Дохиар – кошачий монастырь Афона

У нас в студии был директор Центра «Прожито» и архива Европейского университета в Санкт-Петербурге, кандидат исторических наук Михаил Мельниченко.

Разговор шел о семейных архивах, как источнике ярких свидетельств о людях в различных эпохах, как такие архивы можно сохранять и изучать.

Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных разным аспектам исторической памяти.

Первая беседа с историком Натальей Липилиной была посвящена значению термина «публичная история» и семейным архивам (эфир 05.10.2026)

Вторая беседа с доктором исторических наук Александрой Бахтуриной была посвящена дворянским дневникам как историческим источникам (эфир 06.10.2026)

Третья беседа с доцентом Свято-Тихоновского университета Юлией Белоноговой была посвящена священническим дневникам (эфир 07.10.2026)

Ведущий: Алексей Пичугин

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Семейные архивы». Михаил Мельниченко
• «Жизнь вокруг храма». Владимир Емельянов
• «Священнические дневники». Юлия Белоногова

Гостем рубрики «Вера и дело» был директор фонда «Витамин Ц» Владимир Емельянов.

Мы говорили с нашим гостем о проектах фонда, направленных на развитие малых территорий и сёл через возрождение жизни вокруг храмов.

Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова

---

Мария Сушенцова 
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Мария Сушенцова. И сегодня у нас в гостях Владимир Емельянов — директор фонда «Витамин Ц». Это программа «Вера и дело», в рамках которой мы рассуждаем о христианских смыслах экономики. Добрый вечер, Владимир!

Владимир Емельянов
— Здравствуйте, Мария! Добрый вечер, дорогие слушатели!

Мария Сушенцова
— Очень приятно видеть вас снова в студии Радио ВЕРА — с нашей прошлой встречи ещё не прошёл год. Тогда вы были здесь, в этой студии, и говорили в основном о деятельности вашего фонда. Сегодня мы тоже, конечно, поговорим о деятельности фонда, о его интересном названии, миссии и назначении. Но поскольку формат нашей программы предполагает в том числе и портрет нашего гостя, позвольте задать вам вопрос: с чего начинался ваш путь и как он привёл вас в ту точку, где вы сейчас находитесь?

Владимир Емельянов
— Спасибо большое за представление. Действительно, мой путь довольно необычный, потому что начинал я с медицинского образования. Год проучился в медицинском вузе, но из-за неуспеваемости был вынужден сменить направление, потому что мне на тот момент не хватило сил. Я перешёл в Свято-Тихоновский гуманитарный университет, на факультет социальных наук, на кафедру социальной работы. Думал, что надолго там не задержусь, но меня настолько затянуло, что я окончил университет, а затем ещё учился в Высшей школе экономики по направлению государственного и муниципального управления. И весь мой дальнейший профессиональный путь выстраивался вокруг социальной работы. В процессе я очень глубоко погрузился в деятельность различных фондов, поэтому весь мой дальнейший профессиональный путь строился на тех контактах, которые я приобрёл во время стажировок и практики в университете. Первым местом работы был фонд «Плюс Помощь Детям», который сейчас называется «Игра». Там я занимался цифровым направлением — диджитал-фандрайзингом. Затем перешёл на работу в «Добро.рф» — платформу, которая организует волонтёрскую деятельность — развивал её, это тоже было IT-направление. А после этого уже перешёл на позицию руководителя молодого, но уже достаточно крепкого фонда «Витамин Ц».

Мария Сушенцова
— Теперь, думаю, нам со слушателями стало более понятно, почему такое название, учитывая, что отправной точкой для вас был медицинский вуз.

Владимир Емельянов
— Хотя непосредственно с медициной название никак не связано.

Мария Сушенцова
— Да, я понимаю. Но тем не менее каждый этап в нашей судьбе оставляет свой след. И, знаете, Владимир, складывается такая картина, что вам всё время как будто хотелось помогать. То, что вы перечислили, в целом связано с помогающими профессиями, с социальной инфраструктурой, с каким-то видом помощи людям. А почему так? Было ли это главным мотивом, ведущей силой? И связанный с этим вопрос: имеет ли это какое-то отношение к вашей вере, к вашей христианской позиции?

Владимир Емельянов
— В первую очередь скажу, что я из священнической и многодетной семьи — у нас шестеро детей. У мамы как раз медицинское образование, правда незаконченное. Когда я выбирал свой профессиональный путь, однажды вечером сел рядом с ней и спросил: «Мама, куда мне двигаться после школы?» И она очень аккуратно, без какой-либо назидательности сказала: «Мне кажется, было бы здорово пойти в медицину». В целом, душа у меня к этому лежала. Потом я целый год работал медбратом в больнице святителя Алексия, выходил туда каждые выходные и достаточно глубоко погрузился в эту профессию. Папа у меня священник, служит в храме при больнице Рошаля на Большой Полянке. Поэтому у нас в семье многое так или иначе связано с медициной, несмотря на то что у папы медицинского образования нет. Я выбрал это направление, а уже во время обучения в медицинском вузе ещё глубже погрузился в саму профессию. И, конечно, врач не может быть врачом без любви к тому, кто к нему приходит, — к страждущему, болящему. Абсолютно то же самое и в социальной работе, поскольку это очень разноплановая профессия, там без этого тоже никуда. Если у тебя нет любви к ближнему и ты не понимаешь, как с этим работать, то, наверное, и идти туда не стоит. Я понял, что мне это интересно, что я понимаю, как это работает и как с этим работать, и пока продолжаю двигаться в этом направлении.

Мария Сушенцова
— Владимир, очень интересно, насколько органично складывался ваш путь, тем более что вы выросли в многодетной священнической семье. Но, мне кажется, у тех, кто тоже движется по дороге помощи другим — волонтёрства, благотворительности, вообще деятельности в этой сфере, — есть подводное препятствие под названием «выгорание». Вообще говоря, это психологический термин, но мы сейчас в психологию углубляться не будем. Думаю, в житейском смысле всем понятно, о чём идёт речь: как не принести жертву большую, чем ты на самом деле можешь? Помню по себе, что особенно по молодости, по горячности кажется, что сейчас ты спасёшь весь мир, всем поможешь, а в итоге это может обернуться серьёзными внутренними руинами, бессилием и даже апатией в крайнем варианте. Как, на ваш взгляд, избежать такой крайности?

Владимир Емельянов
— Для себя я определил некоторую дистанцию. Если в какой-то момент возникают сложности, и я уже не очень понимаю, что мне делать дальше, то воспринимаю это как сигнал: здесь нужно немного повернуть в другую сторону, посмотреть на какое-то другое направление. Поэтому мой профессиональный путь и получился таким извилистым. Но при этом я, безусловно, полагаюсь и на волю Божию в том, как дальше будет устраиваться моя жизнь. И для меня здесь в первую очередь помощь — это храм, молитва и советы моих духовных наставников. Если говорить уже о профессиональном выгорании, то я стараюсь определить для себя ту точку, в которой понимаю: наверное, я немного не туда двигаюсь. Например, ещё в первом фонде я увидел, что у меня что-то не получается и нужно попробовать себя в другом месте. Тогда я больше ушёл в техническое, IT-направление, где было меньше непосредственного контакта с людьми, но при этом понимание, что технологичный продукт, над которым я работаю, помогает людям. Я немного дистанцировался от близкой связи с людьми, а сейчас снова к нему вернулся, поскольку мы работаем с людьми в регионах, у которых тоже очень много проблем и сложностей. Пока мне нравится то, чем я занимаюсь, и именно с проблемой выгорания в этой работе я пока не сталкивался.

Мария Сушенцова
— Да, но вы как-то почувствовали, что в тот момент нужно дистанцироваться — вам стало очень тяжело морально, психологически?

Владимир Емельянов
— Нет, морально тяжело не было. Я просто понял, что буксую и не приношу того результата, который должен приносить. То есть понял, что неэффективен, и мы вместе с руководством фонда пришли к такому совместному решению. Сейчас я понимаю, что это был правильный путь, потому что в дальнейшем ситуация могла бы привести к каким-то негативным последствиям. «Не навреди» — вот таким девизом я обычно стараюсь руководствоваться.

Мария Сушенцова
— То есть вы постарались объективно оценить именно пользу своей деятельности?

Владимир Емельянов
— Да.

Мария Сушенцова
— Очень здорово. Давайте теперь вернёмся к вашей нынешней деятельности. Вначале я пошутила по поводу названия фонда, но на самом деле интересно, почему он так называется.

Владимир Емельянов
— Деятельность фонда направлена на развитие малых городов и сёл, и нашу модель мы строим вокруг того, что центром развития для нас является приход, церковь. Мы обязательно вовлекаем и все остальные стороны: администрацию, директора школы, директора больницы и так далее. Но для нас важно, чтобы в первую очередь там был активный приход, которому хотелось бы развивать и своё место, и сам приход. Буква «Ц» — первая буква слова «церковь». А «Витамин Ц» — потому что мы считаем, что церковь — это некоторый иммунитет, поддерживающий территорию, костяк, благодаря которому там, в частности, держатся люди. Я не раз рассказывал своим друзьям и тем, кто спрашивал, чем я занимаюсь, одну историю. В подростковом возрасте мы много ходили в походы по России, по разным местам, а в последние годы особенно много ходили по Русскому Северу. Обычно маршрут у нас был выстроен так: сначала мы идём по какому-то маршруту, а потом приходим в точку, где, например, нужно помочь восстановить храм вместе с хорошо известным движением «Общее дело», которое занимается консервацией северных храмов. Однажды мы пришли в деревню, где нужно было законсервировать храм XVIII века. К нам вышла старушка и рассказала историю о том, что она должна была оттуда уехать, дочь уже купила ей квартиру в городе, но приехали волонтёры консервировать храм, и женщина продала эту квартиру, а все деньги, которые у неё были, направила на консервацию храма. Для неё было важно, что в деревне есть храм. Несмотря на то что там даже не было священника, она осталась именно потому, что там был храм. Я вспомнил эту историю, когда мы вместе с учредителем и теми, кто стоял у истоков нашего фонда, размышляли над названием. В итоге мы решили, что «Витамин Ц» — хорошее название для той деятельности, которой мы занимаемся.

Мария Сушенцова
— Спасибо за эту историю. Знаете, вспоминается выражение, которое было негласным названием одного рассказа советского писателя XX века: «Не стоит село без праведника», — вот так оно и есть. Церковь — это точка сборки, смысловой прежде всего, вокруг всего остального. Потому что сегодня часто бывает наоборот: район уже переполнен людьми, там живут десятки тысяч человек, а храма нет. И это, конечно, тоже побуждает строить храмы, но у вас логика выстроена наоборот. А почему именно малые территории оказались в фокусе вашего внимания? Это связано со спасением храмов? Территории приходят в запустение, от храмов остаются руины, и просто по факту вы сталкиваетесь именно с такими поселениями? Или здесь есть самостоятельная идея, связанная с пространственным, горизонтальным развитием нашей страны? Сейчас это тоже очень актуально, потому что мегаполисы постоянно оттягивают на себя, словно пылесос, население со всей страны.

Владимир Емельянов
— На самом деле всё вместе. Мы видим, что наши малые территории — города и сёла — действительно пустеют, и это достаточно стремительный процесс, несмотря на то что руководство страны придерживается той позиции, что такие территории нужно поддерживать, поскольку сейчас там проживает порядка 55% населения. Только в сельских населённых пунктах — порядка двадцати семи миллионов жителей. У этих территорий есть и экономический потенциал, да и просто там живут люди. Но в большинстве случаев им особо негде работать и развиваться: производства уходят, школы закрываются, возможности для получения образования сокращаются. Мы не ставим перед собой задачу развивать инфраструктуру, больше занимаемся людьми — стараемся научить их развивать это место, находить финансирование, понимать, как запускать и вести различные проекты. Я, кстати, ещё не рассказал о направлениях, которые мы поддерживаем. Мы выделили четыре основные составляющие, которые, на наш взгляд, могут поддерживать население и помогать людям видеть, что их место способно развиваться. Это духовное развитие, образование, здравоохранение, и культурно-досуговое направление, куда мы включаем спорт. Если говорить об образовании, то мы помогаем открывать проекты, связанные с творчеством и обучением. Например, заключили партнёрство с протоиереем Михаилом Потокиным и проектом «Ключи», который занимается дистанционной подготовкой детей к ЕГЭ и ОГЭ. Мы предлагаем запускать этот интересный и очень важный проект на наших территориях. Если говорить о здравоохранении, то сейчас мы вместе с несколькими крупными клиниками пилотируем проект телемедицины, когда врач из крупного города может консультировать жителей по узкопрофильным направлениям. Потому что иногда человеку для консультации нужно ехать в районный центр сто-двести километров — если вообще есть на чём доехать. Спортивное и культурно-досуговое направления — это всё, что связано с развитием детей и подростков, чтобы ребята видели, чем можно заниматься в своём селе, а взрослые понимали, какие возможности есть у их детей. Что касается духовного развития, мы запускаем это на базе приходов, чтобы люди видели: приход активен, ему есть дело до этой территории. И уже по тем проектам, которые мы ведём, мы видим рост числа прихожан в храме. Люди замечают, что приход действительно вкладывается в жизнь поселения, и его деятельность приносит результат. Есть ещё пятое направление, которое я как будто выношу за скобки, но оно непосредственно связано с нашей сегодняшней передачей, — предпринимательское. Благодаря нашим экспертным и консультационным возможностям приход может запускать проекты, которые затем поддерживают те четыре направления, о которых я говорил. Среди таких проектов есть, например, туристические. Если место связано с большой историей или там есть что посмотреть, мы привлекаем экспертов, которые помогают запустить и развить это направление. Сейчас оно достаточно активно развивается в нашей стране.

Мария Сушенцова
— Владимир, а помимо тех сфер, которые вы перечислили, как быть с проблемой рабочих мест? Всё, что вы назвали, действительно очень важно для того, чтобы можно было жить, воспитывать детей, поддерживать свою жизнь и растить следующее поколение. Но один из ключевых вопросов пространственного развития, причём не только у нас, а вообще во всём мире, — чтобы людям было где работать. Если работы нет, соответственно, нет дохода, не на что жить, поэтому во многом наши территории — сёла, деревни — и пустеют. Фонд каким-то образом охватывает эту проблему? Или вы в основном занимаетесь перечисленными направлениями, косвенно влияя на ситуацию с рабочими местами?

Владимир Емельянов
— Мы стараемся учитывать и это. Во-первых, если при реализации наших проектов требуется создать рабочее место — например нужен человек, который будет координировать деятельность на месте, мы стараемся предусмотреть оплату его труда. Мы сами ничего на местах не координируем, предоставляем экспертные мнения, консультации, помогаем находить финансирование, но не руководим. Мы взаимодействуем с одним-двумя местными лидерами, с которыми поддерживаем постоянную связь, и стараемся, чтобы их труд тоже оплачивался, потому что такая работа требует большого внимания и вовлечения. За счёт наших предпринимательских проектов мы стараемся создавать дополнительные рабочие места. Пока это, конечно, не те деньги, на которые человек может полностью жить, но если такую деятельность совмещать с основной работой, и она не требует колоссального вовлечения, то это всё равно поддержка. Во-вторых, мы общаемся с бизнесом на территориях и вместе думаем, что можно сделать, чтобы увеличить количество рабочих мест. Сейчас у нас два таких механизма. В процессе будем придумывать и что-то ещё, потому что возможность работать — безусловно, основа для того, чтобы людям было чем заниматься на территории.

Мария Сушенцова
— Понятно. Я знаю, что недавно вы провели исследование успешных приходских практик по развитию малых территорий. Не могли бы вы немного приоткрыть нам дверь к его результатам?

Владимир Емельянов
— Спасибо большое, что вы об этом спросили. В течение последних четырёх месяцев мы действительно проводили большое исследование — изучили пятнадцать успешных приходских практик внебогослужебной деятельности, влияющей на развитие территорий. Надеюсь, в ближайшее время мы уже представим результаты. Что мы хотели понять с помощью этого исследования: в России огромное количество приходов, и нам было важно понять, какие существуют практики и за счёт чего они развиваются и вообще существуют. Мы старались брать уже устойчивые практики — те, которые работают минимум три года, — и понять, на чём всё держится. Причём выбирали непростые территории. Среди них есть деревни с небольшим количеством жителей, где рядом нет крупного бизнеса, способного поддерживать такие проекты. Были и города покрупнее. Мы смотрели, как на развитие влияет приход, и старались выбирать проекты, которые были созданы и развиваются непосредственно им. Больших исследований на эту тему в России нет. Не скажу, что и наше исследование велико: мы рассмотрели пятнадцать практик, но этого достаточно, чтобы понять хотя бы общую картину. В перспективе хотим расширить выборку — чтобы в исследовании было больше ста приходов и различных проектов. Мы хотели понять, является ли приход движущей силой на территории, и за счёт чего это происходит: за счёт связи с местными жителями или, наоборот, это закрытая приходская история, в которую внешних людей не пускали? И вообще, почему некоторые практики развиваются и становятся успешными. Надеюсь, мы ещё придём на Радио ВЕРА уже вместе с коллегами, проводившими исследование, и подробно обо всём расскажем. Нам помогало социологическое агентство ЦИРКОН. В дальнейшем хотим использовать результаты для создания библиотеки успешных практик с описанием методологии: как приход запускал проект, что делал, кого вовлекал, как привлекал финансирование. Хотим создать полную картину, чтобы приходы, которые тоже смотрят в эту сторону, но не знают, с чего начать и как к этому подступиться, могли посмотреть на опыт тех, у кого уже получилось. А мы как фонд будем помогать масштабировать эти практики с помощью тех направлений, которые поддерживаем.

Мария Сушенцова
— А помимо проведённого исследования вы могли бы рассказать об успешных историях или проектах, которые уже есть в портфолио вашего фонда? Где удалось добиться результата, в какой сфере, в каком месте и, по вашему мнению, за счёт чего? Что стало драйвером?

Владимир Емельянов
— Да, успешные проекты у нас есть. Расскажу об одном — это Приморск в Волгоградской области. Наше дело там началось с того, что у прихода был запрос на строительство храма. Сейчас территория, на которой находится этот рабочий посёлок, заселена в том числе переселенцами с затопленных территорий: когда строили Волжскую ГЭС, людей переселили туда. Посёлок сравнительно молодой, ему около шестидесяти лет, но храма там нет. Священник служит в здании бывшего детского сада, которое разрушается, и жители хотят построить в своём посёлке храм. При этом рядом нет ни крупного бизнеса, ни людей, способных полностью профинансировать строительство, поэтому обратились к нашему учредителю, к фонду, с просьбой помочь. В посёлке живёт около трёх с половиной тысяч человек, приход небольшой, молодёжи немного — в основном она уезжает. Мы стали думать, как привлечь туда финансирование, и поняли, что это можно сделать, если приход активно проявит себя. Примерно год назад мы помогли им запустить несколько проектов, а сегодня они уже самостоятельно поддерживают шесть разных проектов. Мы помогли создать рабочую группу, вовлекли туда главу района, главу поселения, руководителей нескольких соседних населённых пунктов, активно участвует руководитель местного ТОСа, директор школы. Вместе с ними мы выстроили направление движения и восемь месяцев буквально за руку проводили их по каждому шагу. Совсем недавно поняли, что постепенно можем отпускать эту команду, которая стала значительно устойчивее. Они сами нашли партнёра, который теперь поддерживает несколько проектов, то есть нам уже не требуется искать для них это финансирование. С нашей помощью они подготовили несколько грантов и получили финансирование на годовое сопровождение проектов. Можно сказать, повзрослели. Мы стараемся понемногу их отпускать, хотя строительство храма остаётся нашей общей задачей, поэтому здесь мы продолжим помогать. Я бы сказал, что пока это ещё не вполне устойчивая, но уже успешная практика. Наверное, потребуется ещё год-два, чтобы понять, что она действительно стала устойчивой и влияет в том числе на желание людей оставаться в посёлке, потому что там есть чем заниматься. Например, мы запустили Академию увлечений, там работает несколько направлений: появились кулинарные курсы для детей, подготовка к ЕГЭ и ОГЭ, активно развивается спортивное направление. За счёт партнёров и грантов развивается спортивная инфраструктура: тренировки, заключено партнёрское соглашение с местным футбольным клубом — дети ездят к ним на матчи и тренировки. Сейчас запускается и предпринимательский проект. Это бахчевой край, и в районе есть одна из самых известных лабораторий бахчевых культур. Мы хотим вместе сделать туристический экомаршрут, чтобы люди могли приехать, посмотреть лабораторию, познакомиться с селекцией бахчевых культур, а затем приехать на поле, самим собрать арбузы и продегустировать их на месте. Рядом Волга, они постепенно расчищают берег, создают красивые видовые места. В целом проект становится всё более зрелым и устойчивым.

Мария Сушенцова
— Спасибо большое, что рассказали такие подробности. На самом деле сразу выстраивается целый ландшафт того, как можно поднимать своё поселение.

Мария Сушенцова (после перерыва)— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. В студии у микрофона Мария Сушенцова. В этом часе с нами Владимир Емельянов — директор фонда «Витамин Ц», который занимается развитием малых территорий вокруг приходов, то есть вокруг церкви, — отсюда и название «Витамин Ц». Наша беседа входит в цикл «Вера и дело», в рамках которого мы рассуждаем о христианских смыслах экономики. Владимир, в конце первой части программы вы очень интересно погрузили нас в историю людей, живущих в сравнительно молодом небольшом поселении, которым под руководством вашего фонда удалось самим взяться за своё развитие, что-то придумывать и продвигать. Скажите, а их усилия, их инициативность в Приморске в итоге помогли найти средства и на строительство храма? Или всё-таки эти задачи движутся параллельно: люди развивают образовательные, спортивные, досуговые, туристические направления, а средства на строительство храма приходится собирать отдельно, по другим каналам?

Владимир Емельянов
— У нас фандрайзинговый фонд, поэтому мы действительно помогаем им искать финансирование, потому что там нет ни крупного бизнеса, ни людей, способных профинансировать строительство. Пока мы остановились на такой модели: сами жители ищут финансирование и партнёров для тех проектов, которые уже запустили, а мы обращаемся к людям, которые могут поддержать именно строительство, и рассказываем, что в посёлке действительно существует активный приход. Для потенциальных благотворителей очень важно видеть, что приход живой, что он привлекает новых прихожан, что там есть жизнь. Вот этим поиском мы и занимаемся. А сейчас находимся на втором этапе строительства.

Мария Сушенцова
— А как в целом ваш фонд привлекает средства? Есть какая-то целевая аудитория, на которую вы рассчитываете в плане привлечения помощи? Какое-то представление, где искать и к кому обращаться?

Владимир Емельянов
— Мы находим людей, которые родом из тех мест, где реализуются наши проекты, но сейчас живут, например, в Москве, Санкт-Петербурге или других крупных городах и могут выделить средства на развитие родной территории. Пока проектов у нас немного — сейчас четыре, и в этом году хотим взять ещё четыре новых. С самого начала стараемся найти человека, который способен поддержать конкретный проект, а затем, естественно, продолжаем искать финансирование среди людей, которым это направление может быть интересно. Например, в Волгоградской области мы поддерживаем Музей казачества. Именно из этого места людей найти не удалось, но мы нашли тех, которым близка тема развития казачества. И вместе с приходом, музеем и этими партнёрами помогаем развивать туристическое направление, связанное с местным казачеством. В основном, наша аудитория — предприниматели и топ-менеджеры крупных компаний, которые могут поддерживать такие направления и проекты.

Мария Сушенцова
— То есть в первую очередь мотивирующей связкой для потенциального благотворителя становится его личная принадлежность к этому месту — родовая связь, семейная память? Это тот рычаг, который может заинтересовать человека и побудить его поучаствовать?

Владимир Емельянов
— В первую очередь, да. Во вторую очередь, это люди, которым интересна тема, связанная с детским спортом или детским образованием. Мы их тоже ищем, знакомимся, стараемся показать, какие результаты дают наши проекты. А в-третьих, это компании на территории. Если там есть крупный бизнес или средний, или предприниматель, которому это может быть интересно, мы стараемся выстраивать взаимодействие и с ним. Такие случаи у нас тоже есть.

Мария Сушенцова
— А как вы в целом продвигаете фонд, чтобы о нём узнавало больше людей, чтобы он шире присутствовал в информационном пространстве?

Владимир Емельянов
— По-разному. Собственно, сейчас мы этим тоже занимаемся. У нас есть Телеграм-канал и группа во «ВКонтакте», где мы рассказываем о нашей деятельности и её результатах. Продвигать фонд мы хотим и с помощью исследований. Думаю, это у нас получится, потому что исследование, о котором я говорил, в определённой степени уникально. Планируем публиковать его результаты в деловых СМИ, поскольку оно непосредственно связано с территориями и бизнесом, который там присутствует. Есть и офлайн-мероприятия, которых пока недостаточно, чтобы через них можно было продвигать, но мы делаем мероприятия на которых можем находить партнёров для финансирования и вовлекать людей в деятельность фонда.

Мария Сушенцова
— Давайте теперь поговорим о более глубинном слое вашей деятельности и вообще любого дела, нацеленного на результат. Формулировали ли вы для себя, с какими вызовами сталкиваетесь в этой сфере? Сейчас вы руководите фондом, продолжаете свою линию помогающей стратегии, с которой и начинался ваш профессиональный путь. Какие здесь есть вызовы, может быть, даже нравственного порядка, лично для вас?

Владимир Емельянов
— Думаю, что главный вызов сейчас связан с устойчивостью. Фонд у нас молодой, а деятельность непростая, потому что заниматься территориями достаточно сложно. Это трудоёмкий процесс, требующий больших вложений и терпения, потому что быстро ничего не происходит. В каком-то смысле это похоже на лечение тяжелобольного человека — процесс многолетний. Поэтому говорить о том, что мы сейчас достигли какого-то большого социального эффекта, нельзя. Это действительно долгая, кропотливая работа. Но именно небольшими результатами и эффектами, о которых я сегодня рассказывал, вдохновляешься и продолжаешь двигаться дальше. Понятно, что сложности нынешнего времени тоже дают о себе знать, искать финансирование непросто. Но, опять же, маленькими шагами, детально, мы продолжаем это делать. Я бы ещё сказал о сложности социальных стартапов в принципе. Здесь тоже необходима выдержка, потому что сначала нужно создать модель, разработать стратегию, протестировать её. Быстрого результата это тоже не даёт. Сейчас, спустя два года, мы уже можем сказать, что некоторую устойчивую модель выработали, провели исследование и можем говорить о себе как об экспертах, которые хорошо разбираются в этой теме и способны давать какой-то результат. И ещё одно сложное, но очень важное направление — это доверие и общение с людьми на местах. Отношения на территориях выстраиваются достаточно долго и непросто. Люди, конечно, поначалу с некоторым недоверием относятся к фонду из Москвы, который приезжает и говорит: «Сейчас мы вам поможем». Здесь снова необходимы выдержка и терпение. С первым проектом мы почти год выстраивали доверительные отношения, а сейчас именно он является нашим самым успешным. Вот три основных момента, которые я бы выделил.

Мария Сушенцова
— А на что вы ориентируетесь, когда начинаете взаимодействовать с местными жителями: на их собственное видение того, как им развиваться, или всё-таки берёте их под патронаж и пытаетесь дипломатически, уговорами объяснить, как развиваться правильно, в какую сторону стоит смотреть, а за что даже не следует браться?

Владимир Емельянов
— Мы стараемся выстроить отношения так, чтобы отталкиваться от того, чего хотят сами люди, потому что нам очень важно, чтобы им было интересно. Несколько раз мы сталкивались с ситуацией, когда предлагали что-то, вместе выстраивали какие-то шаги, а потом видели, что местные жители мягко, но всё-таки саботируют процесс. И поняли, что это точно не принесёт того результата, которого мы хотим. Поэтому стараемся направлять и развивать именно те идеи и интересы, которые есть у людей на территориях. В зависимости от возможностей конкретного места мы лавируем между идеями, которые сами жители хотят реализовать. Мы не пользуемся какой-то «мягкой силой», для нас первоочередная задача — показать себя как экспертов и заслужить доверие. После этого общаться намного проще, и в каких-то ситуациях мы уже можем сказать: «Здесь это точно не получится, и мы знаем почему». Если аргументировать свою позицию, люди всё понимают.

Мария Сушенцова
— А как вы считаете, что вообще позволяет заработать такое доверие в социальных стартапах, даже если выйти за рамки только вашего фонда?

Владимир Емельянов
— В первую очередь, это имя. Когда о фонде можно найти информацию и видно, что это не неизвестные люди, появившиеся с улицы, доверие выстраивается проще. Поначалу нам было сложно именно потому, что такого имени у нас ещё не было. Во-вторых, мы стараемся на территории найти человека, которому местные жители уже доверяют. Нередко это священник. Иногда нам помогают имена известных московских священнослужителей, которые стоят у истоков фонда. В частности, дорогой отец Игорь Фомин — один из тех людей, которые помогали нам запускать фонд. Когда жители узнают об этом, им становится легче и спокойнее. Стараемся выстраивать отношения, партнёрство и диалог с местными епархиями, чтобы и архиереи знали, кто мы такие, и могли, если к ним обратится священник, сказать, что этим людям можно доверять. Ну и, конечно, сами приезжаем на территорию, общаемся с людьми, проводим первичный анализ, стараемся понять, на кого можно опереться, с кем общаться, какие вообще возможности есть у этого места. Для нас это принципиально важно, без такого предварительного этапа мы проект не берём. Вот, например, послезавтра я еду смотреть очередной проект, который мы, надеюсь, возьмём.

Мария Сушенцова
— Владимир, мы только что говорили о том, что выстраивать доверие помогает в том числе опора на авторитет священнослужителей и Церкви. А если говорить уже о помощи небесной, о помощи свыше вашей деятельности, то, может быть, есть какие-то истории, в которых вы явно чувствовали помощь свыше или, допустим, помощь небесного покровителя того села или храма, которому помогаете? Такие истории могли бы приоткрыть нам ещё один уровень всей этой деятельности. Ведь фонд у вас непростой: формально он не заявлен как православный, но понятно, что смысловой точкой сборки является именно храм и доверительные отношения тоже во многом выстраиваются через храм и его служителей.

Владимир Емельянов
— Думаю, в каком-то смысле вся наша деятельность об этом. Даже то, как лично я стал этим заниматься, уже говорит о том, что Господь каким-то образом всё устраивает. Ещё с детства мы с родителями много путешествовали по регионам, и сейчас я езжу по разным, интересным исторически, городам. Всё это, конечно, красиво, но одновременно навевает тоску по Родине, которая исчезает. Сейчас сохранением исторических мест занимаются намного больше и активнее, чем в начале «нулевых». У меня ещё тогда в голове возникала картина: как всё это могло бы выглядеть, если бы такими местами занимались. Тема туризма, восстановления того, что было прежде, всегда была мне очень близка. И когда мне предложили заняться этим проектом профессионально, я понял: наверное, это тот шанс, которым я могу воспользоваться. Любовь к теме восстановления и развития, которая росла во мне ещё с детства, получила возможность реализоваться уже профессионально. Поэтому, думаю, именно это для меня сейчас и есть самый большой чудесный знак свыше, как вы сказали.

Мария Сушенцова
— А как вы выбираете места, которым будете помогать? Они сами присылают вам запросы или вы как-то мониторите, отслеживаете потребности? Потому что страна наша абсолютно необъятная, и, наверное, десятки тысяч таких поселений, в той или иной степени опустевших, нуждаются в деятельном внимании.

Владимир Емельянов
— Очень хороший вопрос. Поскольку мы сейчас ещё тестируем нашу модель, то остановились на том количестве проектов, которое у нас уже есть, — на четырёх. Хотим сначала привести их к некоторой устойчивости, чтобы понять, что дальше можем всё это масштабировать и развивать. При этом, конечно, хотим брать новые проекты. Работаем примерно по такой схеме: когда к нам обращаются или мы находим территорию самостоятельно, то в первую очередь смотрим, откуда и каким образом можно привлечь финансирование, потому что проекты требуют достаточно больших вложений. После этого принимаем решение. Если на территории есть крупный бизнес или человек, который хочет, чтобы место развивалось, но у него самого нет времени этим заниматься, наш фонд может закрыть эту нишу. Мы проводим исследование, понимаем, что вообще можем там сделать, возможно ли изменить ситуацию, и после этого решаем, брать проект или нет.

Мария Сушенцова
— То есть прежде всего оцениваете ресурсы и возможности?

Владимир Емельянов
— Да. Причём не только с точки зрения денег, но и с точки зрения того, возможно ли там вообще что-либо сделать. И, конечно, для нас важно, чтобы на территории был приход, потому что, если прихода нет и не на кого опереться, мы туда не заходим. Ещё важно, чтобы там вообще были люди, которые хотят что-то изменить. Если такого желания нет, мы тоже не начинаем деятельность.

Мария Сушенцова
— То есть всё-таки первичен запрос со стороны местных жителей, местного сообщества?

Владимир Емельянов
— Да, да. В конце концов, именно для них всё это и делается, поэтому их заинтересованность, безусловно, один из важных факторов.

Мария Сушенцова
— Могли бы вы поделиться какими-то принципами, которые сформулировали для себя в этой деятельности? В начале программы мы говорили о риске выгорания в социальной работе. Ваша деятельность, безусловно, тоже связана с людьми — длительная, трудноподъёмная, в которой сложно вдохновляться быстрым результатом. Поэтому, видимо, нужно закладывать в неё что-то более фундаментальное, чтобы можно было идти долго, не отчаяться, не бросить всё и не сказать: «Ну ладно, не сработало — тогда закрываем наше предприятие».

Владимир Емельянов
— Первый принцип, которым я руководствуюсь ещё с тех времён, когда начинал учиться в медицинском вузе, — «не навреди». Потому что даже в нашей деятельности, хотя мы и не работаем со здоровьем, а с людьми на территориях, и их легко искусить, обидеть, огорчить. Этот принцип очень важен и для меня лично, и для фонда. Второе — необходимы усидчивость и определённая упёртость. Даже если ты пока не видишь результата, нужно всё равно двигаться дальше, искать новые решения, придумывать что-то. Как вы сказали, страна наша необъятна, и точно так же необъятен потенциал каждого населённого пункта. Можно подходить с разных сторон, искать партнёров, придумывать новые механизмы. Это тоже очень важно. И третий принцип связан с доверием и открытостью. Мы знаем, что русский человек очень открытый, у христианин большая душа. И если люди увидят в нас что-то подозрительное, мы просто не сможем с ними сойтись. Поэтому стараемся, чтобы всё было максимально прозрачно, и сами мы были честными и открытыми по отношению к людям на территории.

Мария Сушенцова
— Владимир, позвольте выйти теперь на более широкую тему — пространственного развития нашей страны. Я иногда в качестве мыслительного эксперимента задаю и себе этот вопрос, и близким, и знакомым, да и в эфире порой на эти темы выходим. Если отвлечься от конкретики деятельности вашего фонда и посмотреть шире: что, на ваш взгляд, могло бы заставить человека, который сытно, хорошо, разнообразно и интересно живёт, скажем, в городе-миллионнике, взять и переехать на малую территорию? Какие здесь вообще возможны мотивации? Мы знаем, что такие случаи есть, они не носят единичного характера. Наверное, с определённой оговоркой это можно даже назвать движением. Например, в эпоху ковида многие уехали из городов, поскольку получили распространение онлайн-сервисы, появилась возможность удалённо работать и учиться. Это дало определённый импульс: люди узнали, что, оказывается, можно жить где-то на природе, более уединённо, в спокойных обстоятельствах, воспитывать детей и при этом не превращаться в нищего, не терять работу или возможность хорошего образования. Как вам кажется, если крупными штрихами наметить, что могло бы сподвигнуть, заинтересовать, привлечь людей настолько, чтобы они физически переместили туда свою жизнь? Может быть, продолжали бы работать удалённо, но жили именно там. Я, например, очень болезненно ощущаю эту проблему, хотя сама уже несколько лет живу в Москве. Но у меня есть довольно длительный опыт и загородной жизни. Я понимаю преимущества и того, и другого, понимаю некоторую вынужденность жизни людей в мегаполисах, поэтому этот внутренний диалог у меня постоянно происходит. Печально наблюдать за тем, что территории пустеют, особенно с учётом низкой рождаемости. Понятно, что люди едут туда, где удобнее и лучше. всё это нам очень понятно по-житейски. И тем не менее хочется надеяться, что эту тенденцию можно замедлить, а может быть, и развернуть.

Владимир Емельянов
— В последнее время я много общаюсь с людьми, которые переезжают, потому, что у них появляется какая-то связь с этой территорией, либо они находят то место, к которому у них лежит душа, где им спокойно. Я бы назвал таких людей в каком-то смысле подвижниками, потому что переехать из крупного мегаполиса в деревню — безусловно, большой подвиг. Мы с супругой тоже периодически обсуждаем, куда нам двигаться дальше: глубже оседать в Москве или всё-таки переехать куда-нибудь за город, потому что иногда здесь уже становится немножко тошно. Я бы выделил три направления, немного их раскрою. Если вынести за скобки инфраструктуру, то, во-первых, человеку нужно видеть потенциал места, часто он связан с историей. На каждой территории мы стараемся выстроить какой-то бренд: например, если рядом Волга — работать с образом Волги, если территория известна бахчевыми культурами — развивать эту тему. Стараемся найти то, за что можно зацепиться, благодаря чему территория сможет привлекать людей, туристов и так далее. Я знаю людей, которые переезжают, чтобы восстанавливать старые дома, а затем вокруг этого создают какой-то бренд, запускают проекты, за счёт которых будут жить. Получается несколько факторов сразу: человек должен быть в каком-то смысле подвижником, должно существовать место, где можно зацепиться за что-то, и должна быть история, наследие, связанное с этой территорией. Хотя мы работаем и с молодыми рабочими посёлками, где, если человек креативен и понимает, как с этим работать, он может найти то, что позволит территории развиваться.

Мария Сушенцова
— Интересно, что все три фактора, которые вы назвали, носят явно нематериальный характер. Это всё про смыслы, про какую-то смысловую завязку.

Владимир Емельянов
— Да, пока именно так. Потому что человек переезжает туда, где ему комфортно. Если он переезжает с семьёй, ему важно понимать, чем будут заниматься его дети, где они будут учиться, можно ли будет отвезти их к врачу и так далее.

Мария Сушенцова
— Владимир, спасибо вам за этот разговор. В этом часе с нами был директор фонда «Витамин Ц» Владимир Емельянов. С вами была Мария Сушенцова. Мы беседовали в рамках цикла «Вера и дело», где рассуждаем о христианских смыслах экономики. Благодарю вас за то, что погрузили нас в специфику проблемы развития малых территорий, поделились личным опытом и своим видением.

Владимир Емельянов
— Спасибо большое и вам, Мария, и дорогим слушателям. До свидания.

Мария Сушенцова
— До новых встреч. Всего доброго!

Для сердца каждого верующего человека образ Святителя Тихона Патриарха Московского и Всея Руси является примером любви, доброты, милосердия, мужества, бесстрашия, верности Русской Православной Церкви и России, веры в Бога.

Мы можем прийти сегодня в Донской ставропигиальный мужской монастырь в будний день и увидеть много людей. Одни из них прогуливаются по территории обители, рассматривая памятники одного из самых значительных Некрополей, где упокоилось столько людей, послуживших своими дарованиями нашему Отечеству. Другие заходят в Большой и Малый Донской Соборы — приложиться к чудотворной Донской иконе Божией Матери и, чтобы постоять у мощей великого Патриарха и помолиться на месте его погребения. Он почил о Господе 7 апреля 1925 года.

В Донской обители к 100-летию этого события был открыт мемориальный музей в домике, где Патриарх Тихон провел последние годы своей жизни, и где с 19 мая 1922 года по 27 июня 1923 года он пребывал под арестом.

Мы приглашаем вас в этот музей, чтобы узнать о том, как это было. Узнать о том времени, когда Русская Православная Церковь силой воли и мужества ее Первосвятителя, помощью Божией нашему великому Патриарху, верностью многих и многих его духовных детей выстояла, и позволила нам сегодня жить и молиться, верить и любить.

Фотографии предоставлены Музеем Святителя Тихона Патриарха Московского и Всея Руси в Донском ставропигиальном мужском монастыре.

В программе использована музыка Инока Дионисия Новоселова.

---

Все выпуски программы Места и люди

• Музей Патриарха Тихона в Донском монастыре
• Можайский Лужецкий Рождества Богородицы Ферапонтов монастырь. Паломничество
• Преподобный Ферапонт Можайский и Лужецкий Чудотворец