Поделиться
Сегодня я работаю в крупной педиатрической клинике в Москве. Целый день — рабочая суматоха. Телефонный звонок за звонком, вызовы на консилиумы, между ними работа с пациентами.
К концу дня наконец сажусь писать историю болезни, которая с утра лежит на столе. Устраиваюсь в кресле, открываю нужную программу, ищу фамилию в системе и автоматически говорю имя, даже не читая его... На секунду замираю.
— Неужели она? Та самая девочка, с которой начинался мой профессиональный путь? — перечитываю еще раз фамилию, имя, отчество. Из Воронежской области. Она! Сомнений быть не может. Прошло больше 10-ти лет...
Я тогда работала в районной больнице Воронежской области медсестрой, параллельно обучаясь в медицинском ВУЗе на врача. Эта девочка, Надюша поступала к нам регулярно, и сразу на операционный стол. Кишечная непроходимость. Обычно это случалось ночью в мое дежурство. Девочка, измождённая болезнью. Ей не было и года. Надюша смотрела на всех испуганными, большими глазами и громко плакала, когда видела человека в белом халате.
Помню эти обсуждения и врачебные разговоры: «В Москву ее надо, у нас такое не лечат... уже давали направление, а они все не едут».
Кто-то из врачей закатывал глаза от негодования, кто-то пытался снова и снова говорить с мамой, убеждать, что нужно ехать на лечение в столицу. Женщина слушала и кивала. Но, через время они с малышкой снова поступали к нам.
Мне очень хотелось помочь ребенку, но не знала, как. Тогда я робко постучала в дверь ординаторской, чтобы спросить, почему все это происходит? Робко, потому что боялась. Только зашла, начала говорить, как врач ответил:
— Денег у них нет. Сейчас понимаешь? Поэтому и не едут.
Эта история не давала мне покоя. На следующий день рассказала одногруппникам, что происходит с этой бедной девочкой, и мы решили помочь, как могли. Собрали достаточную сумму для билетов и вещей первой необходимости.
Я довольная собой несла этот конверт в больницу. Положила в карман халата, чтобы при первой возможности отдать маме болящего ребенка. Но, каждый раз, когда я подходила к их палате, сердце от волнения билось сильнее. Я все думала, как и что сказать? Как преподнести эти деньги? Так, чтобы их не обидеть. И не могла решиться, не могла подобрать нужные слова. Разворачивалась и шла работать дальше. Потом подходила снова, но девочка и ее мама были в палате не одни. Снова ничего не выходило. В это дежурство мне не хватило смелости.
— На следующее — точно смогу! — решила я и пошла домой.
Заступив на очередное ночное дежурство, сразу собралась к ним. Быстро переоделась и пошла, ни в чем не сомневаясь. Решительно распахнула дверь шестиместной палаты и остановилась. На той кровати лежал уже другой ребенок... Надюшу выписали. Конверт так и остался у меня. Тогда я не знала, что деньги можно отправить переводом. Отвезти лично не сообразила. Призналась одногруппникам и раздала деньги обратно. О дальнейшей судьбе я не знала ничего до сегодняшнего дня.
Как много всего произошло с тех пор. Сегодня я работаю уже врачом в том самом центре, куда мы направляли Надюшу. И она такая большая, не узнать. Диагноз девочке был поставлен верно, до Москвы они все-таки доехали, там ей провели операцию. Сейчас Надя раз в год проходит плановые обследования. Растет и развивается.
Я за эти годы научилась говорить с пациентами и их родителями обо всем. Предлагать помощь. Научилась сама просить помощи. И главное — воцерковилась. Теперь я знаю, что вера без дел мертва. Что нет ни одного случайного человека в нашей жизни, а все от Господа. Думаю, каждый страждущий посылается мне, чтобы послужить Ему. И через эти ситуации многому научиться. Или понять, какая я несовершенная на самом деле.
Автор: Светлана Подлипаева
Все выпуски программы Частное мнение
24 июня. «Медузы»
Поделиться
Фото: TEDDY2 H/Unsplash
Как необычны и загадочны медузы, эти молчаливые полупрозрачные обитательницы моря, в такт волнам танцующие посреди синеватой влаги в своих роскошных нарядах! Но и как коварны — они тотчас обожгут незадачливого пловца, едва лишь он неосторожно прикоснётся к их токсичному оперенью. Таковы все мечтательные образы, всплывающие в нашем уме и наводняющие воображение, — от них должно всячески уклоняться, сопрягая ум единственно с молитвой.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Добро без награды. Алексей Шириков
Поделиться
Недавно, когда я ехал по авторстраде за рулём, пропустил перед собой обгоняющую машину, которая не могла перестроиться в плотном потоке. Она проехала — и всё. А я поймал себя на мысли: «Могли бы и поблагодарить».
Меня тогда зацепила не сама ситуация — мелочь же, — а то, насколько естественно внутри возникает ожидание ответа на добро. Причем не обязательно чего-то большого. Иногда достаточно простого «спасибо», включенной аварийки.
И, наверное, в этом нет ничего плохого. Человек вообще так устроен: мы живем в отношениях, во взаимности. Очень многое в нашей жизни держится именно на этом. Когда ты заботишься о человеке и чувствуешь заботу в ответ — это нормально.
Но мне кажется важным другое: не остановиться только на логике обмена.
Потому что, если всматриваться в христианство, то видно, как оно постепенно расширяет сердце человека. Сначала ты делаешь добро и ждешь чего-то в ответ — хотя бы человеческого тепла. Потом начинаешь понимать, что далеко не всегда его получишь. И тогда возникает следующий шаг: делать добро ради Бога, ради той самой «награды на небесах», о которой говорит Христос.
Это уже очень многое меняет. Человек перестает быть полностью зависимым от реакции окружающих. Добро больше не обесценивается от того, что его не заметили или не оценили.
Но и это, как кажется, не полнота возможного. Есть и еще более глубокая точка, в которой добро начинает восприниматься не как способ что-то получить — благодарность ли или Царство Небесное, а просто как естественное состояние души. Когда мы дышим, мы ничего не ждем взамен — вот так и с добром. Разве нужна еще какая-то награда?
Нет, конечно, нам-то пока нужна. Но и научиться дышать добром тоже хочется.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
24 июня. О воцерковлённости
Поделиться
О признаках воцерковления — настоятель храма блаженной Ксении Петербургской в Казани священник Александр Ермолин.
Что значит быть воцерковленным? Это прекрасное слово, которое многие знают, и, наверное, многие задумываются: а вот можно ли меня назвать воцерковленным человеком?
И конечно же, нет какого-то универсального критерия, нет такого списка: вот вам список, вот первое, вот пятое, десятое — критерии, которые сказали бы, что этот человек воцерковленный, а этот — нет. Но давайте попробуем сформулировать просто на основании опыта жизни Церкви.
Конечно же, в первую очередь воцерковленный человек — это тот, кто участвует в жизни Церкви, тот, кто причащается, тот, кто участвует в Таинствах, участвует в богослужении. Воцерковленный — это тот, кто читает Священное Писание.
И конечно же, в большом, в глобальном смысле этого слова, воцерковленный — это тот человек, который ставит церковный ориентир в центре своей жизни, для которого Бог — это центр его жизни, Церковь — это самое важное, что есть в его жизни. И вот такой человек может называть себя воцерковленным.
Все выпуски программы Актуальная тема:
