Поделиться
Брак цесаревича Александра Романова и датской принцессы Дагмар совершился по воле Божьей, говорили при дворе российского императора. Любовь началась с жестокого удара судьбы. Может, поэтому провидение, словно извиняясь, потом подарило супругам 28 лет счастья.
Александр был вторым сыном в царской семье. Его старшему брату Николаю прочили трон и женитьбу на дочери датского короля - Марии-Софии-Фредерике-Дагмар или попросту Минни, как её звали в семье. Но Николай неожиданно скончался. У постели умирающего брата Александр и увидел Минни впервые. Слабеющий Николай соединил их руки как бы прося о том, чтобы после его смерти они обвенчались.
Минни с трудом дала своё согласие на брак. Она долго не могла забыть Николая. Да и Александр не хотел жениться на принцессе, доставшейся ему «по наследству». Но государственные интересы оказались превыше личных. Скрепя сердце, будущий император поехал делать предложение Дагмар. И тут случилось чудо. За те десять дней, что цесаревич пробыл в Копенгагене, он полюбил принцессу. А принцесса полюбила его. Через три месяца Минни прибыла в Петербург. Она приняла православие, а вместе с ним и новое имя. В брак Дагмар вступила будучи уже Марией Фёдоровной.
Когда Александр взошел на престол, её полюбили при дворе. Она была хороша собой и умна. Едва приехав в Россию, стала активно заниматься благотворительностью. Фрейлин изумляла способность Марии вести и общественные и домашние дела: императрица сама чистила картошку и штопала одежду мужа. Александр в свою очередь удивлял министров тем, что носил залатанные супругой вещи, не желая менять их на новые.
С рождением наследников император, который всегда предпочитал светским развлечениям домашний отдых, ещё больше полюбил семейные вечера. У супругов было шестеро детей, их проказы приводили царя в умиление. Он с удовольствием катал малышей на своих широких плечах. А Мария Фёдоровна по очереди усаживала детей на шлейф собственного платья и возила их по паркету. В такие минуты Аничков дворец звенел от хохота.
Александр и Мария старались всегда быть вместе. Если приходилось разлучаться, каждый день писали письма друг другу. Венценосная чета даже музицировала на пару: он играл на кларнете, она на фортепиано. Семейную идиллию не смогла омрачить даже железнодорожная катастрофа. Царский поезд потерпел крушение, было много жертв. Жена и дети императора не погибли только благодаря мужеству своего отца. При аварии рухнула крыша вагона, в котором находились Романовы. Александр Александрович удерживал её на своих плечах до тех пор, пока не пришла помощь. Эта неимоверная нагрузка сказалась через несколько лет. Император заболел и скончался на руках своей жены, не дожив до 50-ти.
Она долго не могла смириться с тем, что её дорогого и любимого нет на свете. «Это постоянное испытание, которое надо стараться выносить, отдаваясь милости Бога и прося Его помочь нам нести этот тяжёлый крест!», — писала Мария Фёдоровна, прощаясь с безоблачной частью своей жизни и словно предчувствуя, какие страшные испытания ещё готовит ей судьба: расстрел сына — последнего императора России и его семьи, изгнание из страны, возвращение на родину, где её никто не ждал. Мария Фёдоровна умерла в Копенгагене в 1928 году. Просила похоронить себя в Петербурге, возле мужа. Желание было исполнено только в 2006 году.
О супружестве Александра и Марии Романовых дочь императорской четы — Ольга говорила так: «Между моими родителями было так мало общего, и всё же более счастливого брака нельзя было и пожелать».
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
