Бахыт Кенжеев

Почитаем стихи Бахыта Кенжеева. Этот русский лирик с казахским именем знаком и любим читателями поэзии с середины 1970 годов, когда в самиздате и — редкими вкраплениями — в тогдашней отечественной печати, — стали появляться его нежные, горькие и глубокие стихотворные строки.

То были стихи о любви, родном городе, путешествиях и преображениях души, а, в целом, о неуловимо-неизмеримом времени, частью которого был и он сам, и небольшая группа не издаваемых поэтов-нонконформистов. Молодые стихотворцы бережно сохраняли и развивали ту культурную традицию, которую оставили нам в наследство два ушедших, но не потускневших литературных века.

Тем временем социальный воздух своей эпохи сгущался, менялись личные обстоятельства, и в начале 1980-х Бахыт эмигрировал. Его новые стихи составили книгу «Осень в америке», после которой о поэте заговорили всерьёз по обе стороны океана, и разговор этот продолжается — по сей день.

Сердце хитрит – ни во что оно толком не верит.

Бьётся, болеет, плутает по скользким дорогам,

плачет взахлёб – и отчёта не держит ни перед

кем, разве только по смерти, пред Господом Богом.

Слушай, шепчу ему, в медленном воздухе этом

я постараюсь напиться пронзительным светом,

вязом и мрамором стану, отчаюсь, увяну,

солью аттической сдобрю смердящую рану.

Разве не видишь, не чувствуешь – солнце садится,

в сторону дома летит узкогрудая птица,

разве не слышишь – писец на пергаменте новом

что-то со скрипом выводит пером тростниковым?

Вот и натешилось. Сколько свободы и горя!

Словно скитаний и горечи в Ветхом Завете.

Реки торопятся к морю – но синему морю

не переполниться – и возвращается ветер,

и возвращается дождь, и военная лютня

всё отдалённей играет, и все бесприютней,

и фонарей, фонарей бесконечная лента...

Что они строятся – или прощаются с кем-то?

Бахыт Кенжеев, из книги «Осень в америке», середина 1980-х

Со временем поэтика Кенжеева усложнилась и уплотнилась, в ней проступили множественные «планы», она интенсивно пропиталась «ворованным — по слову Осипа Мандельштама — воздухом» мировой культуры, новыми признаниями, тревогами и обретениями.

Стихи Кенжеева заискрили экзотическими размерами, в них зазвучали новые музыкальные ноты. И вместе с тем, мне хочется размышлять о том, что неизбывное удивление перед непостижимостью мира и собственного загадочного дара, выражаемое то смиренным голосом путешествующего паломника, то отчаяньем и тревогой героя пушкинского послания (я о стихотворении «Поэту»), — у Кенжеева никогда не умственная, пусть и весьма тонкая игра, — но почти всегда молитвенное благодарение.

...Какими бы внутренними «сопротивлениями» оно не сопровождалось.

Когда безлиственный народ на промысел дневной

выходит в город нефтяной, и за сердце берёт

несытой песенкой, когда в один восходят миг

полынь-трава и лебеда в полях отцов твоих,

чего же хочешь ты, о чём задумался, дружок?

Следи за солнечным лучом, пока он не прожёг

зрачка, пока ещё не все застыли в глыбах льда,

ещё, как крысе в колесе, тебе невесть куда

по неродной бежать стране вслепую, напролом,

и бедовать наедине с бумагой и огнём.

Век фараоновых побед приблизился к концу,

безглазый жнец влачится вслед небесному птенцу,

в такие годы дешева — бесплатна, может быть, —

наука связывать слова и звуки теребить,

месить без соли и дрожжей муку и молоко,

дышать без лишних мятежей, и умирать легко.

Быть может, двести лет пройдёт, когда грядущий друг

сквозь силу тяжести поймёт высокий, странный звук

не лиры, нет — одной струны, одной струны стальной,

что ветром веры и вины летел перед тобой.

Бахыт Кенжеев, из книги «Стихотворения последних лет», 1992 год

До последних дней — Бахыт Кенжеев [в крещении раб Божий Борис] отошёл к Господу летом 2024-го — через его сердце изливалась доверительная песня, «...а когда певчесть сопрягается ещё и с болевым душевным порывом, — продолжу словами Юрия Кублановского о Бахыте, сказанными в начале нового века — ...рождаются стихи, которые останутся в новейшей русской лирике навсегда». Конец цитаты.

Кстати, имя Кенжеева, выросшего в одном из арбатских переулков, в переводе с казахского означает «счастливый»; а век — что ж, век, — он, как было сказано полтораста лет тому назад, — он «шествует путем своим железным».

Стихи Кенжеева из тех, что могут подсветить сей трудный путь.

Все выпуски программы Рифмы жизни

• Олег Сенин
• Николай Смирнов
• Николай Глазков