Поделиться
В сети довольно часто пишут о том, что одна из проблем нашего общества - разобщенность и низкий уровень взаимного доверия. Люди мало способны к кооперации в самых разных областях - в политике, в экономике, в отстаивании своих прав или какого-нибудь дела, которое они считают справедливым. Недавно одна иностранка, долгое время прожившая в России, написала обидное письмо, в котором жаловалась на "русскую паранойю" - склонность людей смотреть на первого встречного с недоверием и страхом. Увы, в чем-то она права - я наблюдаю похожее явление в русском интернете.
Мне кажется, это не столько социальная или психологическая, сколько духовная проблема. Снова и снова я вижу, как люди выражают уверенность в том, что кругом - мерзавцы, и бедные мы ничего не можем с этим поделать. Правители воры, полицейские бандиты, судьи взяточники, народ - быдло.
На этом фоне возникает тоска по сильному лидеру, который придет и всех накажет. Такой лидер установит порядок, который как-то обойдется без необходимости одних свободных людей сотрудничать с другими свободными людьми. Потому что такое сотрудничество требует доверия - а доверия как раз нет. Все кругом мерзавцы, люди, занимающие хоть какие-то властные позиции - особенно.
Почему это духовная проблема?
Потому что то, как Вы смотрите на ближнего - это всегда духовный вопрос. Хотя это и могло бы быть интересной проблемой для психолога или социолога - как человек по умолчанию склонен воспринимать других. Тут возможны три варианта:
Первый - Большинство других людей хуже меня - мне следует ожидать от них гадостей и подлостей, которых я никогда не стал бы делать, но вот они сделают запросто, и в интерпретации их слов и действий следует исходить из этого; приличные люди вроде меня - скорее редкость.
Второй - большинство других людей, скорее всего, будут поступать не хуже меня; люди вроде меня - скорее обычны. Они могут грешить и ошибаться, как я, но негодяи, которые станут делать то, что я никогда не стал бы делать, скорее редкость.
Третий - большинство людей лучше меня; они не станут делать и тех гадостей, на которые я вполне способен.
Социальный пессимизм и общественное недоверие - результат первой позиции. Я-то в целом приличный, честный, добрый человек, которому приходится жить среди подлецов и злыдней. Вообще я принадлежу к угнетенному меньшинству хороших людей среди моря моральных уродов.
Но нет никаких оснований считать себя уникумом, на голову выше своих сограждан. Не глубокое смирение, а простой здравый смысл побуждает признать, что от большинства других людей следует ожидать того же, что и от меня. Грехов, ошибок, глупостей на которые я и сам вполне способен. Черные злодеи встречаются не так часто. Вполне разумно видеть в ближнем в целом честного и благонамеренного человека. Это и значит - доверять. Перестать считать других заведомо хуже себя - необходимый шаг к установлению доверия.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
