Светлый вечер с Владимиром Легойдой

(19.11.2021)

Скачать

Владимир Легойда

Гость программы — Владимир Легойда, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ.

Темы беседы:

— 75-летие Патриарха Кирилла;

— Особенности патриаршего служения;

— Журналистское освещение жизни Церкви;

— Вопросы и ответы Христианства;

— Противостояние добра и зла в мире.

Ведущий: Константин Мацан

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера», здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. На связи сегодня с нами и с вами в этом часе «Светлого вечера» Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома» и профессор МГИМО. Добрый вечер.

В. Легойда

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Встречаемся мы с вами в эфире накануне 75-летия Святейшего патриарха Кирилла, завтра, 20-го ноября, юбилей у Предстоятеля, невозможно об этом не поговорить. За столько лет работы рядом с человеком, о котором многие, скажем так, знают только по телевизору, видят его в СМИ, а вы с ним лично общаетесь, вот какие у вас за эти годы основные такие впечатления и ощущения?

В. Легойда

— Вы знаете, когда в 2009 году Святейший Патриарх меня пригласил и предложил послужить Церкви, так, может быть, я скажу несколько высокопарно, но я как-то не могу здесь другие слова подобрать, я ему ответил, что его предложение для меня является большой честью и большой радостью. И я могу сказать, что несмотря на то что много всего произошло и были, конечно же, очень разные ситуации по эмоциональному фону какому-то, вообще по эмоциям, которые возникали при тех или иных случаях и ситуациях, вот эти два моих чувства, они не менялись, я воспринимаю это как большую честь и как большую радость. Что касается Святейшего, то здесь всегда очень сложно об этом говорить, но я могу сказать, что, конечно, у него много очень замечательных качеств, но поскольку мы говорим о Патриархе, то я бы сказал, что, если вы мне позволите такое выражение: он совершенно сомасштабен тому положению, которое Предстоятель занимает в Церкви, в мире, в современности и это такая милость Божья, потому что, конечно, знаете, если взять сравнение с кораблем: очень важно, чтобы капитан был в состоянии быть капитаном, а иначе все что угодно может произойти, я в этом многократно убеждался, в том числе, и в ситуациях, когда я что-то, допустим, предлагал и это корректировалось потом, и я понимал, что у меня просто не хватает видения ситуации такого, не просто потому что у человека больше информации, а потому что это человек соответствующего масштаба, что он способен воспринимать какие-то вещи, видеть, которые ты просто не видишь.

К. Мацан

— А вот не раз у вас были гости в программе «Парсуна» епископы, занимающие значимое положение в Русской Православной Церкви и многие из них так или иначе говорят как о своем учителе, наставнике именно о Патриархе Кирилле и, с одной стороны, я понимаю что для кого-то, может быть, наблюдателя со стороны это может показаться таким, не вполне искренним, потому что человек хвалит начальника, это правильно, это нужно и даже если это искреннее желание похвалить начальника, все равно в этом есть какой-то момент коньюнктуры и субординации. С другой стороны, в этих же интервью видно, что для тех, кто об этом говорит, когда люди говорят, что Патриарх действительно для них пример и служения, и пастырского делания, это не поза, это люди, которые близко общались с Патриархом и общаются, люди, которые, может быть, не стали епископами и занимаются тем служением, которым занимаются именно потому, что их благословил на это именно Патриарх Кирилл. Вот что вы об этом думаете, как вы сами реагируете на такие признания ваших гостей?

В. Легойда

— Я-то на них хорошо реагирую, потом, понимаете, если вы задаете этот вопрос, я могу понять реакцию со стороны, но если ты сам задаешь этот вопрос, то было бы странно говорить, когда человек ответил: «Ой, тебе положено» и так далее, я же не для того, что положено спрашиваю, если я спрашиваю человека об этом, а понимая, что у человека либо есть точно свой опыт, может быть, какой-то уникальный или опыт близкого общения. Но я бы сказал еще так, понимаю все эти вводные и возможные реакции, о которых вы говорите, но здесь искренность связана, в том числе, и с согласием находиться рядом с этим человеком, в моем случае-то совершенно точно, потому что у меня не было никаких канонических обязательств. Более того, и вопрос Патриарха, он предполагал, и предложение это, и мою свободу, и возможность отказа, и то что решение Синода, например, не было бы положительным в 2009 году по моей кандидатуре, например, поэтому тут много всего. Но я могу сказать, поскольку в силу тех обязанностей, которые у меня есть, мне приходится очень много общаться с людьми либо масштабно, либо на тех позициях, на которых предполагается масштаб, то, если уж позволите мне такое выражение: знаю, о чем говорю, и приходилось видеть и лидеров государств разных, находясь рядом со Святейшим Патриархом, и слушать разных риторов современных, считающихся выдающимися и, конечно, здесь просто будет неправдой, будет необъективно, если я буду пытаться как-то из какой-то неверно понятой, не знаю даже как это назвать, какого-то чувства, пытаться что-то там умалять и прочее. Понятно, что, как у любого человека, у Патриарха есть свои особенности и что-то может быть тебе более понятно, более близко, что-то менее, но когда мы говорим, про то, о чем я говорю — о масштабе, допустим, или о риторическом таланте, или то, что меня всегда потрясало и кажется чрезвычайно важным по-человечески — это умение, вот абсолютная чуждость праздности. Понимаете, праздность — это же бич нашего времени, у нас вся культура нас приучает к тому, что мы должны работать для того, чтобы потом несколько раз в году праздно провести время где-нибудь на Мальдивах, я сейчас огрубляю намеренно, чтобы была понятна мысль, а Патриарх — человек, который не проводит праздно время вообще и это не зависимо от того, какой, простите за выражение, формат, то есть это может быть официальная встреча, это может быть выступление, это может быть научная конференция, это может быть разговор за чаем, и он везде органичен, он обаятелен, но при этом это содержательный смысловой разговор, безусловно, и вот это абсолютно уникально, я не видел больше таких людей вообще, я вам говорю это совершенно искренне. А что касается ученичества, у меня, конечно, не было возможности, по естественным причинам я не был студентом семинарии, когда ее возглавлял Святейший Патриарх, по понятным естественным причинам и так далее, но я, конечно, учусь и любая такая встреча, и вообще любая встреча — это некий урок, и я даже, когда мне кажется, что я вот уже хорошо знаю, хорошо чувствую, я столько раз ошибался и потом только анализировал и пытался понять, почему Патриарх вот так поступил, почему он это сказал, почему он это предложил. И вот из того, чему я учусь, коль скоро мы эту тему затронули, тут мне приходится в намного более таком, намного меньшем масштабе решать типологически, может быть, иногда решать похожие вопросы, то мне кажется важным то, что я увидел еще у митрополита Кирилла и то, что есть у Святейшего, безусловно: когда необходимо решить какую-то сложную проблему, обсудить проблему, когда необходимо такое глубинное осмысление, тогда приглашается экспертный ряд, спектр разных людей с разными мнениями, они все выслушиваются, они балансируются и после этого выбираются единомышленники, которые могут на эту тему написать документ, вот это безукоризненная уникальная работа. Или когда принимаются решения, допустим, отложить решение какого-то вопроса после изучения мнений и понимания того, что это, допустим, предложение преждевременно. Умение брать ответственность, бесстрашие, много-много-много еще можно говорить, но таких важнейших вещей, которые действительно и поражают, и которые ты видишь постоянно.

К. Мацан

— Для многих из нас, особенно тех, кто смотрит на Церковь со стороны, Патриарх — это еще и глава очень большой организации, очень большого социального института и есть всегда соблазн, если угодно, смотреть на служение Патриарха именно как на служение управленческое, и оно, наверное, в известном смысле, конечно же, не может не быть управленческим, раз Церковь — это большой организм, но есть, как мне кажется, принципиальная разница между просто управлением коллективом и его духовным управлением. Тот факт, что мы говорим об особенном организме, и во главе его стоит человек, облеченный епископским саном, человек, который смотрит на мир с такой духовно-религиозной точки зрения, какое это значение имеет, как вам кажется, именно для управления? Вот верующий руководитель такого масштаба, есть ли какие-то особенности его управления в принятии решений именно в силу того, что он — лицо духовное и что он видит не только какие-то, если угодно, управленческие или материальные факторы бытия, но и духовные?

В. Легойда

— Давайте вспомним, что главой Православной Церкви вообще — мы говорим о вселенском православии, — является Христос Спаситель, а руководителя организации земной Поместной Церкви мы именуем Предстоятель, то есть человека, который впереди всех за Церковь и вместе со всеми предстоит в первую очередь перед Богом, и это очень важное понимание патриаршего креста, патриаршей ответственности. А что касается, если попытаться кратко ответить на ваш вопрос в чем особенность, он не такой простой, безусловно, в том числе, и для меня, потому что не будучи облеченным саном, не будучи духовным лицом, будешь как-то пытаться этот опыт оценить, не имея его, глядя на него со стороны. Но, вы знаете, я как попытаюсь вам ответить: я помню разговор с одним моим близким другом, который занимался бизнесом и занимается очень успешно и масштабно, скажем так, то есть это не мелкий бизнес. И я как-то у него спросил какую-то вещь такую кадровую, я говорю: «Слушай, а вот как ты принимаешь решения (поскольку он опытный человек), как ты принимаешь решения увольнять человека или нет, что является определяющим фактором?» Он говорит: «Я смотрю пользу, готов ли я в этот момент по совокупности расстаться с человеком». Я ему сказал: «Ты что, с любым готов расстаться?» какой-то был такой ответ его, что мой вопрос следующий был таким: «А ты с любым готов расстаться?» Он говорит: «Да я и с бизнесом готов расстаться». И, понимаете, я это запомнил, потому что чем отличается работа от служения, с тем, что ты не можешь быть готов расстаться со служением в этом смысле, сказать: «ой, не справился, ой, перехотел, ой, устал, ой, вот сейчас модное слово: выгорание», вот это принципиальное отличие, оно, наверное, сопоставимо с таким высоким служением Отечеству, мы потому и называем часто «служением» работу военных и так далее, но здесь вот одна из граней, она, безусловно, здесь, одно из отличий пролегает здесь, оно, может быть, не сугубо к духовной сфере относится, а может быть, именно к духовной, но вот в таком разрезе, не знаю, насколько понятно, но это принципиальная разница, вы сегодня много задали вопросов об управлении, вот я говорю: управление корпорацией, чем угодно, а здесь это именно корабль, капитан и ты все время на капитанском мостике, и ты не имеешь права даже помыслить о том, чтобы сойти с корабля или сменить корабль, или еще что-то. Что касается таких сугубо духовных аспектов я думаю, что мне сложно будет об этом говорить, но я единственное что могу сказать, вспомнив, что подчеркивает сам Патриарх все время — это значение молитвы, и я вам могу совершенно точно сказать, что любой человек, который хоть раз видел, как Патриарх молится в алтаре, он всегда будет это помнить и находиться под этим огромным впечатлением, таким, именно не просто эмоциональным, а именно каким-то вот духовным.

К. Мацан

— Владимир Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома» и профессор МГИМО сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер». Я знаете, о чем сейчас вспомнил: как-то в одном разговоре я слышал такую мысль, это был разговор среди журналистов: как писать о Церкви, как какие-то острые темы обсуждать, как писать о священноначалии или снимать священноначалие и так далее. Тогда речь шла о том, что отношение к Предстоятелю в каком-то смысле могло бы быть, должно бы быть сродным к отношению к своему духовнику, вот человек верующий, наверное, ему было бы очень неорганично, зная о каких-то трудностях устроения своего прихода, может быть, люди о чем-то ссорятся, но вот так публично, допустим, как-то обличать своего же духовника. А вот переносимо ли это отношение, как вам кажется, на разговор о Церкви, как целом, Русской Православной Церкви и вот эта параллель между отношением к своему духовнику, настоятелю прихода, в котором ты бываешь, переносимо ли оно на отношение к Предстоятелю всей Церкви? Вот если совсем вспомнить разговор, о котором я говорю, так вот, цитатно, кто-то там что-то написал о Патриархе такое, может быть, не очень почтительное, причем из верующих людей. Или, может, не то что непочтительное, это, наверное, совсем уже за гранью, а какая-то такая мысль там критическая, и вот один из коллег ответил: «Слушай, ты можешь о своем духовнике так написать, которого ты лично знаешь, к которому ты ходишь? А о настоятеле прихода? — Нет. — А почему тогда о Патриархе вот так пишешь? Это же тоже Предстоятель Церкви, к которой ты принадлежишь, вернее не «тоже», а в этом смысле ты — член Церкви и малой, и большой, и прихода своего, и всей Русской Православной Церкви, и он такой же духовный отец для тебя. Вот вы сталкивались с чем-то похожим, с таким отношением и с такого рода позицией профессиональной, я имею ввиду и с той, и с другой стороны?

В. Легойда

— Здесь отношение очень разное, я бы все-таки думал, она больше человеческая, а не профессиональная, потому что, понимаете, как-то из нашей жизни в современном мире многие же вещи ушли, которые важные, традиционные были, ну или там относительно недавно, или еще недавно, или, может быть, уже давно. Ну, смотрите, вот Хамов грех — это же не фигура речи, это то, что в библейском повествовании, чему дана довольно определенная, однозначная оценка и это никуда не девается, в этой логике просто могу об этом напомнить, и мы знаем и о поведении Сима, Хама и Иафета, и об их судьбе, и об оценке их действий по отношению к их отцу. Потом, есть просто форматы вежливости, мы с вами не раз на эту тему говорили, что сетевые дискуссии, здесь речь идет о некоей публичности, особенно сетевая публичность, она очень часто, почему-то совершенно отрывается, точнее понятно, почему — отрывается от каких-то элементарных норм вежливости, принятых при диалоге, то есть есть вещи, которые недопустимы в принципе по отношению к другому человеку, ну и, конечно, здесь и уважение к сану священному, и почтение к Предстоятелю, все это часть, мне кажется, просто нормальной здоровой такой, как мы сейчас говорим: коммуникации, общения человеческого. А если это все учитывать, если еще и говорить о мотивах такого, то, конечно, многое сразу становится понятным. И потом, знаете, я недавно услышал у одного из своих студентов в магистратуре Сретенской духовной академии сравнение, которое мне очень понравилось, он сказал, что человек, часто говорящий о Церкви, я вот продолжу, скажу: о Патриархе, похож на доктора, который выносит диагноз, вообще не померив температуру, не пощупав пульс, не измерив давление, представьте себе, хотели бы вы, будете ли вы всерьез воспринимать доктора, который, вот он увидел вас или идущего человека, сказал: «А, ну понятно, у него онкология, не жилец» или «он такой-сякой в плане здоровья», но это же очевидно, что этот доктор руководствуется чем-то иным, он профнепригоден. Вот большая доля критики, которую я слышу по поводу Святейшего Патриарха, она сделана по этому принципу, то есть здесь нет вообще никакого понимания ситуации, человека, а есть некий стереотип, который непременно нужно погромче выкрикнуть, осудить и так далее.

К. Мацан

— Ну вот мы с вами заговорили о таком журналистском освещении жизни Церкви, как раз на эту тему вы говорили недавно в программе «Парсуна» с Еленой Леонидовной Вартановой, деканом факультета журналистики МГУ и как раз спрашивали вашу собеседницу о том, с чего бы она зашла, как бы она предложила заходить, делая материал о Церкви, с какой темы, с какой детали, с какого сюжета. Вот я бы хотел этот вопрос вам адресовать, потому что у вас взгляд совершенно свой, особенный, он одновременно и со стороны журналистской профессии, того, что интересно, и со стороны церковного министра, того, о чем бы нужно было сказать, чтобы лик, облик Церкви в обществе был представлен адекватно и наконец о том, что на самом деле значимо для современного читателя, зрителя, слушателя, живущего в секулярной культуре, знать о Церкви, понимать о Церкви, чтобы иметь о Церкви какое-то свое не превратное представление, вот как вам кажется, вы бы с какого сюжета порекомендовали студентам о Церкви начинать писать?

В. Легойда

— Я бы здесь предложил две вводных и два тезиса для такого осмысления прежде чем писать. Первый тезис общежурналистский, он не связан с тематикой: журналистика про людей, то есть человек, который собирается писать о Церкви, он должен понимать, что он должен писать о людях Церкви, то есть он должен выбрать человеческие истории, картинки из жизни, которые покажут через эти картинки, что такое Церковь, это первая вводная. Но это касается любой темы и к Церкви, безусловно, относится точно также, то есть это надо делать через людей. А второй момент: определиться как раз-таки с сюжетом в том смысле, что если ты хочешь написать, снять, рассказать о Церкви, ты реши, к чему ты будешь привязываться, ты можешь привязаться к празднику, если привязаться к празднику, я бы сделал палитру такую историй, то есть я бы посоветовал поговорить с разными людьми, вот совершенно разными, но которые на праздник все приходят и собираются в одном храме, не буквально, необязательно в одном, я имею ввиду, что они все пойдут на службу, и вот эти несколько разных совершенно людей, они могут составить такой замечательный образ Церкви, на мой взгляд, почему они туда идут, что они там делают, как они к этому готовятся, что они переживают. Но я бы не предложил уже, может быть, как заход, чтобы не через одного человека, что тоже возможно, а через нескольких разных людей. А второй момент: если это не привязано к празднику или какому-то событию, я бы сделал одну из линий — служение: хоспис, ну вот в первую очередь такие вещи, дом для бездомных. Вот сейчас у нас выйдет «Парсуна» с уникальным Центром святителя Василия Великого, это где, как принято называть: ребята из неблагополучных семей или сами по себе уже трудные подростки, вот им по решению суда предлагается альтернатива: либо они за свои проступки отправятся в колонию для несовершеннолетних, либо они пройдут такой период социальной адаптации в Центре святителя Василия Великого, вот один день там, условно говоря, из жизни этого Центра — это прекрасный разговор о том, чем сегодня занимается Церковь, что она сегодня из себя представляет, чем она сегодня занимается, в том числе, можно. Все это, повторяю, это не какие-то ноу-хау или журналистские находки, это вполне, мне кажется, понятная, стандартная такая журналистская техника, но зачем же от нее отступать, когда это как раз-таки то, что правильно.

К. Мацан

— Вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Я напомню, сегодня с нами и с вами на связи в программе «Светлый вечер» Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома» и профессор МГИМО. У микрофона Константин Мацан, не переключайтесь.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается, еще раз здравствуйте, уважаемые друзья, у микрофона Константин Мацан. На связи сегодня с нами и с вами в этом часе «Светлого вечера» Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома» и профессор МГИМО. Мы продолжаем наш разговор и мне хотелось бы еще немножко задержаться на размышлениях о самом свежем выпуске программы «Парсуна», где гостем была Елена Леонидовна Вартанова, декан факультета журналистики МГУ. Вот отвечая на вопрос, о котором мы заговорили: с чего бы она порекомендовала начать подготовку материала о Церкви своим студентам или своему студенту, который приходит и говорит: «Вот хочу сделать такой материал», она сказала: «Вообще обратиться к первоисточникам и Библию почитать». Вот как вам кажется, а это является существенным элементом для журналистской работы, для тех, кто о Церкви пишет, потому что кажется, что это такое погружение в текст Библии, знакомство с текстом что-то, что касается больше духовной жизни человека, пока журналист будет Библию читать, уже все сроки редакционные выйдут, с одной стороны. С другой стороны, действительно, как говорить о Церкви, не понимая, во что верят те, кто Церковь составляет, что вы об этом думаете?

В. Легойда

— Я признаюсь, что для меня это был несколько неожиданный ответ, я над ним размышлял, мне кажется, что, конечно, Елена Леонидовна не имела ввиду, что пока всю Библию от корки до корки не прочтешь, не приступай даже близко к теме православия. Ну вот он неожиданный, но мне кажется, важный. Наверное, это не может быть обязывающим — давайте я уже от себя отвечу — но в принципе, как говорил один мой профессор: «подержите в руках», для человека, который хочет что-то важное сделать о Церкви, как-то полистать, наверное, Священное Писание, посмотреть, обратиться к нему, прочитать что-то было бы важно, особенно если он собирается эту тему продолжать, особенно если он собирается по этой теме делать какие-то высказывания, особенно если он собирается, может быть, входить в какие-то дискуссии, но это просто тогда уже касается, опять же, профессиональной составляющей, которая сводится к тому что: учите матчасть. И я недавно был свидетелем одного такого диалога, где, казалось бы, профессиональный участник этого диалога со стороны журналистского сообщества продемонстрировал тотальную неготовность и неподготовку, то есть, во-первых, незнание материала, во-вторых, к конкретному диалогу совершенно неподготовлен он был и это очень чувствуется.

К. Мацан

— А в чем такая неподготовка может быть выражена? Человек просто, я даже не про конкретный случай, о котором вы говорите спрашиваю, беру его как пример, как кейс какой-то более широкой тенденции, когда вообще о Церкви, мы о чем сегодня тоже говорили в первой части программы, судят как об организации, как о большой структуре, в которой есть система разветвленной деятельности, те же социальные проекты, какие-то образовательные проекты, но как будто бы представление о том, что в центре всего стоит литургия и, если угодно, живая вера членов Церкви в Христа Спасителя — вот это как бы выносится за скобки, как бы это момент такой необязательный, очень личный, о личном мы не говорим, или вообще момент такой метафизический, как сказали бы, который к жизни отношения не имеет. Вот такой взгляд на Церковь, как вам кажется, может быть адекватным предмету разговора?

В. Легойда

— Такой взгляд на Церковь может быть. Он есть не только в медийном, публицистическом, общественном пространстве, он есть в научном пространстве, если я правильно вас понял, вот, допустим, когда мы говорим о социологии религии или о некоторых религиоведческих подходах, когда мы говорим, что вот, мы не изучаем там или коллеги, которые этим занимаются, говорят: «Мы не изучаем жизнь изнутри, мы изучаем внешние проявления, касающиеся того-то, того-то», то есть такой взгляд, конечно, есть, и он какое-то право на существование, наверное, в рамках каких-либо подходов научных имеет, важно понимать предмет этого изучения, специфику этого изучения, границы этого изучения, ограниченность, если угодно, даже этого изучения. В публицистике, наверное, это немножко иначе, я вспоминал одно время часто, понятно, почему одно время — потому что допандемические времена, когда накануне той или иной поездки Святейшего Патриарха мне журналист задает вопрос: «Вот зачем Патриарх едет в Беларусь?» например. Я говорю: «Ну как зачем, это важно: встреча с верующими, с членами нашей Церкви, прикоснуться к святыням, помолиться вместе с другими верующими» — и мне на это, перебивая, журналист (такая типичная ситуация) говорит: «Да-да-да, это понятно, а на самом деле для чего он туда едет?» И вот это «на самом деле», оно примерно к тому же, о чем вы сказали: либо выводится у нас за скобки, либо не воспринимается всерьез, все сводится на уровень какого-то такого социального прагматизма или политического даже. Но это, конечно, просто непонимание каких-то главных фундаментальных вещей, мне кажется.

К. Мацан

— Спасибо. К еще некоторым вопросам обратимся, причем вопросам, которые вам недавно задавали, как я понимаю, но не в нашем эфире, хотя и в нашем эфире мы к этим темам так или иначе подходим. Вот был у вас недавно прямой эфир в «Инстаграм (деятельность организации запрещена в Российской Федерации)» с таким броским заголовком: «Зачем нужна религия, если можно просто быть хорошим». И ниже в этом анонсе был список вопросов таких, которые должны привлечь внимание, ну и которые на самом деле, потому они и привлекают внимание, что действительно часто звучат и бьют в точку тех сомнений, тех вопрошаний, которые существуют у людей, опять же, секулярной культуры, вообще к религиозности и в частности, к христианству: «что в мир принесло христианство?» «Какая разница, в кого верить, главное — любовь», «что человек может найти только в христианстве? Вот эти вопросы, поскольку не все наши слушатели наверняка этот прямой эфир смотрели, я бы тоже вам хотел адресовать и, может быть, с последнего начать: что человек может найти только в христианстве, как вы думаете?

В. Легойда

— Тут зависит от того, с каких позиций мы задаем этот вопрос, если мы его задаем с позиций такого компаративного исследователя, тогда мы должны говорить об особенностях христианства, как минимум, наверное, в ряду других авраамических религий, монотеистических то есть, чем христианство в первую очередь отличается от иудаизма и ислама. Если мы задаем этот вопрос с точки зрения человека ищущего и надеющегося обрести в христианстве истину, то ответ будет другой, он будет: спасение. Собственно, центральный вопрос, по крайней мере, мировых религий — это вопрос спасения и, во-первых, это сугубо религиозная тема, она важна, я сейчас невольно вспомнил: недавно был участником диалога о Федоре Михайловиче Достоевском на Первом канале, и была запись, и там очень достойные были замечательные специалисты по Федору Михайловичу, и мы там в какой-то момент вышли на извечную тему: границы влияния искусства, значение искусства, возможность воспитать и изменить человека с помощью искусства. И я вот сказал то, к чему я прихожу вследствие каких-то размышлений, бесед: искусство многое может и можно спорить о степени влияния, на что оно совсем не влияет, но искусство не может спасти, не может спасти, не может искусство ответить на главные религиозные вопросы: что такое жизнь и смерть? и так далее, ответ может быть только метафорическим в искусстве, а искусство не может тебя спасти, а религия может. И вот здесь, если говорить теперь применительно к вашему вопросу, то христианство может, это то, чего в других религиях нет, или по крайней мере мы, как христиане, с позиций христианских не можем про другие религии здесь ничего не говорить, оставляя это на милосердие Божие.

К. Мацан

— Но ведь в любой религии так или иначе есть представление о посмертной судьбе человека, о бессмертии души в широком смысле слова, это не есть некоторое тоже учение о спасении, просто другое.

В. Легойда

— Да, конечно, я и сказал, что это центральный вопрос любой религии, но как только мы начнем на него отвечать и смотреть на эти ответы, которые даются, мы увидим, что эти ответы разные, и в этом смысле христианство дает ответ уникальный, вот тот ответ, который есть в христианстве, что бы там не говорили и как бы не пытались проводить параллели, он не находится нигде, а с чем это связано — это связано с другими особенностями христианства, с особым пониманием Бога, которого нет в других авраамических религиях, ни в иудаизме, ни в исламе нет такого понимания Бога, отношения с Богом — нет таких отношений человека с Богом. И это, опять же, вопрос о сходстве и отличии религий. Здесь, конечно, все эти главные вопросы, на которые религия признана отвечать за исключением нравственных правил, вот поведенческие нравственные правила, они в религиях очень близки, а вот как только мы выходим на уровень объяснения этих правил, на уровень главных вопросов, связанных со спасением, как оно осуществляется, в чем, в конце концов, тайна религиозная, здесь христианство, конечно, от других религий отличается, и оно по вот этим отношениям, в которые ты вступаешь с Богом, совершенно уникально. Я помню, как кто-то из гостей Владимира Познера на вот этот последний вопрос, который задает ведущий: «Что вы скажете, оказавшись перед Богом?» не без юмора и не без глубины ответил, что «это вопрос атеиста, я общаюсь с Богом каждый день». Вот то общение, которое у христианина происходит с Богом каждый день — это, конечно, именно уникальное христианское общение, в том числе, и когда мы обращаемся к Богу «Отче наш».

К. Мацан

— Владимир Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома» и профессор МГИМО сегодня с нами и с вами на связи в программе «Светлый вечер». Ну вот другой вопрос из озвученного списка: «Какая разница, в кого верить? Ведь главное — любовь». Что вы об этом думаете, что вы на это отвечаете?

В. Легойда

— На это я с занудством, достойным, может быть...или недостойным занудством отвечаю о том, что давайте договоримся о терминах, попытаемся определить, что такое любовь. Тут мы открываем, с одной стороны, вопрос бесконечный, с другой стороны, очень даже такой вот вполне определенный и, опять же, отличающий христианство от каких-то современных представлений о любви, то есть любовь не как чувство, потому что обычно когда говорят: «главное — любовь», здесь подразумевают, во-первых, то, что никто не исполняет, а во-вторых, то, что обычно вот так очень примитивно, поверхностно, то есть главное — любовь, когда люди это говорят, мне кажется, они чаще всего имеют ввиду: главное, ко всем относиться хорошо. И даже не никого не осуждать, потому что это глубинно-христианское, но это не понимается, потому что человек может быть уверен, что он ко всем относится хорошо или надо ко всем относиться хорошо, но при этом он точно не подразумевает, что это не означает никого не осуждать, потому что обычно человек в таком состоянии как раз легко осуждает, прежде всего тех, кто с ним не согласен. А вот, конечно, любовь, как она понимается в христианстве — это то, что в данной фразе вообще, на мой взгляд, не содержится, потому что это, опять же, в первую очередь связано со спасением. И помните, мы с вами как-то обсуждали фразу-рефлексию Мариона, французского философа, богослова над «Исповедью» Августина, где он говорит: «Я есть не то что я есть, а то что я люблю». И вот мне кажется, что у этой фразы есть два смысла: во-первых, такой, может быть, более поверхностный смысл, в смысле верхний, а он заключается в том, что к чему ты привязан, в том смысл твоей жизни и сконцентрирован — этот смысл, это прочтение, наверное, допустимо. А вот более глубокий смысл заключается в том, что только когда ты находишь подлинную любовь и Бога, который есть любовь, и к Которому ты прикипаешь сердцем, ты состоишься, как ты, то есть иначе ты, такое, может быть, вольное позвольте мне обращение с философскими и богословскими категориями: ты человек в потенциале, пока ты этого не нашел, а вот когда ты эту любовь нашел, вот тогда ты, собственно, и реализуешь какой-то замысел высочайший. Но это что-то наподобие того, что у греков именовалось словом «пайдейя» — воспитание античного человека. Что такое пайдейя — это тоже непростое понятие, надеюсь, что ничего не перевру, но это воспитание человека согласно определенному идеалу, это греки придумали, это греки пытались реализовать, это греки нам подарили воспитание согласно определенному идеалу, а христиане говорят, что мы понимаем, о чем этот идеал, что значит, чтобы человек состоялся: он должен вернуть себе вот эту возможность и обрести возможность общения с Богом, возможность, какой она была или каким оно было, это общение в замысле Творца, который создал существо живое по образу и подобию своему, вот это и есть любовь, то есть когда мы становимся тем приемником, который волны воспринимает божественные, тогда мы единственные, в этом уникальность человеческая, а пока ты этого не сделал, ты не вполне человек, если можно так сказать.

К. Мацан

— Ну вот как раз к этой последней фразе я бы хотел обратиться и так по-журналистски ее проблематизировать, потому что я думаю, что для человека верующего понятно, о чем вы говорите и чтобы с этой мыслью, которую вы озвучиваете, согласиться, нужно, конечно, сначала признать, что Бог есть, и Он — Творец человека, а для человека неверующего, который не согласен, что Бог есть и этой предпосылки в его мышлении нет — то, что сказано вами, вызывает вопросы и как мне кажется, в том числе, вот по какой линии: получается, что религиозное мировоззрение диктует нам видеть в человеке обычном такого некоего человека в потенциале, немножко что-то ниже, чем просто человека и вот только присутствие Бога в жизни человека делает нас по-настоящему самими, это такое какое-то приниженное положение человека к Богу оказывается, и из этого делается вывод для людей такой парадигмы неверующей, что вот, религия, она вообще-то очень так негуманистична, она в этом смысле человека как-то принижает, а человек звучит гордо и мы все люди, и вот подлинное величие и значимость, такое уважение к человеку, стало быть, должно быть именно там, где нет Бога, где ничто его не подавляет, где нет ничего, что было бы больше человека, вот там есть подлинное представление о человеческом достоинстве и его уважении и так далее, вот как бы вы на такую реконструкцию отреагировали?

В. Легойда

— Я два момента здесь заметил, даже три, первое: что действительно вы справедливо сказали и подметили, что я отвечал это со стороны верующего человека, и я думаю, что до конца это объяснить можно тоже только так, не уверен, что это возможно: как-то провести такой очевидный бросить мостик между двумя разными системами координат. Но я бы сказал следующее, что почему не готов согласиться, что здесь выше-ниже: потому что это не привилегия, не лучщие характеристики какие-то, эта граница, она во-первых, ее нет такой одной, а во-вторых, она проходит не по линии «верующие-неверующие», а человек, который формально верующий или считает, что он верующий, или ходящий в храм, причащающийся, это не значит, что у него эта встреча произошла и он эту любовь обрел, он ее может сознательно пытаться обрести, мучительно искать, но может ничего не получаться и поэтому мы ходим на исповедь, поэтому нам больно от невозможности обрести себя, мы поэтому и плачем, это сложно назвать тем, что мы выше, скорее ниже, потому что человек, который не ходит на исповедь, по крайней мере, у него есть оправдание того, что он не знает, что это нужно, поэтому с христианской точки зрения не выше ни в коей мере. А второй момент, знаете, просто, может быть, реагирую на то, что человек — это звучит горько...простите: гордо...

К. Мацан

— И горько тоже иногда.

В. Легойда

— Нет, в данном случае я имел ввиду Горького, что это звучит гордо, я бы хотел сказать, что после XX века мы, вспоминая XX век, мы хорошо знаем, что человек — это звучит и подло, и низко, и мерзко нередко и именно потому и звучит, что ищет он себя не там, где должен.

К. Мацан

— Сама мысль о том, что есть то, что больше человека, как вам кажется, она чисто религиозная или это то, что может быть усвоено даже метафизически?

В. Легойда

— Как любая мысль, она, наверное, потенциально может быть усвоена, но она просто принципиально важна. Вы знаете, я недавно прочитал одну очень интересную беседу о пространстве политического, это нашего замечательного обозревателя Федора Лукьянова-международника и его болгарского коллеги Ивана Крастева, я даже немножко знаком с Крастевым и с большим интересом слежу за его выступлениями, он, конечно, такой, один из самых ярких европейских интеллектуалов сегодня. И вот он там говорит о том, что отличительной особенностью современного человека в современном времени является убежденность в том, что все можно выбирать, дальше своими словами, уже продолжу эту от себя мысль, подхвачу: начиная с одежды, университета и заканчивая полом, представлениями о добре и зле и так далее, это мысль с точки зрения того, что мы называем традиционными ценностями, она совершенно разрушительна и она даже не потенциально, а актуально разрушительна, человек с этой мыслью становится на путь разрушения, и мы это сегодня видим, много по этому поводу криков о пропаганде, но те, кто столкнулся с этим практически, те, чьи дети приходят домой и спрашивают в первом классе: «Мама, а правда, что мальчик может жениться не только на девочке, но и на мальчике?» и прочие другие вопросы задают: «Правда, что я, может быть, и не мальчик?» и так далее, это же без всякого алармизма сотрясание, это тектонические сдвиги и поэтому, конечно, это возможно только в одном сознании, только в одной ситуации, когда нет ничего больше, чем человек.

К. Мацан

— Что с этим делать? — поставлю я вопрос ребром.

В. Легойда

— Ну, поставлю ответ ребром: читать Апокалипсис. Сложная тема. Вот Святейший Патриарх проводит такую мысль, не раз ее высказывал, по крайней мере, я ее слышал несколько раз, о том что сколько бы мы не ужасались происходящему, мы должны понимать, что не наступает то, что, в том числе, и в книге Апокалипсис описано, потому что мера добра, она не стала меньше, чем зла, и вот он говорил о том, что, собственно, последние события, последние дни, Страшный Суд — это и есть моменты, когда зло перевешивает добро, когда добро не в состоянии больше этому сопротивляться, поэтому отталкиваясь от этой мысли и отвечая на ваш вопрос, я бы сказал: сопротивляться злу. Эффективно, умно, по-христиански.

К. Мацан

— Эта тема, на самом деле, как мне кажется, волнует многих, особенно тех, кто мыслит тенденциями, историческими тенденциями, кто как-то пытается говорить о будущем, кто при этом мыслит себя верующим христианином, как бы мы сказали: практикующим христианином. Вот я недавно в одной такой беседе тоже участвовал, и человек спрашивает: а что делать? Мир, по мнению моего собеседника, движется скорее к новому язычеству, может быть, это как метафору можно воспринять, но так или иначе, дальше и дальше, — говорил мой собеседник, причем, опять же, без алармизма, просто констатируя явление времени, так или иначе дальше отдаляется от Бога в том его понимании, которое дает Библия и христианское предание в целом. И вот грустно жить, понимая, что все будет только хуже. С другой стороны, Апокалипсис не оставляет нам возможности думать, что все будет только лучше, мир все дальше и дальше будет от Бога отходить. А с другой стороны, с третьей уже, наверное, даже, наверное, не ведет к тому, чтобы сказать: все, надежды нет, бороться бесполезно, вот то о чем вы говорите и что весь мир, как некоторая одна большая тенденция, одно большое шествие движется к апокалипсису. Вот что вы об этом думаете помимо того, чтобы просто сопротивляться? Как вообще в этом смысле с христианских позиций в христианской перспективе вообще с чем мыслить будущее из настоящего: с надеждой или все-таки с апокалиптическим таким трезвомыслием к этому нужно относиться?

В. Легойда

— Вы знаете, я бы думал, что исходя из евангельской перспективы, достаточно для каждого дня своей заботы, и вот в личном плане, есть люди, есть мыслители типа Достоевского, гении, которые не могут об этом не говорить, есть люди, интересующиеся этим, есть люди, способные об этом мыслить, я не думаю, что обыватель должен здесь как-то стремиться это будущее постичь, мне кажется, что достаточно для каждого дня своей заботы, это евангельская мысль, которая лично каждым должна быть прожита и осознана. Повторяю, это не значит, что нельзя строить никаких планов, еще чего-то, надо понимать ограниченность, в том числе, и потому что, как любят повторять англоязычные наши друзья: «Tomorrow is not promised to anyone» — что завтра никому не обещано, так вот категорически, его может и не быть, это вполне себе мысль, вытекающая из чтения Священного Писания.

К. Мацан

— На этой оптимистической ноте нашу сегодняшнюю беседу мы завершаем, спасибо огромное. Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома» и профессор МГИМО был сегодня с нами и с вами на связи в программе «Светлый вечер». У микрофона был Константин Мацан, спасибо, до свидания.

Другие программы

Духовные этюды

15 августа. «Неспешное восхождение»

Скачать

Фото: John T/Unsplash

Опытные в освоении горных маршрутов знают, что всякая поспешность в восхождении оборачивается неприятными последствиями для здоровья и самого успеха дела. Необходимо делать частые остановки, чтобы перевести дыхание и вновь набраться сил для движения вперёд. Так и в духовной жизни равно вредны как заполошенность, так и неумение разумно распределять свои силы; и нет ничего более плодоносного, чем осознание своей немощи, соединённое с полнотой упования на Божию помощь, — добродетели, которые обеспечивают нам победу над самими собой и неспешное восхождение к благодатному бесстрастию.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 16 августа (вечер 15 августа) 2026г.

Неде́ля 11-я по Пятидеся́тнице.

Преподо́бных Исаа́кия, Далма́та и Фа́вста.

Глас 2.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 2:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 2:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Пре́жде век от Отца́ Ро́ждшемуся Бо́жию Сло́ву,/ Вопло́щшемуся от Де́вы Мари́и,/ прииди́те, поклони́мся:/ крест бо претерпе́в,/ погребе́нию предаде́ся, я́ко Сам восхоте́:/ и воскре́с из ме́ртвых,// спасе́ мя заблужда́ющаго челове́ка.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Христо́с Спас наш,/ е́же на ны рукописа́ние пригвозди́в на Кресте́ загла́ди,/ и сме́ртную держа́ву упраздни́:// поклоня́емся Его́ Тридне́вному Воскресе́нию.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Со Арха́нгелы воспои́м Христо́во Воскресе́ние:/ Той бо есть Изба́витель и Спас душ на́ших,/ и в сла́ве стра́шней и кре́пцей си́ле,// па́ки гряде́т суди́ти ми́ру, его́же созда́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Тебе́ Распе́ншагося и Погребе́ннаго,/ а́нгел пропове́да Влады́ку, и глаго́лаше жена́м:/ прииди́те ви́дите, иде́же лежа́ше Госпо́дь:/ воскре́се бо, я́коже рече́, я́ко Всеси́лен./ Те́мже Тебе́ поклоня́емся, Еди́ному Безсме́ртному:// Жизнода́вче Христе́, поми́луй нас.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Кресто́м Твои́м упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ погребе́нием Твои́м умертви́л еси́ сме́рти держа́ву:/ воста́нием же Твои́м просвети́л еси́ род челове́ческий./ Сего́ ра́ди вопие́м Ти:// Благоде́телю Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Отверзо́шася Тебе́, Го́споди,/ стра́хом врата́ сме́ртная,/ вра́тницы же а́довы ви́девше Тя, убоя́шася:/ врата́ бо ме́дная сокруши́л еси́,/ и вереи́ желе́зныя стерл еси́,/ и изве́л еси́ нас от тьмы и се́ни сме́ртныя,// и у́зы на́ша растерза́л еси́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Спаси́тельную песнь пою́ще, от уст возсле́м:/ прииди́те вси в дому́ Госпо́днем припаде́м, глаго́люще:/ на дре́ве Распны́йся, и из ме́ртвых Воскресы́й,/ и Сый в не́дрех О́тчих,// очи́сти грехи́ на́ша.

Стихиры преподобных, глас 8, подобен: «Му́ченицы Твои́, Го́споди...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Преподо́бнии Твои́, Го́споди,/ подо́бящеся Безпло́тным,/ моли́твою и воздержа́нием стра́сти отгна́ша плотски́я/ и, чудоде́йствы просия́вше,/ всех сердца́ просвети́ша./ Тех моле́нием да́руй лю́дем Твои́м// ве́лию ми́лость.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Далма́т и Исаа́кий,/ ре́вность доброде́тельную восприе́мше,/ А́риеву е́ресь и Несто́риеву разори́ша я́ве/ и, правосла́вных побо́рницы бы́вше,/ сла́ву от всех прия́ша./ Тех, Христе́, моли́твами/ да́руй лю́дем Твои́м// ве́лию ми́лость.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Зве́зды тве́рди воздержа́ния я́вльшеся,/ просвети́сте мона́шествующих, отцы́ преподо́бнии, ду́ши,/ тьму де́монскую отгна́вше./ Те́мже по кончи́не ублажа́етеся,/ моля́щеся спасти́ся всем,// творя́щим Боже́ственную па́мять ва́шу.

Догматик, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Пре́йде сень зако́нная,/ благода́ти прише́дши:/ я́коже бо купина́ не сгара́ше опаля́ема,/ та́ко Де́ва родила́ еси́,/ и Де́ва пребыла́ еси́./ Вме́сто столпа́ о́гненнаго,/ пра́ведное возсия́ Со́лнце:/ вме́сто Моисе́я, Христо́с,// спасе́ние душ на́ших.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В прихдской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 6, подобен: «Отча́янная жития́ ра́ди...»:

Стихира: Я́же ненаде́жных упова́ние изве́стное,/ и согреша́ющих спасе́ние,/ Мари́е всепе́тая чи́стая Богоро́дице,/ приими́ моле́ние мое́ сие́,/ и испроси́ ми разреше́ния все́х,/ я́же согреши́х в житии́,/ Ма́терними Твои́ми моли́твами,/ и спаси́ от бе́д и бу́дущаго суда́ Влады́чице,// вели́кия ра́ди Твоея́ ми́лости.

Стихира: Лука́во вре́мя живота́ моего́,/ лука́во и испо́лнь вся́кия зло́бы,/ сатане́ лука́вому лю́те мя́ смуща́ющу,/ Ты́ мя Богороди́тельнице, изба́ви того́ па́кости,/ Ты́ мя от у́ст о́наго исто́ргни Пресвята́я:/ на Тя́ бо все́ возложи́х ча́яние мое́,// спаси́ мя Твои́ми бо́дрыми моли́твами.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Ра́дуйся, непосты́дная предста́тельнице./ Ра́дуйся, преблага́я Богоро́дице./ Ра́дуйся, очисти́лище ми́ра./ Ра́дуйся, ра́досте скорбя́щих, и приста́нище обурева́емым./ Ра́дуйся, я́же все́м помога́ющая су́щим в ну́ждах./ Ты́ у́бо сохрани́ и мене́ Де́во, все́х ско́рбных,// пренепоро́чная Влады́чице.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 2:

Стихира: Воскресе́ние Твое́, Христе́ Спа́се,/ всю просвети́ вселе́нную,/ и призва́л еси́ Твое́ созда́ние:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Дре́вом, Спа́се, упраздни́л еси́,/ ю́же от дре́ва кля́тву,/ держа́ву сме́рти погребе́нием Твои́м умертви́л еси́,/ просвети́л же еси́ род наш воста́нием Твои́м./ Те́мже вопие́м Тебе́:// Животода́вче Христе́ Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: На кресте́ я́влься, Христе́, пригвожда́емь,/ измени́л еси́ добро́ту зда́ний:/ и безчелове́чие у́бо во́ини показу́юще,/ копие́м ре́бра Твоя́ прободо́ша,/ евре́и же печа́тати гро́ба проси́ша,/ Твоея́ вла́сти не ве́дуще./ Но за милосе́рдие утро́б Твои́х,/ прие́мый погребе́ние, и тридне́вен воскресы́й// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Животода́вче Христе́, во́лею страсть претерпе́вый сме́ртных ра́ди,/ во ад же снизше́д я́ко си́лен,/ та́мо Твоего́ прише́ствия ожида́ющия,/ исхи́тив я́ко от зве́ря кре́пкаго,/ рай вме́сто а́да жи́ти дарова́л еси́./ Те́мже и нам сла́вящим тридне́вное Твое́ воста́ние,/ да́руй очище́ние грехо́в,// и ве́лию ми́лость.

Богродичен воскресный, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: О чудесе́ но́ваго всех дре́вних чуде́с!/ Кто бо позна́ Ма́терь без му́жа ро́ждшую,/ и на руку́ нося́щую, всю тварь Содержа́щаго?/ Бо́жие есть изволе́ние Ро́ждшееся./ Его́же, я́ко Младе́нца, Пречи́стая,/ Твои́ма рука́ма носи́вшая,/ и ма́терне дерзнове́ние к Нему́ иму́щая,/ не преста́й моля́щи о чту́щих Тя,// уще́дрити и спасти́ ду́ши на́ша.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия