Главная › Программы › Светлый вечер › Семейный час

«Доверие и недоверие в семейной жизни». Прот. Артемий Владимиров

(16.01.2021)

Наш собеседник — старший священник и духовник Алексеевского женского монастыря протоиерей Артемий Владимиров.

Мы говорили о доверии и недоверии в семейной жизни. Отец Артемий ответил на вопросы: как теряется доверие в семье, можно ли его вернуть, чем опасно его отсутствие, и всегда ли стоит открываться полностью тому, кого мы любим. Разговор шел о том, как связаны между собой вера и доверие, а также возможно ли не доверять близкому человеку и при этом любить его.

Ведущие: Александр Ананьев, Алла Митрофанова

А. Ананьев

— Добрый вечер, дорогие друзья. Хотя нет, «Семейный час» сегодня хочется начать несколько иначе. С Рождеством вас, дорогие друзья! Со светлым Рождеством Христовым вас поздравляет ведущая программы «Семейный час» Алла Митрофанова —

А. Митрофанова

— И Александр Ананьев. Сегодня 16 января. Рождество, казалось бы, уже позади, но мы знаем, что оно продолжается. Рождество Христово...

А. Ананьев

— Ты сказала, что Рождество позади, и я на тебя смотрю с недоумением. Рождество не может быть позади, оно 365 дней в году, 60 минут в час, оно постоянно с нами.

А. Митрофанова

— В том-то и дело.

Прот. Артемий Владимиров

— Рождество Христово, как считает скромный протоиерей Артемий, сегодняшний счастливый участник «Светлого вечер», рождается внутри нас, нас обновляя, нас вдохновляя и открывая нам новые горизонты бытия.

А. Ананьев

— И превращая нас немножко, — я вот в этом году почему-то понял это особенно, — и превращая нас немножко еще и в детей. То, что мы как-то забываем на протяжении года. А тут — раз, и мы превращаемся немножко в малышей, которые умеют доверять, которые умеют взять за руку, которые умеют восхититься звездой на макушке елки, которые ждут подарков, которые верят в то, что у них всё будет хорошо. Я вот немножко превратился в ребенка — и это хорошо. Конечно же, вы узнали голос нашего сегодняшнего дорогого собеседника. Мы рады представить вам духовника женского Алексеевского монастыря в Москве, замечательного пастыря, собеседника, мудрого, светлого человека, протоиерея Артемия Владимирова. Добрый вечер, отец Артемий.

Прот. Артемий Владимиров

— Я приветствую вас, дорогие радиослушатели. И очень надеюсь, что этот вечер действительно прибавит света в наших домах и в наших сердцах.

А. Ананьев

— Судя по тому, что вы согласились составить нам компанию этим вечером, вы нам доверяете. И вот здесь я хочу отдельно подчеркнуть — отец Артемий, в какой степени вы доверяете нам? Алле Митрофановой и Александру Ананьеву?

Прот. Артемий Владимиров

— Я отвечу сразу. Я не жду от вас удара в спину, я верю, что в складках вашего плаща, римской туники вы не скрываете кинжала. Я верю, что вы пригласили меня не для того, чтобы возвыситься за мой счет, но для того, чтобы возвысить меня до той тихой семейной радости, которая выпала вам в этот вечер. Но если уж совсем без шуток, я совершенно доверяю Промыслу Господа, Его любви и попечению о нас. И сама наша радиостанция «Вера» содержит в себе тот благословенный корень, который лежит в основе сегодняшней темы — без веры жить нельзя, без доверия жизнь превращается в ад. И когда мы начинаем доверять друг другу, то восстанавливается всё: диалог, единомыслие, любовь. Когда пропадает доверие, то простое становится сложным — мы запутываемся среди трех сосен. Без доверия, как без воды — и не туды и не сюды. Итак, я полностью вам доверяю начало сегодняшней передачи.

А. Ананьев

— Тема сегодняшней программы «Семейный час», как вы уже поняли, дорогие друзья, — доверие и недоверие как высшее измерение семейной жизни. Как может изменить нас доверие нашего супруга и как может нас изменить его недоверие? Как можно доверие потерять и можно ли его вернуть? Можно ли не доверять, и тем не менее любить? И всегда ли недоверие к самому близкому человеку это плохо? На самом деле, тема гораздо глубже и интересней, чем может показаться, потому что мы всегда стараемся подсознательно упростить какую-то тему. Доверие — это хорошо, а недоверие — это плохо. Но так ли всё однозначно и схематично в реальной жизни? Хочу начать с этимологии. Отец Артемий, вы, как человек, тонко чувствующий слово, член Союза писателей России, автор огромного количества потрясающих книг и стихов, что самое главное, наверняка сможете ответить мне вот на какой вопрос. По моим ощущениям, вера есть высшая ступенька нашего духовного развития. Доверие — это то, что происходит с нами до того, как мы обретем истинную веру. То есть сначала у нас идет до-верие, а потом приходит вера. Правильно ли я понимаю само значение этого слова?

Прот. Артемий Владимиров

— Очень остроумная мысль. Я должен сейчас ее усвоить и освоить, потому что еще вчера я, наверное, сказал бы, что когда я верю человеку, тогда ему и доверяю «ключ от квартиры, где деньги лежат». (Смеются.)

А. Митрофанова

— В общем, является ли до-верие ступенькой на пути к вере или вера это база, из которой возникает доверие, — вопрос, скажем так, дискуссионный. Но тем не менее, отец Артемий, если обратиться к этой важной составляющей семейных отношений, к доверию, давайте попробуем на каких-то бытовых жизненных ситуациях представить себе, как это разворачивается.

А. Ананьев

— Пример, причина, по которой мы решили поговорить с вами, заключается в нашем недавнем разговоре с нашим приятелем, с нашим другом, который пожаловался. И это была мимолетная бытовая ситуация, на которую мы, наверное, в иной ситуации и внимания особого не обратили, — ну, бывает, и бывает. А тут мы крепко задумались. Его жена постоянно ему звонит и пишет с вопросом: «Василий, ты где?» (Я специально изменил имя).

А. Митрофанова

— «Когда будешь?»

А. Ананьев

— «Василий, когда ты будешь?» Количество СМС-сообщений и сообщений в мессендежерах никак не зависит от количества звонков. А звонков много. И во всех этих звонках и СМС-сообщениях сквозит не столько желание наконец увидеть дорогого Василия и попытка сказать ему «Василий, я так тебя люблю, что страшно по тебе соскучилась», сколько банальная попытка контролировать Василия, которому она не доверяет.

А. Митрофанова

— То есть у него ощущение, что его взяли под колпак какой-то или пытаются взять под колпак...

А. Ананьев

— Пытаются взять под колпак. Потому что человека взять под колпак можно взять только одним способом — приковав его наручниками к батарее. Ну, в бытовой жизни. Есть немало других остроумных способов. Я все время представляю себе обычную тюрьму, где человека закрывают на замок, ключ поворачивают в замке, ключ убирают в карман. И всё — вот теперь человеку можно доверять, человек никуда не денется, у человека всё хорошо. И, кстати, отсюда очень часто рождается отношение не только мужчины, но и женщины, — отношение к браку как таковому, — когда человек хочет сказать, что он женат или замужем, он говорит «я несвободен» или «несвободна». Потому что, действительно несвободен или несвободна: у него ключ повернуть в замке и, в общем, он никуда не денется. А вот в ситуации с Василием мы не нашли, что ему сказать, этому несчастному Василию. Что бы вы ответили ему, дорогой отец Артемий?

Прот. Артемий Владимиров

— Маленький опыт семейных драм и невольного в них участия, а также знакомство с определенным отделом психиатрии, который называется «бред ревности» — одна из самых тяжелых маний, одно из самых трудно врачуемых заболеваний человеческой души, заставляет меня обеспокоиться о судьбе не столько Василия, сколько его спутницы жизни, потому что вы сейчас упомянули тот симптом, который дает основание тревоги. Вот это желание проконтролировать малейший шаг, перемещение, отследить передвижение объекта — это подобно тому, как мы сейчас называем такси по телефону и смотрим, по какому переулку к нам двигается самодвижущаяся установка. Всё это говорит о том, что там поселилось нездоровье. И, возвращаясь к теме нашей передачи, вот это патологическое системное тотальное недоверие является, конечно, производным. К чему? Потеряна вера — та вера, которая лежала в основе их свободного союза и встречи. Если я верю человеку, если я люблю его, если я действительно дорожу им, то ни в коем случае не воспринимаю его как бездушную вещицу, безделицу, собственность, — я оставляю ему свободу мысли, движения, я страшусь влезать, как бегемот, в эту нишу, именуемую личным пространством. Потому что насильно мил не будешь. Уставить на любимого человека прожектор из трехсот ватт, как во времена Великой Отечественной войны эсэсовцы ловили мальчиков-партизан и допрашивали: «Это ты носил партизанам кашу?». «Где ты был? Что ты делал, о чем ты думал? Ты меня любишь? Смотри мне в глаза, говори мне, ты любишь меня?». Это, конечно же, уже была бы карикатура и подмена подлинного единомыслия и любви. И поэтому я думаю, что каждый из нас должен внутри себя иметь вот этот счетчик Гейгера, этот детектор истины и ежедневно переспрашивать себя: не потерял ли я доверие, уважаю ли я свободу любимого человека? И, вы знаете, действительно, тема наша очень глубока, потому что, конечно, опыт может меня научить, что близкий мне человек не слишком еще заслужил моего доверия. Так, в республике ШКИД советский воспитатель Макаренко, общаясь с маленькими воришками, клептоманами, драчунами, знает, что их нельзя надолго оставить без внимания, но по любви к ним он, внимательно следя за содержанием своих карманов, все-таки направляет к ним эту энергию человеческого тепла. И мне кажется, что средняя составляющая между доверием и недоверием прекрасно умещается в формуле русской мудрости: доверяй, но проверяй. Не пахнет ли пиджак мужа подозрительным жасминовым ароматом, не сокрыт ли в правом кармане батистовый платочек с надписью «Миледи»?

А. Ананьев

— «Семейный час на радио «Вера». Духовник женского Алексеевского монастыря в Москве, протоиерей Артемий Владимиров рассуждает вместе с нами, с Аллой Митрофановой и Александром Ананьевым, на вопрос, что такое доверие и недоверие в семейной жизни, к чему приводит недоверие, как можно потерять доверие и как его можно вернуть и возможно ли это? Ох, вы сейчас затронули очень тонкую болезненную тему, по крайней мере, в наших отношениях, дорогой отец Артемий, вашим предложением деликатным и мудрым — принюхаться к воротнику на пиджаке мужа, заглянуть в его карман, не завалялось ли там батистового платка с вензелем непонятным, но подозрительно неприятным. (Смеются). Проверить его смартфон, нет ли там каких-то сомнительных переписок с сомнительными гражданками. Вы знаете, каждый раз, когда я прошу Алечку принести мне кошелек или телефон, который лежит в кармане брюк или пиджака, она, вместо того, чтобы заглянуть в карман и принести мне кошелек, который там лежит, она приносит мне целиком брюки, пиджак, куртку и говорит: «На! Я не полезу в твой карман, потому что это неправильно».

Прот. Артемий Владимиров

— Я должен вам сказать, что вы живете с человеком, опередившим свое время. Вы должны быть счастливы, что дышите с ним одним воздухом, являетесь современником ведущей нашей передачи «Светлый вечер» Аллой Митрофановой.

А. Митрофанова

— Отец Артемий, не надо так обо мне говорить, это всё не имеет ко мне отношения...

А. Ананьев

— Всё правильно, я сорок лет ее искал, ходил по пустыне. Вот в чем вопрос. Если говорить серьезно. Доверяй, но проверяй, — разве вот эта вот приставочка «проверяй» не является признаком недоверия?

Прот. Артемий Владимиров

— Я думаю, что это присловье справедливо в отношении воспитания малолетних. Действительно, наши питомцы, наши дети, наши ученики еще не суть совершенные, дееспособные, нравственно крепкие личности, — они еще только входят в жизнь. И поэтому у педагога, а особенно у матери, есть неписанное право, любя маленького человечка, но зная о сбивчивости его нравственных понятий, о способности увлекаться, омрачаться, подпадать под влияние, у мамы есть некое право, как вы говорите, принюхаться, присмотреться, увидеть выражение глаз, посмотреть дневник, заглянуть в телефон, не появились ли там «Синие киты», не вступил ребенок в социальных сетях в опасное, грозящее вредом его нравственности, а может быть, даже и гибелью, общение. Но что касается внутрисемейных отношений мужа и жены, я вам благодарен за то, что вы нехотя поделились такой интимной даже деталью вашей жизни. Но она говорит о том, что между вами, милостью Божьей, действительно царствует любовь и единомыслие. Именно так должен поступать нравственно развитый деликатный интеллигентный человек. И поэтому когда супруга двумя пальцами приносит вам ваш пиджак, вчера наброшенный и говорит: «Милый Александр, сам, пожалуйста, удостоверься, что из карманов у тебя ничего не пропало». Вот на это вы должны, — не должны, но вы непроизвольно отвечаете широкой улыбкой и говорите: «Алла, любовь моя, ты звезда моего счастья, другой не будет никогда».

А. Ананьев

— Кстати, в этом тоже есть какой-то момент недоверия. Вот я сейчас слушаю вас, улыбаюсь, конечно, отец Артемий, но ловлю себя на том, что в этом тоже есть какое-то недоверие Аллы Сергеевны ко мне. Потому что она...

А. Митрофанова

— В каком смысле?

А. Ананьев

— А в том смысле, что ты не лезешь в мой карман, — а вдруг там какая-то ерунда, которая заставит тебя сомневаться.

А. Митрофанова

— Да нет. Я это делаю, потому что понимаю, что у каждого из нас есть свое личное пространство. И, как отец Артемий сказал, я...

А. Ананьев

— У меня нет личного пространства. У меня мой пиджак — это твой пиджак, мой кошелек...

Прот. Артемий Владимиров

— Я вас понял, Александр.

А. Митрофанова

— Я не могу быть бегемотом, понимаешь.

Прот. Артемий Владимиров

— Александр, коль скоро вы там видите какой-то элемент недоверия, вы должны вынимать месячную зарплату и говорить: «Супруга моя дорогая, прости, я немножко притормозил, нужно было мне самому достать эти монгольские тугрики, выложить их на хохломской поднос и преподнести тебе, как это было сделано в прошлом месяце».

А. Митрофанова

— Отец Артемий, вы знаете, какой, как мне кажется, важный момент, связанный уже с духовным измерением нашей жизни здесь возникает. Мы же знаем, кто-то, может быть, читал роман «Братья Карамазовы» и помнит «Легенду о Великом инквизиторе». Кто-то не читал и не помнит, на всякий случай напомню. Краеугольный камень той драмы, которая разворачивается на страницах у Достоевского — в том, что Бог в человека верит, а вот этот самый герой по имени Великий инквизитор в человека не верит. И мне кажется, нам важно в наших семейных отношениях время от времени себя проверять, каким-то образом тестировать: верим ли мы друг в друга? И эта вера может выражаться не только в уважении к личному пространству и в том, чтобы воздерживаться от проверки карманов, телефонов мужа и жены. Это к детям не относится, именно мужа и жены. Но еще и в несколько ином измерении. Мы же, когда вот эта влюбленность у нас, розовые очки на глазах, к этому можно скептически относиться, а можно в этом увидеть еще и тот уникальный дар, который нам Господь дает в первые дни знакомства — видеть друг в друге замысел Бога о нас. У нас потом эта картинка куда-то улетучивается, потому что мы начинаем глубже узнавать человека в реальных проявлениях его жизни. Но вот это первое впечатление, когда два человека действительно способны раскрыть друг в друге любовь и побудить друг друга к такой настоящей...

А. Ананьев

— Когда они друг друга обожают.

А. Митрофанова

— Ну да, по сути. Как мне кажется, в такие моменты мы можем действительно видеть ту глубину красоты и дарований, которые в нас Господь заложил и которые, может быть, на данный момент жизни мы даже не конца в себе раскрыли. И вот вера друг в друга, на мой взгляд, еще выражается и в том, что какими бы ни были сложности нашей жизни на данном этапе, мы понимаем этот невероятный потенциал, который есть в другом человеке и верим в него даже несмотря на то, что, может быть, на данный момент жизни он как-то совсем глубоко ушел под спуд. Но мы понимаем, мы будем верить в то, что он окажется реализован, окажется на поверхности. Простите, что-то я заболталась.

А. Ананьев

— Отец Артемий, скажите Алле Сергеевне, что она неисправный и прекрасный романтик.

Прот. Артемий Владимиров

— Вы высказали мысль весьма глубокую. Действительно, если упомянуть об этом возвышающем нас чувстве влюбленности, с одной стороны, там бывает близорукость, она возникает, если я идеализирую предмет своего чувства, если я не воспринимаю его как Божий дар, но невольно согрешаю кумиротворчеством. Если же я, действительно полюбив человека, и видя в нем образ Божий, отдаю ему свое сердце, то, действительно, здесь сокрыт некий залог, некий идеал, — когда всё легко, всё по плечу, всё в радость, ничто не в тягость. Это некий аванс, который нам дается свыше для того, чтобы, по совету святителя Феофана Затворника, мы и 30 лет спустя относились к нашей избраннице так, как в день венчания. В этом смысле влюбленность, поставляя нас на служение друг другу, возвышая, умягчая наши сердца, показывает нам, сколь высоко мы должны держать планку взаимных отношений. И дай Бог, чтобы оба — и он и она — были достойны этой полноты и не давали поводов для недоверия, чтобы никакой червячок сомнения не точил души. Впрочем, жизнь хороший учитель. И иногда бывает так, что идеал, который вы нарисовали, чуть-чуть тускнеет, люди проходят через кризис, боль, страдания, но, по замыслу Творца, они должны вновь подняться. Может быть, уже в новом качестве, совершенно лишенные корысти, себялюбия, своеволия, научившись жертвенности в служении, они должны подняться на ту высоту, о которой поет русский романс: «Я встретил вас — и всё былое в отжившем сердце ожило; я вспомнил время золотое — и сердцу стало так тепло... Как поздней осени порою бывают дни, бывает час, когда повеет вдруг весною и что-то встрепенется в нас...»

А. Ананьев

— Ну, я так живу — у меня всегда что-то готово встрепенуться все четыре времени года, если рядом со мной жена. Отец Артемий, хочу спросить вас вот о чем: казалось бы, и доверие и недоверие — это следствие того поведения, которого придерживается близкий человек. Но, как мне кажется, — вот я просто размышляю о судьбе нашего несчастного Василия, с которого мы начали разговор, — и доверие и недоверие еще и создает человека. Доверие может поднять человека, а недоверие может опустить.

Прот. Артемий Владимиров

— Безусловно.

А. Ананьев

— Назовите человека 99 раз поросенком, и на сотый раз он действительно захрюкает и всем телом плюхнется в грязную лужу. Если человеку не доверять 99 раз, на сотый раз он волей-неволей даст повод для недоверия. А вот обратная ситуация? Ну, здесь я даже не сомневаюсь, что так оно и есть. Хотя, с другой стороны, я пытаюсь представить себе какого-то нехорошего человека, который будет не доверять вам, но ваше же поведение это никак не изменит, отец Артемий? А если человеку доверять, несмотря ни на что, вопреки всему, закрывая глаза. Даже не закрывая глаза, а видя всё то нехорошее, что он может и делает, но все равно ему продолжать доверять? — вот это его возвысит или это его избалует, окончательно испортит и развяжет ему руки в его...

Прот. Артемий Владимиров

— Однозначного ответа нет, потому что каждый из нас уникален и свободен в своем произволении. А вот давайте возьмем Евангелие. Посмотрите, наш Спаситель Всеведущий знает сердце человека и не нуждается в том, чтобы упрошать Его. Среди 12 один уловлен собственным эгоизмом и, соответственно, страстями. Спаситель, дав ему заведовать фондом для пожертвований, ящиком, ведает, что Иуда нечист на руку, однако открыто не обличает. И как толковники Священного Писания нам объясняют, до последнего Христос доверяет Иуде, желая пробудить в нем совесть, предоставляя ему шанс для спасения. Увы, омраченный сребролюбием, ученик не воспользовался, отторгнул, оттолкнул протянутую ему руку Учителя. И поэтому уже не будет иметь оправдания на том испытании, где наши сердца уже будут открыты всеобщему обозрению. В этом смысле жизнь многообразна и, спускаясь с неба на землю, вспоминая это русское «доверяй, но проверяй», мы, каждый, конечно, выбираем для себя метод общения с людьми в зависимости от того, руководитель ты или подчиненный, выбираем для себя модус взаимоотношения с нашими близкими людьми так, чтобы, наверное, уметь еще доверять Промыслу Господнему, вверять людей, зависящих от нас, Господу Богу и молиться Создателю, чтобы наши взаимоотношения все-таки не шли под уклон, но мало-помалу мы осиливали бы дорогу восхождения к совершенной любви.

А. Ананьев

— Можно ли любить и не доверять? И всегда ли стоит открываться полностью тому, кого мы любим? Об этом мы продолжим разговор с духовником женского Алексеевского монастыря в Москве, протоиереем Артемием Владимировым в программе «Семейный час» ровно через минуту полезной информации на светлом радио.

А. Ананьев

— Мы возвращаемся к нашему разговору. В студии женщина, которой я доверяю на 124 процента — Алла Сергеевна Митрофанова.

А. Митрофанова

— Обладатель 250 процентного доверия... (Смеется.) Извините. Александр Ананьев.

А. Ананьев

— И наш дорогой собеседник — протоиерей Артемий Владимиров. Сегодня говорим о доверии и недоверии. А можно ли любить, отец Артемий, и при этом не доверять?

Прот. Артемий Владимиров

— Можно. Я по опыту знаю те семьи, несчастные семьи, где мать, измученная слабохарактерностью своего сына, впавшего в зависимость наркомана, мать, которая не может не видеть, как он бесстыдно у нее из-под носа забирает последние деньги, выносит какие-то вещи. То есть он уже неадекватен, он уже недостоин никакого доверия. И она плачет, но любит его, потому что это ее слезиночка, это ее кровиночка. И, не идя уже на поводу его наглых и даже циничных просьб, отказывая ему, вынуждена вести себя более жестко. А бывают случаи, что старушка-мать и сделать-то ничего не может, и такой потерявший человеческий образ сынуля просто обкрадывает свою родительницу. Тем не менее она не может вытравить из сердца сочувствие, которое, как благодать, от Бога нам дается. И вот этот парадокс антиномии любви, и человек доверия не достоин, но все равно эта любовь отзывается скорбью. А сколько случаев у нас на Руси, это не касается вашей семьи, когда муж и пьет и бьет и кажется, уже даже не помнит, что он когда-то ей сказал «я люблю тебя». Но вот любовь, она настолько таинственна, что несчастная, получая от него и ругань, и тумаки, все равно его не бросает. Она привязана к нему, она молит Господа Бога, чтобы Создатель смирил его, привел его в чувство. И вот, вы знаете, не на все такие жизненные ситуации находишь ответ.

А. Митрофанова

— Вы знаете, отец Артемий, в этом вопросе много, извините, психологии. Это явление сейчас изучается очень подробно, и находятся обоснования, ответы: что заставляет женщину в ситуации, когда муж ведет себя настолько недостойно по отношению к ней, оставаться рядом с ним. Ну, не будем сейчас далеко в эту сторону идти, потому что там на самом деле страшные вещи, связанные с тем, что с ней в детстве происходило и так далее. Не будем. Вопрос ее самооценки. Но есть пример в истории, удивительный и уникальный, который выбивается из всего и который, наверное, из серии «не пытайтесь это повторить в реальной жизни». Простите, во мне опять препод, видимо, включается. Я имею в виду Анну Григорьевну Достоевскую, которая, когда вышла замуж за Федора Михайловича Достоевского, обнаружила у него этот страшный недуг — игроманию. Достоевский был страстным игроком на рулетке и ничего не мог с собой поделать. Он, как плененный ослик, бежал в казино или даже уезжал в другую страну в казино. И слал ей письма, что он опять всё проиграл. Она же последнее ему отдавала безропотно. И ни в чем, ни одним словом, ни даже одной запятой — ни в письмах, ни в устной речи ни разу его не упрекнула. И как она потом это объясняла: я понимала, что... То есть величие своего мужа она понимала, — что перед ней гений, это ей было ясно еще и до замужества. А вот с игроманией, как она писала: я поняла, что это болезнь и относиться к этому нужно именно так, как к болезни — не упрекать, не выносить мозг, ничего. Она выбрала для себя такой путь. И что? Прошли годы, и из любви к ней Достоевский бросает рулетку. Это невозможно сделать, это, как с героина, говорят, невозможно человеку слезть. Или алкоголики, говорят, бывшими не бывают. То есть всегда есть риск, что человек снова ступит на этот путь, если даже, казалось бы, он завязал. Достоевский никогда в жизни, после того, как он принял решение — я не могу эту святую женщину, которая рядом со мной, я не могу ее так подводить, я должен нести ответственность за нее и за нашу семью. И с тех пор — всё. То есть он сделал невозможное. И объясняет он это тем, что Анна Григорьевна ни разу его ни в чем не упрекнула, не устраивала ему никаких скандалов и безропотно отдавала ему последние деньги. Но я еще раз повторюсь, это из серии — не надо даже пытаться в своей жизни идти таким путем.

А. Ананьев

— Или надо?

А. Митрофанова

— Или надо, не знаю. Но рядом с Анной Григорьевной был Достоевский, и его масштаб тоже понятен. Не знаю. Отец Артемий, что скажете?

А. Ананьев

— Чем более талантливый человек, тем на более страшные вещи он способен. Здесь уж далеко не ходи, так и есть.

А. Митрофанова

— Это правда, да.

Прот. Артемий Владимиров

— Могу только сказать, что этот прекрасный и уникальный пример подтверждает слова апостола Павла: «Любовь всё переносит, любовь не радуется неправде, любовь милосердствует, не раздражается, любовь никогда не перестает». Действительно, Достоевский потому и нашел в себе силы гадюку-страсть вырвать из своего сердца, потому что глаза супруги стояли перед ним, душа ее была раскрыта перед ним. Через сердце супруги действовала Божественная благодать, за супругой стоял Сам Господь Иисус Христос. И этот вдохновляющий многих из нас пример и говорит о тайне жертвенной любви. Я вам благодарен, что вы вспомнили этот эпизод из жизни нашего русского писателя.

А. Ананьев

— Пример действительно потрясающий. Низкий поклон тебе, Алла Сергеевна, за то, что ты его вспомнила. А я вспомнил еще один подходящий к случаю пример. Вспомнил фрагмент из спектакля Евгения Гришковца, который называется «Одновременно». В частности, его размышление о любимом телевизионном фильме «17 мгновений весны». Евгений Гришковец рассказывал, что он настолько любил этот телевизионный фильм, что даже когда появилась такая возможность, купил все видеокассеты, а потом все диски с этим телевизионным фильмом. Вот он их купил, поставил на полку и больше никогда не смотрел. Но каждый раз, когда по телевизору в неудобное время и с рекламой показывали вот этого Штирлица, он не мог оторваться, он смотрел фильм от начала и до конца. И дальше он сделал неожиданный вывод: а, знаете, почему? Потому что если я включу его на кассете или на диске, я его всегда могу остановить, и Штирлиц замрет просто потому, что я так хочу. А могу ли я, — говорит он, — любить то, что я могу контролировать? По-настоящему любить можно лишь то, что абсолютно свободно. Вот за такими полушутливыми размышлениями, мне показалось, что это очень христианский взгляд на мир. Господь едва ли мог бы нас любить, не будь мы свободными. Он поэтому и сделал нас свободными, чтобы иметь возможность нас любить. Едва ли я мог бы любить жену, будь она несвободна, будь это такая красивая ваза или статуя в углу, или привязанная крепко к батарее жена. Я бы, наверное, ей восхищался, как это красиво, хвастался бы друзьям: смотрите, какая у меня симпатичная жена. Но любить по-настоящему, наверное, я бы ее не мог. Отсюда следует вот какой вывод, отец Артемий: наше стремление контролировать человека хотя бы на уровне содержимого его карманов, запаха его воротника, содержимого его переписки в смартфоне — это правда рождает нелюбовь и является следствием уже возникшей нелюбви? А, стало быть, недоверие и нелюбовь — между ними можно поставить знак равенства.

Прот. Артемий Владимиров

— Да. Видите ли, тема настолько глубока, что размышляя над ней, сначала супруга, потом вы возвысились до удивительных по прозорливости, психологических обобщений. Безусловно, любовь и свобода вещи неразрывные. И когда мы, любя человека, оставляем его свободным, мы делаем совершенно правильно, потому что всякое порабощение и всякое угнетение, всякая попытка заставить его нас его любить — это уже умаление той тайны, того таинства, которое сокрыто в человеческих сердцах. Неслучайно вы вспомнили Создателя, который вложил в нас Свой бессмертный образ, одной из самых глубоких черт этого образа является свобода произволения. Я участвовал в передаче по телеканалу «Спас», новый формат в «Ютьюбе» — ответы на вопросы. И среди сюжетов, мне показал ведущий, где-то в Перми и в Москве в центрах, где люди свои ЖКХ и всякие коммунальные дела выправляют, вместо девушки и молодого человека сидят, о, ужас, два робота человекообразных. И, вы знаете, такой повеяло на меня тоской, — фио-фио-фио-фам, чуждым духом пахнет там, — что я для себя решил: не дай Бог дожить до времени, когда воспитателями, тьюторами, коучами будут уже не живые люди, но говорящие манекены. И вы очень хорошо сейчас сказали, что прекрасную статую с искусственным интеллектом, привязанную золотой цепью к батарее, можно только как обезьянку показывать друзьям. Но любить можно живого человека! Не всегда предсказуемого, не всегда просчитываемого, не всегда оправдывающего наше доверие, однако, именно в человеке и сокрыта тайна свободы и любви.

А. Ананьев

— Вот вы сказали, отец Артемий, что не хотели бы дожить до тех времен. И я вспомнил, что буквально на днях читал ужасающую новость про японцев, которые все чаще и чаще берут замуж или женятся на куклах с искусственных интеллектом, фактически роботах.

Прот. Артемий Владимиров

— Да вы что?

А. Ананьев

— Да-да. Эти искусственные женщины и мужчины, красивые, которые рот раскрывают, глазами хлопают, готовы поддержать разговор, рассказать вам о погоде, они все чаще становятся супругами в некоторых культурах. В России я такого не знаю, чтобы случилось. Но вот в Японии абсолютно точно знаю, что японцы женятся и там это даже в какой-то степени официально происходит. Вот такие вот страсти.

А. Ананьев

— «Семейный час» на радио «Вера». Здесь Алла Митрофанова —

А. Митрофанова

— Александр Ананьев —

А. Ананьев

— И наш дорогой собеседник — протоиерей Артемий Владимиров, духовник женского Алексеевского монастыря в Москве, член Союза писателей. И мы подключаем к нашему разговору архиепископа Иоанна (Шаховского), книгу которого «Апокалипсис мелкого греха» мы сейчас фактически с Аллой Сергеевной держим в руках. «Всегда ли стоит открываться тому, кого мы любим? — размышляет он, говоря о доверии. — Старец Амвросий Оптинский или преподобный Серафим любили людей пламенной любовью, и, в Духе, служили им. Однако, не всем открывались, и открывались мало; хранили душу свою от людских взоров, проникая своим взором в души людские». Если человек, которого я люблю, и я ему не открываюсь, получается, не доверяю ему, — это никак не умаляет моей любви? Выходит так. Вопрос к вам, отец Артемий. Вы всегда открываетесь тем, кого вы любите, полностью? Или же закрываете свою душу, не впуская туда никого?

Прот. Артемий Владимиров

— Открываться вполне до заветной глубины мы можем и должны и единственно Богу, сотворившему нас и ведающему всё. Если речь идет об общении людей, то, так как мы существа ограниченные, так как мы существа небезгрешные, то есть определенные психологические законы, преступать которые было бы неполезно. Конкретный пример. Вот встречаются молодой человек и юная особа, они полюбили друг друга. У них возникает область соприкосновения душевного, дружба перерастает в любовь, они думают о семейной жизни, они совершенно доверяют друг другу. Но может произойти нередко встречающаяся духовная ошибка. Скажем, девушка рассказывает своему Ромео всё, что у нее имело место, начиная с детского сада по последние месяцы из каких-то привязанностей и симпатий. Она подменяет разговор с духовником, священником, значит, со Христом, который очищает нашу душу, беседой с любимым человеком. Но он, не имея харизмы священства, не выдерживает объема информации. Я знаю не один и даже не два случая, когда, уже женившись, этот молодой человек, уловленный собственной ограниченностью, недостатком понимания, почему она, не желая от него ничего сокрывать, рассказала ему о каких-то своих просчетах, падениях, он начинает, может быть, сам того не желая, унижать ее. У него возникает чувство обиды, какой-то постревности, потому что поезд давно ушел и в помине нет тех объектов, на которые когда-то его супруга смотрела, затаив дыхание. И идет разрушение той любви, которая их соединила. И поэтому как тут не вспомнить прекрасное правило не только русского языка, но и этики общения. Я рискну это правило вам напомнить: думай, что ты говоришь, не говори того, чего ты не думаешь, не всё, что думаешь, говори. Если это сложно запомнить, то можно одной бегущей строкой: думай, что говоришь; думай, кому говоришь; думай, где говоришь; думай, зачем говоришь, и думай, какие из этого могут быть последствия.

А. Ананьев

— Удивительно абсолютно. Я сейчас нисколько не лукавлю, отец Артемий, потому что еще полчаса назад представить себе ситуацию, при которой моя жена говорит мне не всё, делает это сознательно, не делится со мной тем, что случилось, — своими сомнениями, своими размышлениями — просто потому, что посчитала нужным не сказать мне это, я бы счел это явным признаком того, что она перестала мне доверять. Ну, как если бы моя правая рука не сообщила мне о том, что у нее болит палец. Если у меня правая рука вдруг начала отказывать мне в сообщении важной информации, я ее просто потеряю, потому что, в конце концов, она засунется в огонь, и я об этом не узнаю. Это, стало быть, уже моя патология, а не недоверие жены? А жена-то поступает, получается, правильно?

Прот. Артемий Владимиров

— Нет, мы говорим все-таки о том, что человек глубок и ситуации бесконечно разнообразны. Говорим о том, что человек ограничен и любовь иногда учит нас предельной искренности, а иногда учит умолчанию. И поэтому нельзя всю жизнь свести к какому-то единому решению. Вспоминаю эпизод из книги «Старец Силуан», книги, написанной его учеником, старцем Софронием. Речь идет об эпизоде из жизни будущего старца Силуана, когда тот трудится на поле. И в постный день, в среду или пятницу, забыв о том, что это день воздержания от скоромной пищи, он приготовил для отца, трудившегося на соседнем наделе, и для себя приготовил свинину. Видимо, это было какое-то варево, суп с кусками свинины. И вот папа, патриархальный крестьянин, который в точности соблюдал церковный устав, приходит после косьбы, или он боронил поле, и сынуля, любящий отца, встречает его этим накрытым обедом. И отец, не сделав слова замечания, ест всё, предлагаемое ему. А лет через пять вдруг напоминает сыну об этом и говорит: «Я ее ел, как стерво». То есть давился, тяжело ему было нарушать пост в силу его искренней религиозности. Вот, момент умолчания, конечно же, имеет место в жизни любящих людей, потому что если сейчас я вам выложу всё, что хочу сказать, но по каким-то причинам вы не сможете этого принять, вы будете обижены, обескуражены, такт и деликатность подсказывают нам в каждом случае свое. А за этими качествами — тактом, деликатностью, предупредительностью, — и стоит любовь.

А. Митрофанова

— Вы знаете, я вспоминаю здесь пример тоже гастрономический вполне, который привел однажды в разговоре с нами протоиерей Игорь Фомин. По-моему, была программа «И будут двое», где мы размышляем о семейных отношениях, о том, что помогает нам преодолевать всякие сложности и прочее. И он поделился таким случаем. Он очень не любит печень, как блюдо, какая бы они ни была — куриная, какая-то еще. Ну, не любит. И когда они поженились с матушкой Анной, он заметил, что она как-то раз приготовила ее. Он поделился с ней тем, что не его это блюдо. И всё. Прошло много лет, и внезапно он заметил, будучи в гостях, с каким удовольствием его матушка ест вот это самое блюдо из печени. И тут до него дошло, что все эти годы, 15 лет или больше, в их доме ничего подобного на столе не было. То есть она, очень любя это блюдо, ни разу в жизни потом уже его не приготовила, чтобы не расстроить мужа. Она не стала с ним делиться тем, что «ой, ты знаешь, я ее так люблю и это так полезно, это так замечательно». Она не стала с ним спорить: почему я должна подстраивать свои гастрономические обычаи под тебя? Ничего подобного. Она просто по-тихому свернула, это блюдо убрала из рациона, и всё.

А. Ананьев

— Но это же неправильно. У меня внутри всё протестует. Надо было найти компромисс. Если матушка любит печень, у нее должна быть печень в жизни.

А. Митрофанова

— Не знаю. Мне кажется, это такое проявление любви.

Прот. Артемий Владимиров

— Давайте вспомним одного любителя печени — орла, который прилетал ежедневно к прикованному Прометею. И, конечно, матушка Анна, выбрав такой путь, во всяком случае, явила степень своего уважения и нежной любви к своему избраннику.

А. Ананьев

— Спасибо вам огромное, отец Артемий. Я вот сейчас смотрю на часы и не доверяю тем цифрам, которые у меня на часах, будем откровенны.

Прот. Артемий Владимиров

— Значит, вы недостаточны счастливы. Счастливые часов не наблюдают.

А. Ананьев

— А мы и не наблюдали их, а время программы подошло к концу, к моему огромному сожалению. Спасибо вам большое за этот разговор. Надеюсь, что 2021-й год принесет нам еще много-много прекрасных встреч с вами, дорогой отец Артемий.

Прот. Артемий Владимиров

— Благодарю вас, дорогие радиослушатели. И я тоже выражаю надежду, что после Крещения Господня, обновившись и окропившись святой водицею, мы с вами встретимся, потому что много еще очень важных, интересных и сложных тем остались вне поля нашего обсуждения.

А. Ананьев

— Сегодня в программе «Семейный час» чудесную теплую компанию нам составил духовник женского Алексеевского монастыря, член Союза писателей, прекрасный собеседник, протоиерей Артемий Владимиров. С вами была Алла Митрофанова —

А. Митрофанова

— Александр Ананьев —

А. Ананьев

— С Рождеством вас Христовым, друзья. До новых встреч.

А. Митрофанова

— До свидания.

Другие программы

Духовные этюды

2 мая. «Царица весна»

Скачать

Фото: Ralph Katieb/Unsplash

Незаметно свершается пришествие весны, тихими шагами, лёгкими стопами входит она в зимнее пространство и воцаряется в мире без внешних потрясений. Так и Царство Небесное, по слову самого Спасителя, не приходит заметным образом, требуя от нас, однако, постоянных и целеустремлённых усилий для своего водворения. Каковы эти усилия? Стяжание глубокого смирения пред Богом, постоянной и чистой молитвы к Нему и нелицемерной любви, милующей и ближних, и дальних.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия