвиг. И на одном из холмов, которые стоят с озером Светлояр, была построена Владимирская деревянная церковь очень красивая.

Д. Володихин

— А вот те церкви, которые находились в этой местности, как вы сказали, в селе, рядом с озером Светлояр, они сохранились или их снесли?

А. Музафаров

— Да, село Владимирское. Там очень интересная судьба. В этом селе две церкви. Изначально там деревянная церковь, одна из старейших, кстати, деревянных церквей Нижегородской области. И она примечательна тем, что она почти никогда не закрывалась. То есть в 50-е годы там в очередной раз арестовали священника, но община не распалась, они собирались в избе и в 60-х добились восстановления богослужения.

Д. Володихин

— Такой подарочек от Никиты Сергеевича, который претерпели.

А. Музафаров

— А вторая церковь — это каменная церковь, кирпичная, её начали строить как раз накануне 1917 года, её достроили, но освятить не успели. Она так и стоит: величественный красно-кирпичный храм на окраине села, который, к сожалению, так и не был освящён, но, возможно, будет.

Д. Володихин

— Тогда стоит, пожалуй, понять: а почему новый храм построили в другом месте?

А. Музафаров

— Новый храм построили непосредственно на озере, потому что село находится где-то в 2-3 километрах от озёра, там такая дорога красивая через лес идёт. Его построили непосредственно на озере, где как раз собирались эти любители мест силы. И там возобновилась традиция православного паломничества, вокруг озера проложена тропа, стоят подробные стенды, которые объясняют историю этого озера и историю легенды, и дают краткие рекомендации паломникам, что нужно обойти озеро с молитвой, помолиться в храме, и тем самым выполнить такой паломнический долг.

Д. Володихин

— А какое освящение у храма?

А. Музафаров

— Владимирской иконы Божьей Матери.

Д. Володихин

— То есть, иными словами, это очень благородное стремление вспомнить, что когда-то Владимирская икона Божьей Матери спасла Северо-Восточную Русь от очередного жесткого нашествия — от нашествия Тамерлана. Как много паломников собирает вот этот крестный ход? Насколько я понимаю, это не просто единичное хождение вокруг озера, но, очевидно, на какие-то крупные церковные праздники сюда приезжают люди из разных мест, и это уже массовый крестный ход.

А. Музафаров

— Максимальное количество людей приезжает на день Владимирской иконы Божьей Матери в начале июля. Собирается несколько тысяч, иногда несколько десятков тысяч человек, но в целом к озеру постоянно приезжают люди. Туда проложена хорошая автомобильная дорога, туда ходят автобусы и маршрутки от Семёнова, где есть железнодорожная станция. И такой поток паломников, туристов и просто любознательных людей туда не иссякает. То есть вот эта дореволюционная традиция жива. Туда приезжают даже зимой, во всяком случае зимой вокруг озера можно видеть расчищенную тропу, и тропу утоптанную, то есть кто-то обходит его по сугробам.

Д. Володихин

— Вы знаете, мне кажется, что в этом есть какой-то очень красивый символ: Китеж вышел из вод озера Светлояр и преобразовался в светлый храм, стоящий на берегу светлого озера. Что можно лучше этого придумать? На мой взгляд, если это не завершение о граде Китеже, то, во всяком случае, ободрение, которое посетило нас, может быть, свыше. И в этом, наверное, очень хороший смысл вспоминать старину, вглядываться в неё, призывая из неё лучшее. И по молитвам это лучшее иногда действительно приходит к нам и в наше время. Я думаю, что на этом настало время завершить нашу передачу. И я хотел бы от вашего имени, дорогие радиослушатели, поблагодарить Александра Азизовича Музафарова за чрезвычайно информативную беседу о граде Китеже. А после этого мне остаётся сказать вам: благодарю вас за внимание, до свидания!

А. Музафаров

— До свидания!